Butterfly

      Проводив взглядом Вонхо, Хёнвон смерил своего секретаря презренным взглядом. — Ничего тебе нельзя доверить! — наглый мальчишка со всей силы дает пощёчину Хёну. — Когда я давал тебе работу, ты клялся, стоя на коленях, что будешь приносить только пользу! Всё время, пока директор вымещал злость, секретарь, не поднимая глаз, виновато сверлил взглядом пол. Может быть, он и хотел ответить директору, но не мог. Не потому, что уступал в силе или навыках. Нет, определенно он был сильнее его, он с лёгкостью мог бы дать ответный удар, но Хёну помнил… Помнил всё и был благодарен. Секретаря можно было сравнить только с выдрессированной, гончей собакой, которая прошла через множество боли и унижения, но так и не смогла укусить своего хозяина. Впервые он встретился с Хёнвоном, когда только окончил школу. Для всех учителей он был самым слабым звеном, постоянно дрался и влипал в неприятности. За непоколебимость и решительность друзья дали ему прозвище Шону. Естественно, ни о каком институте и речи идти не могло. Хёну сразу попал в плохую компанию, начал промышлять грабежом, мошенничеством, а после и торговлей наркотиков увлёкся. Однажды он решил обмануть совсем не тех людей, и его чуть не забили до смерти. Именно тогда он и встретил юного Хёнвона. Несмотря на свой подростковый возраст, парень был не по годам умен. Как вскоре узнал сам Шону, его новый знакомый оказался сыном председателя LONG Group. Тогда Хёну и не мог предположить, что съемка фильмов и рекламы были просто прикрытием, а на самом деле компания построила свой капитал на торговле наркотиками и продажей порнофильмов на черный рынок. Стоило бы догадаться, что без криминала ни один бизнес долго не продержится на плаву. Хёнвон отдал приказ своим подручным и предложил Шону работать на него, выполнять всю грязную работу, потому что сам марать руки он не хотел. Тогда Хёну эта идея показалась перспективной. Сочетание драк, обмана и убийств, взамен — роскошная жизнь. За пять лет он узнал множество секретов своего «работодателя», но подружиться они так и не смогли. Всегда в отношении Хёнвона к другим чувствовалось холодность и частичка презрения. Парень просто привык ставить себя выше других, и даже председатель, его родной отец, не мог поставить его на место. Но сейчас Шону терпит его выходки уже по привычке, теперь хозяин рынка наркотиков не вызывает у него страх или раздражение, просто он уже смирился. Другой жизни секретарь и не мог уже представить. Хёнвон — это все, что у него есть. — Простите, я все исправлю. — Конечно исправишь! — с нотками гнева говорит избалованный мальчишка. — Ты знаешь что делать! Шону лишь коротко кивает и удаляется, поняв все без лишних слов.

***

      Подходя к дому, Вонхо продолжал материться, возмущение вырывалось из парня непрерывным потоком. — Да они там совсем крышей поехали? Я и в порнофильмах? Ебнутые люди! — на ходу чертыхается Хосок. — Ха, контракт я подписал и что? Да ни за какие деньги я не соглашусь делать такое с парнем, еще и на камеру! Заходя в подъезд старого дома, Шин вспомнил, что арендную плату он просрочил еще неделю назад, и, видимо, скоро придется собирать манатки и валить, куда глаза глядят. День явно не удался, и все из-за этого рамёна, если бы только это была не последняя пачка, парень с легкостью просидел дома ещё некоторое время. Уже стемнело, а Вонхо никак не мог успокоиться. Такую наглую аферу он встречал впервые. Желудок предательски свело от очередного приступа голода. — Ничего, дружище, прорвемся! — то ли моля, то ли успокаивающе выдавливает Хосок, но желудок не верит хозяину и издает еще один жалобный плач. Парень не выдерживает, раздраженно сгребает на ходу кофту, ключи, хлопает дверью и идет, просто идет. Потому что хочет вымотать себя и уснуть, а завтра начать всё сначала, стерев из памяти этот ужасный день навсегда. На улице хоть глаз выколи, а на небе ни звездочки, все заволокло тучами, и лишь тусклый фонарь бросает неяркие блики на холодный асфальт. Вонхо бредет неспешно, попутно пиная пустые бутылки, вставляет наушники в любимый плеер и нажимает Play. Моментально становится лучше, музыка буквально проходит через каждую клеточку усталого тела. Темноволосый незаметно для себя замедляет шаг, а вскоре и вовсе останавливается. Прикрывая глаза, парень вдохает загазованный сеульский воздух. Птиц не слышно, лишь отголоски машин, проезжающих вдали. На душе становится спокойнее, а злость постепенно отпускает. — Just for a minute… Cuz you’re so perfect… So perfect so perfect girl, — тихонько подпевает Вонхо. Слова любимой песни действуют как успокоительное, от знакомых строк на коже появляются мурашки. Музыка словно наркотик проникает в его кровь, и наконец-то становиться легче, но внезапно его эйфорию прерывает резкий удар по затылку. В глазах мутнеет, а капли крови обильно стекают по лицу. Шин не успевает отреагировать и глыбой валится на асфальт, теряя сознание.

***

Хосок с трудом открывает налившиеся свинцом глаза. Голова гудит, и жутко подташнивает. Сложно понять, что происходит и где он вообще. Еще несколько минут Вонхо пытается разглядеть помещение, в котором оказался, но тусклый подвальный свет лишь слабо достигает голых, покрытых кровью и плесенью стен. Парень сидит на стуле и чувствует, что его руки крепко связаны за спиной. Они затекли, неприятные покалывания доставляют сильный дискомфорт. Хосок ничего не знает об этом месте, но подсознательно чувствует, что оно полно воспоминаний о бесконечных пытках и страданиях. В дальнем углу комнаты, под самой лампочкой, стоит огромный стол, который буквально ломится от различных предметов. Там есть всё: щипцы, молотки разных размеров и форм, крокодильи ножницы, большое количество ножей, биты, верёвки и ещё множество вещей, которые Вонхо видит впервые. В воздухе витает запах засохшей крови, кажется, что в этом месте раньше творились страшные вещи. Вокруг никого нет, только хаотично капает вода, созданная конденсатом, и с шумом разбивается о холодный пол. Это нервирует, как нервирует его черная тень на стене и тревожное биение собственного сердца. В дальнем углу копошатся голодные крысы, которые учуяли свежую плоть и собираются полакомиться свежим мяском. По телу Хосока бегут мурашки, а из глотки вырывается отчаянный стон. Подвал пугает, но самое страшное не в этом. Парень не просто ненавидел крыс, он их боялся, они вызывали у него отвращение. Мерзкие, грязные создания, Хосок ненавидел их с детства. После того, как одна из них укусила его, парень подхватил какую-то заразу и поэтому ему пришлось вытерпеть кучу уколов. Всё бы ничего, но уколов он боялся больше крыс. Из раздумий Вонхо выводит скрип открывающейся двери, и он видит секретаря и того наглого мальчишку. Его лицо кажется до боли знакомым и не из-за утренней встречи. Шин видел его еще раньше, но только где, так и не может вспомнить. — Ну привет, — подходя ближе, с насмешкой бросает Хёнвон. — Неужели ты не воспринял мои слова всерьез? — Да ты кто вообще такой, чтобы я воспринимал тебя всерьёз? — Откровенная неприязнь отражается на его лице, и он морщится. — Я? — возникла пауза, и директор подошел в плотную к сидевшему парню. — Я твой новый хозяин, Че Хёнвон. Возмущение переполняет Вонхо, и тот уже хочет бросить что-то в ответ, но внезапно худощавый парнишка властно берет его за подбородок и грубо целует, будто наказывая за непослушание. Глаза Хосока расширяются, а дыхание становится сбивчивым. Шин крепче сжимает губы, чтобы настойчивый язык не прорвался внутрь, он пытается вырваться из крепкой хватки, но безуспешно, а в голове брюнета пролетает рой мыслей: что этот ублюдок делает, да как он посмел? Именно в этот момент Хосок и вспоминает, где видел этого отморозка… Это же директор LONG Group, тот самый, которым пестрят заголовки газет. Ведь жопой же чувствовал, что с этим богатым мальчишкой что-то не так. Поцелуй прерывается так же быстро, как и начался, и Вонхо с неслыханной наглостью харкает обидчику в лицо. Слюна растекается по щеке Хёнвона, а его глаза наливаются кровью от злости. Не помня себя, директор со всего размаха бьет обнаглевшего пленника в живот и наслаждается вырывающимся хрипом. — Ты все равно отработаешь деньги, которые должен мне! — Больной ублюдок, я тебе ничего не должен. — Ну как же, — на лице появляется ухмылка. — В контракте прописано, что ты либо работаешь порноактером в гей-фильмах, либо выплачиваешь неустойку за разрыв контракта. — Смеёшься? Никогда такого не будет! — Время покажет, — Хёнвон смеряет пленника презренным взглядом, давая понять, что продолжать разговор с таким, как он, считает выше своего достоинства и уходит, кивая стоящему рядом секретарю. Шону, который всё время тихо стоял, наблюдая за происходящим, без лишних эмоций делает звонок, и спустя пару минут в подвал заходят двое мужчин. Ссутулившиеся, с пустыми глазами, недельной щетиной на щеках — такие люди не вызывают доверия. — У боли есть лицо, позвольте мне показать его вам, — один из мужчин поклонился в насмешливом реверансе. — Я есть Боль. Вонхо понимает, что они пришли не чай с ним распивать. Дело запахло жареным, когда двое начали подходить ближе. Тот, что был повыше, резко ударяет с правой в грудь, потом ногой в пах, и тут же два удара с левой в открывшуюся от боли челюсть Хосока. — Ну что ж, добро пожаловать в ад, сука! — вопит второй, напрягая шейные мышцы. Не дождавшись ответа, наносит мощный удар ногой. Подошва чёрных берц врезается в голень связанного Хосока. Парень корчится от боли и подступающего чувства безвыходности. Он не кричит, потому что не может даже вздохнуть, и паника набирает обороты. Руки связанны, и Вонхо ничего не может сделать, а сердце громыхает молотом в груди… Нападавшие меняются, наносят удары жёстко и сильно: в голову, в грудь, печень. Брызги бордовой крови обжигают свежие ссадины. Парень чувствует адский жар, кровь течёт из разбитой губы, тело ноет и чувствуется невыносимая боль, а могильный холод подступает к ногам. — О, не надо слез — это пустая трата страдания! — насмешливо говорит один из убийц-психопатов. — Улыбнись, ты, сукин сын! Удары посыпались со всех сторон — слева, справа, сзади. Парню чем-то тяжёлым прилетело по голове, и свет в глазах померк…

***

Спустя пару часов, когда Вонхо очнулся, он увидел лишь голые стены, пол, залитые его же кровью. Стояла гробовая тишина, и лишь тяжелые вдохи мученика разносились по подвалу. Отчаяние захватило парня с головой, хотелось разрыдаться словно маленький ребёнок, но с глаз не скатилось ни одной слезинки. Хватит плакать, и так показал себя слабаком. Голова гудела, как после адского похмелья, а тело сводило от свежих синяков. Руки затекли настолько, что Хосок их не чувствовал вовсе, создавалось впечатление, что его тело накачали наркотой и отрубили руки. Хотелось думать, что это просто видение, страшный сон, но это не сон! Это происходит на самом деле! Шин молится всем возможным богам, чтобы всё оказалось неправдой, но его молитвы никто не слышит, а скрипучая дверь отворяется вновь. Ведь в этом мире не все подчиняется воле господа. Дьявол тоже диктует свои права, и сейчас у него были свои планы относительно этого парня. Вонхо поднял голову и увидел лишь одного из своих обидчиков. Тот уже в знакомой манере подошёл к мученику. — Очухался? — с каким-то садистским удовольствием поинтересовался мужчина, доставая из дверного проёма биту. — Второй раунд, детка. — Гори в аду! — хрипит брюнет. И снова удары, бесконечная боль, кровь и тупо улыбающаяся физиономия, снова тьма и надежда на счастливое пробуждение. Это продолжалось бесконечность. Стоило Вонхо очнуться, так бугаи снова били его, доводя до обморока, но не убивая. Снова и снова. Изредка приходил этот надменный Хёнвон и задавал однотипные вопросы. Но на каждый из них получал отказ от Хосока. Минуты казались часами, часы превращались в года. Парень отчаялся найти выход из этого кошмара, он хотел просто спокойно умереть… Трагедия, обреченная повторятся заново… Возможно это только мгновение боли? Хосок — это что-то мертвое, что кажется живым. Чувство, застывшее во времени как неясная фотография, как бабочка, потерявшая крылья. Новый день и новые мучения. Казалось, на теле не осталось пустого от синяков места. Мужчины, не давая телу восстановиться, наносят новые удары в грудь, челюсть. Стул падает, а Вонхо с силой ударятся головой о бетонное покрытие. Из носа, ушей, рассечённой губы сочится свежая кровь, рот наполняется неприятной солоноватой жидкостью, которую парень пытается сплюнуть. В подвал входит Хёнвон и наблюдает за происходящим. Ребята ни на секунду не останавливаются, продолжая колотить парня куда вздумается с ещё большей силой и яростью, оставляя носками армейских сапог новые раны на теле. — Помоги мне! — хрипит Шин и умоляюще смотрит на директора LONG. — Помоги мнеееее, прошу! «За что мне всё это, Господи?» — думает Вонхо прежде, чем провалиться в вязкую тьму обморока подальше от этой боли, надеясь, что сейчас он проснётся в своей кровати и всё это окажется лишь дурным сном.