Butterfly

— Пап, вставаааай, ну паааааааааааап, вставаааааааай! — гудело над ухом спящего Вонхо, пытаясь вернуть его в реальный мир. Открыв глаза, Хосок ошалело уставился на широко улыбающегося ребёнка, который без конца теребил его волосы, делая на голове безнадёжное гнездо. — Ну наконец-то! — Что происходит? — хрипит Шин, не до конца проснувшись. — Ты обещал пойти со мной в магазин! — воскликнул Че, обиженно выпятив губу, всеми силами показывая своё негодование. — Вчера, помнишь? — Да кто ты вообще? — Вонхо закрывает глаза и, напрягаясь, пытается вспомнить вчерашний день. Так, он проснулся, в шкафу не оказалось его вещей, а потом… Мысли Хосока понеслись быстрым ураганом, сметая остатки разума, вырывая утробный крик, полный отчаяния и боли. Безумие захватило его с головой, он уже не понимал, что происходит, почему он ещё жив уже второй раз, где он и что он такое. Закрыв лицо руками, Вонхо начинает кричать ещё громче, слёзы невольно текут из его глаз. От испуга расплакался и маленький ребёнок, продолжавший сидеть рядом с Хосоком на кровати. На этот общий рёв прибежал Хёнвон, сразу же сгребая в охапку ребёнка и успокаивая его, раскачивая на руках из стороны в сторону. — Ты чего разорался с утра, придурок?! — воскликнул Хёнвон, когда ребёнок наконец-то успокоился и убежал в свою комнату. Вонхо не обращал на вошедшего никакого внимания, продолжал раскачиваться туда-сюда на постели и реветь, словно маленькое дитя. Младший явно был испуган таким поведением своего любовника. Не теряя времени, он бросается обнимать и целовать его в попытках успокоить. — Ну что с тобой, любимый, успокойся, всё хорошо, это был просто кошмарный сон, ну же, прекрати плакать, ничего плохого не случилось, — успокаивающе шептал Хёнвон, обвив руками тело Хо и раскачиваясь с ним из стороны в сторону. Просидев в такой позе долгое время, Шин наконец более или менее приходит в себя и начинает осознавать что происходит. Когда он замечает, кто всё это время пытался его успокоить, его окутывает дикая ярость от непонимания, ненависти и страха. Хосок резко отталкивает Хёнвона настолько сильно, что тот падает с кровати. Нависший грозной тенью, Вонхо мрачно смотрит на своего «любовника-убийцу», его зрачки были настолько сужены, что казались совсем пустыми. Перед глазами всплывали ужасные картины смерти секретаря и его самого. Они казались такими реальными, что старший просто отказывался верить в то, что это ему почудилось. — Кто ты? — безапелляционным тоном, требующим незамедлительного ответа, спросил Хосок. -Ч…Ч-ч-че Хёнвон, г-г-г-глава LONG group, — дрожащим от испуга голосом пролепетал Хёнвон. — НЕТ! — кричит Вонхо, злобно пиная лежащую возле его ног игрушку. — Господь! Прошу помоги мне! Я этого, блять, больше не выдержу!!! За что ты так со мной?! Не помня себя, Вонхо начинает бить кулаками в стену, раздирая костяшки пальцев до крови, без конца крича что-то про карму, жизнь и убийства. В конце концов он полностью опустошает себя, проваливается в вязкую тьму, укрываясь пледом неосознанности происходящего.

***

Кругом вода, она вокруг него, она внутри него, давит на уши, слегка щиплет глаза, развивает волосы, но он не тонет, не захлёбывается. Вода держит его на плаву, сквозь неё пробиваются лёгкие лучики света. Она ласкает его своей жизнью, укрывает от проблем суетных и погружает в спокойствие и умиротворённость. Больше никаких проблем, только вода, тишина, спокойствие. Он наслаждается этим состоянием невесомости, словно в космосе, он парит, расставив руки и ноги в разные стороны. Как же хочется остаться тут навсегда, просто парить и ни о чём не думать. Но его наслаждение быстро прерывает резкая боль в ноге. Он смотрит и видит чёрные тернии, плавно обвивающие сначала одну ногу, затем вторую, оставляя глубокие кровоточащие порезы и нестерпимую боль. Вонхо больно, он начинает задыхаться, пытаясь выбраться из этих пут, без конца гребёт руками с желанием выплыть на поверхность, позвать на помощь. Но безжалостные шипы продолжают впиваться в его тело, захватывая всё больше, стараясь утянуть на дно. Вонхо кричит, хотя знает, что здесь, на глубине, его никто не услышит. Тернии плавно обвивают лицо, жёстко впиваясь в глаза. Последнее, что видит Вонхо, — ярко-багровые лучи закатного солнца. «Мне никогда не достигнуть своей звезды», - думает он, плавно погружаясь в пучину тёмных вод, словно подбитый ледником Титаник.

***

      Когда Хосок просыпается, то находит себя лежащим на диване в другой комнате, а вокруг него столпились Хёнвон, Хёну и это маленькое нечто, смотрящее на Вонхо с тревогой и нескрываемым ужасом. — Что произошло? — хрипит Вонхо и понимает, что он весь с ног до головы облит водой. — Ты упал в обморок, — озабочено бросает Хёнвон, осматривая Шина и не находя на нём каких-либо ненужных увечий. — Хёнвон, — тихо сипит старший, хватая за шею младшего и максимально близко притягивая его к себе. — Ты любишь меня? В глазах Че мелькает секундная грусть, а губы кривятся в косой ухмылке. — Больше всего на свете, хён! — шепчет младший, невесомо целуя любовника, пытаясь выложить все чувства, которые он испытывает. — Почему же тогда твой поцелуй так горчит? — так же шёпотом спрашивает Вонхо, чтобы отошедшие Хёну и малыш не могли услышать. — Потому что ты меня не любишь? — грустно улыбается младший. — Идём в комнату, кажется, ты немного ударился головой. Хёну, собери Чангюна, мы пойдём сегодня гулять. — Хорошо, босс, — Шону вежливо кланяется и, беря малыша под руку, покидает помещение. — Идём, нам тоже не стоит тут оставаться, кажется, буря надвигается, — с этими словами Хёнвон взглянул в окно, слегка сощурив глаза. Вонхо немало удивился такому заявлению, ведь на улице была прекрасная погода. Немного постояв, Че резко развернулся и быстрым шагом покинул помещение. Успевшему за это время только встать Хосоку пришлось бежать за ним, чтобы дверь не закрылась перед его носом. Когда они оказались в комнате одни и дверь была заперта на замок, блондин отчаянно прильнул к Вонхо, впившись в его губы вязким поцелуем. От такой неожиданности старший даже опешил, но он уже так устал от всего, что происходит, что просто поддался на эти ласки, пытаясь урвать хоть так капли нежности, получаемые от этого человека. Хосок резко открыл прикрывшиеся глаза от такого неожиданного осознания. Пройдя сквозь эту боль, сквозь унижения, сквозь всю его нежность и многочисленные раны, от души ненавидя и презирая… Он любит его. Любит всем сердцем, каждой клеточкой своего тела. Он перестал понимать, что происходит с ним, кажется, он сошёл с ума и не может понять, где заканчивается иллюзия и начинается реальность, но его чувства к Хёнвону — вот что реально. Сплетение любви и ненависти в его душе тугим прочным тросом связывают его с младшим. Не важно, что происходит, Вонхо понимает, что уже давно сошёл с ума, но эти губы, эти тёплые мягкие губы дарят ему смирение со всем. И пока они целуют его, ничто уже не важно. Хосок обвивает талию Че и с силой притягивает его к себе, проталкивая язык в чужой рот, пытаясь забрать всё, что только можно от этой реальности, от этого нежного, податливого мальчика. Отстраняясь после долгого поцелуя, младший без раздумий с силой толкает Хосока, отправляя того в свободное падение на несколько секунд. «Плевать. На всё плевать. Я так устал. Даже если эта иллюзия, это самая прекрасная иллюзия в моей жизни и я не собираюсь от неё отказываться. Если это неправда, то я не хочу возвращаться в реальность, ибо она без сомнений жестока и несправедлива», - думает Хосок, приземляясь на мягкие подушки. Хёнвон забирается на кровать, оседлав Шина. — Я хочу тебя, хён, — шепчет младший, снимая футболку с лежавшего под ним парня. Осматривая всё великолепие, младший плавно проводит ногтём от линии челюсти до резинки пижамных штанов, оставляя ярко-красный след на безупречной бронзовой коже. Затем проводит по этой же линии языком, создавая контраст ощущений, отчего Вонхо просто плавиться. Ему хочется подмять Хёнвона под себя, но тот всем своим видом показывает, что сегодня он хозяин игры и не позволит Хосоку перехватить инициативу. Поэтому старший просто лежит, наблюдая за тем, что делает его мальчик, и получает от этого крышесносный кайф. Че старательно расцеловывает каждый сантиметр тела своего любимого, оставляя в некоторых местах метки, показывая, что это ЕГО собственность и никто не в праве претендовать на неё. Закончив с отметинами, младший начинает медленно и лениво играть с сосками, то теребя их пальцами, то слегка прикасаясь губами. Хосоку нравятся эти медленные мучения, он тяжело вздыхает от каждого нежного прикосновения, разносящегося по телу стаей приятных мурашек. Его движения, словно у кошки, стройной и грациозной, которая нетерпеливо выжидает в траве, надеясь поймать крупную добычу. Рука медленно спускает пижамные штаны вместе с трусами, открывая миру уже стоящий член Вонхо во всей его красе, не останавливаясь, медленно проводит вдоль ствола, слегка сжимая у основания. Хосок захлёбывается стоном от этого, казалось бы, несильного прикосновения, умоляюще смотрит на Хёнвона, прося большего. — Тише, котёнок, это только начало. — улыбается младший, проводя рукой по всей длине. Затем он плавно перетекает на пол, останавливаясь у самых ног Вонхо. Мысли Шина уходят в никуда, когда обжигающе горячие губы обхватывают его головку, удовольствие резким толчком прокатывает по телу. С громким причмокиванием младший выпускает член из своего рта, чтобы тут же взять его обратно гораздо глубже, начиная двигать головой, вбирая старшего полностью. Вонхо мечется по кровати, ему до звона в ушах всё это нравится, и нереально доставляет вид его собственного члена, медленно исчезающего в горячей пещерке рта его мальчика. Младший довольно улыбается, видя такую реакцию, и пытается что-то сказать, отчего по члену старшего прокатывается вибрация. Брюнет тонет в этих ощущениях, ему до безумия хорошо. — Хёнвона, я сейчас кон… — шипит Шин, чувствуя приближающуюся разрядку. Младший резко выпускает член своего любовника и доводит до разрядки рукой, хватая белесые капли своим лицом. Оргазм Вонхо проходит просто ослепительно, до искр в глазах, особенно когда он видит лицо Хёнвона, испачканного его собственным семенем. Проведя тонкими изящными пальцами по лицу, младший собрал всю сперму и слизал её, медленно вводя пальцами к себе в ротик, развязно и с ноткой усмешки смотря на Вонхо, который просто слюной захлёбывался от этого вида, а его член снова был готов к бою. Младший снова забрался на кровать, добираясь до губ Хосока за долгожданным поцелуем. Когда они соприкоснулись, блондин удовлетворенно простонал, сразу же сплетая их языки в безумный танец любви и страсти. Старшему безумно хорошо, он чувствует привкус своего семени на языке любимого, отчего крышу сносит и уносит в дальние дали. Наконец оторвавшись от губ своего хёна, Хёнвон избавляет себя от лишней одежды, демонстрируя старшему слегка подкачанное, худощавое тело. Вонхо уже хотел было встать, чтобы помочь младшему разработать себя перед входом, но рука властно остановила его, заставляя дальше лежать на месте. — Сегодня я всё сделаю сам. Хёнвон достаёт их прикроватной тумбочки смазку и, смочив два пальца, медленно повернулся к старшему задом, оттопыривая зад и демонстрируя прекрасный вид на ещё неразработанную дырочку. — Ты что, хоч… Но не успевает Хосок договорить, как его сразу же прерывает громкий стон юноши, который ввёл в себя сразу два пальца. Дав немного привыкнуть, младший продолжил двигать рукой туда-сюда, разрабатывая себя, выискивая ту самую заветную точку, которую так легко определял у него Вонхо, принося немыслимое удовольствие. Чувствуя, что он уже достаточно широкий, Хёнвон добавляет третий палец, сразу же находя простату, выбивая из себя же громкий стон удовольствия. Наблюдавший за всем этим Хосок очень хотел поиграть в эту игру, поэтому добавил один палец, пока Че не видит, создавая диссонанс горячих стенок и нестерпимо холодных рук. Парень захлёбывается ощущениями, сразу же вытаскивая пальцы из своего ануса и направляясь к плоти Вонхо. Обильно вылив много смазки на член, он стал медленно насаживаться, оседлав Хосока в позе наездника. Войдя до основания, Хёнвон вместе с Шином в унисон стонет от ярких ощущений. Немного привыкнув, Че стал двигаться вверх-вниз, задевая простату, откинув голову назад, довольно стонал от получаемого удовольствия. Хосок тоже не отставал, подвиливая бёдрами, стараясь пробиться как можно глубже, сливаясь со своим любовником в единое целое. Вдруг у Вонхо появилось непреодолимое желание шлёпнуть младшего по заднице, что он незамедлительно сделал, вырывая из своего любовника крик, в котором смешались боль и удовольствие. — Ещё… сделай это ещё раз, — умоляющим тоном прошептал младший, закусывая губу. Хосок сделал это ещё раз, а затем снова и снова, пока Хёнвон не излился ему на живот, сжимая стенками ануса член настолько, что буквально выдавил из него всю сперму. Оргазм обоих был сногсшибательным, под закрытыми веками каждого умерли и родились новые планеты. Вынув член Шина из себя, Вон устало повалился рядом со своим любовником, счастливо улыбаясь. Вонхо сгрёб его в охапку и нежно поцеловал в лоб, как бы благодаря за всё то, что он сейчас сделал. Пока Че тихо дремал в руках у любимого, последний в свою очередь осматривал комнату. На одной из тумбочек он заметил их совместную фотографию, на которой они обменивались кольцами. Старший опустил взгляд на правую руку. На нём действительно было золотое обручальное кольцо. «Мы женаты», — подумал парень и почему-то от этой мысли ему стало тяжело. — Знаешь, а я и не видел фотографа, когда он делал её, — как бы между прочим сказал Вонхо, устало махая в сторону фотографии, надеясь узнать хоть крупицу информации о себе из этой жизни. — Он за букетом спрятался, чтобы мы специально не позировали, — улыбнулся Хёнвон. — Эх, всего пару месяцев прошло, а такое чувство, будто всё случилось только вчера… И наша встреча два года назад будто тоже случилась только сегодня. Знаешь, а ты ведь тогда меня ненавидел. Не спорь, я знаю. Считал, что я избалованный мальчишка, недостойный жить. Было очень обидно, но я любил тебя настолько сильно, что готов был терпеть что угодно. Когда я предложил тебе жить со мной, знаешь, я знал, что ты согласишься только за большие деньги. И я дал тебе их. Я дал тебе всё! Большое спасибо тебе, что до сих пор терпишь меня. Я надеюсь, ты меня уже не так сильно ненавидишь, как раньше? Вот я тебя — очень… Ты просто невыносим, когда я вспоминаю, что ты тут только ради собственного благополучия. Но я не могу отказаться от своей любви, и пока у меня будет возможность, я буду удерживать тебя рядом до конца дней своих. — Это не правда, – мрачно произнёс Вонхо, нахмурившись. — Да, раньше я ненавидел тебя, но… Но теперь я не знаю, что без тебя делать. Ты мой воздух, мой кислород, медленно сжигающий меня изнутри. Я без тебя не проживу ни минуты. И раз уж ты будешь стараться удержать, я буду удерживаться, чтобы нам стать счастливой семейной парой, как на том фото на книжной полке. — Дааа, — весело протянул Хёнвон, не переставая улыбаться. — Это в тот день, когда мы взяли Чангюна из детского дома год назад, помнишь? Он тогда был так счастлив, что у него будут два папы, без конца крутился возле нас, словно маленький ураган… Ох, чёрт, мы же обещали купить ему новую игрушку! Поднимайся скорее, иначе он снова на нас обидится! С этими словами Че вскочил с кровати и, взяв из шкафа полотенце, направился в сторону душа. Вонхо, не долго думая, направился за ним, ловко проскальзывая в душевую кабинку к своему парню. Добрую половину часа они самозабвенно целовались, надрачивая друг другу, а затем просто спокойно смыли все следы бурной молодости, покидая ванну чистыми и свежими. — Маленький господин уже давно ждёт вас, — с улыбкой произнёс Хёну, держащий в руках зайку, которым развлекал маленького мальчика. — Извини, спасибо, что поиграл с ним, — виновато ответил на улыбку улыбкой Хёнвон, взяв мальчика за руку. — Подожди, — обратился Вонхо к младшему, затем опустился на корточки и обратился к малышу. — Хэй, сынок, ты уж прости меня за моё утреннее поведение, мне просто приснился плохой сон. Хосок звонко чмокнул своего сына в нос и встал, успев невесомо коснуться губами губ Хёнвона. Мальчик немного пофыркал и широко улыбнулся: — Всё в порядке, пап, я не обижаюсь, потому что люблю тебя. Шин весело растормошил волосы сынишки и нежно, но крепко взял маленькую ладошку. Вот так втроём они и вышли из дома. Хёнвон хотел поехать в магазин на машине, но маленький Чангюн настаивал на прогулке, потому что он и так редко видит своих занятых папочек дома, он хочет побольше времени провести с ними, пока есть шанс. Старшие только с улыбкой согласились на это, взяли младшенького с обоих сторон за руку и с весёлым хохотом двинулись в город. Обратно они шли уставшие, неся 2 пакета, полных разнообразных игрушек как для развития, так и просто для развлечения. Вонхо чувствовал себя абсолютно счастливым, эта семейная жизнь убаюкивала его. О чём ещё мечтать молодому парню в самом рассвете сил? Точно не о чем! Им было весело, они ели сахарную вату и, не переставая, болтали, всё так же держа за руки друг друга. Вдруг на Вонхо налетел велосипедист, сшибая того с ног на землю. Тихо чертыхнувшись, Вонхо медленно поднялся, отряхивая себя от прилипшей грязи. Подняв взгляд, он увидел невообразимое. Потерявшая управление машина неслась прямо на Хёнвона и Чангюна, увлечённо болтающих друг с другом и не замечающих ничего вокруг. Вонхо среагировал моментально, со скоростью спринтера догоняя их и сшибая с пути несущейся машины. Секунду и тело пронзает адская боль, обрушивавшаяся на него тысячами осколков. Глаза заливает кровь из разбитого черепа, сломанные рёбра разрывают тонкую кожу, впиваясь остриём в сердце. Тело ломает сразу в нескольких местах, вынося на свет белоснежные кости, окрашенные кровавым фонтаном крови. Внутри у Хосока всё рвёт и переворачивает наизнанку, не оставляя шанса на выживание. Последнее, что слышал Вонхо перед тем, как упасть во тьму, — раскаты грома и истеричный крик Хёнвона.