Butterfly

Лучше ужасный конец, чем ужас без конца.

Вокруг пустота, раньше я никогда не видел этого места. Здесь не поют птицы, не журчат ручьи, не бегают смеющиеся дети. В этом месте Бога нет, лишь пустота, которая обволакивает меня. Словно ядовитый туман, состоящий из страхов и моих сокровенных мыслей, он проникает в моё сознание и воплощает в реальность всё, чего я так старался избежать. Хочется кричать, но я лишь открываю рот, как умирающая на берегу рыба. Моего голоса не слышно, будто кто-то выключил звук во всём мире. Мне страшно… спасения нет. Мой развитый инстинкт выживания подводит уже постоянно, а это само по себе аномалия. Гармония в душе нарушена. Судя по воспоминаниям в моей голове, таинственный молодой приятель, чье имя я упорно не хочу назвать, очарователен, когда добр. Но все проблемы идут именно от этого наглого мальчишки. С его появлением в моей жизни стали происходить все эти ужасные события. Неужели я псих, просто схожу с ума? Как же понять всё то, что сейчас твориться? За последнее время я слишком часто умирал и оставался жив. Расскажи об этом нормальному человеку, так в дурку запихнут до конца дней. Я уже слишком долго нахожусь в этой пучине отчаяния, хочется умереть и забыть обо всём. Переродиться какой-нибудь бабочкой и летать по миру. Всё началось с Хёнвона, и с ним всё закончиться, я в этом совершенно убежден! Наверное, он — хитрое дьявольское создание, задача которого сводить с ума таких, как я. Надежда умирает последней, лучше вытерплю эти страдания, чтобы в будущем насладиться удовольствиями. Я до сих пор верю в то, что я не псих и это всё проделки дьявола, неудачный сбой в системе вселенной. Да чёрт возьми, я согласен даже поверить в вмешательство пришельцев, но не в то, что я сумасшедший.

***

      Голова до сих пор раскалывается от жуткой боли, разрывающей всё изнутри, не дающей логично мыслить. Вонхо тяжело открывает глаза, пытаясь осознать, что происходит, но перед глазами стоит лишь беспросветная тьма, будто он и не проснулся вовсе от этого кошмара. Руки и ноги жутко затекли, поэтому Хосок пытается расшевелить их, чтобы хоть немного размять, однако не может этого сделать. Подёргав руками и ногами, он понимает, что ещё жив. Крепко привязан к чему-то деревянному. Парня охватывает паника, он пытается вырваться из пут, но верёвки были привязаны настолько крепко, что у него едва получалось шевелить руками. Бросив свои бесплодные попытки, он просто улёгся на постель, наконец почувствовав, что его глаза связаны лёгкой, но плотной шёлковой лентой, приятно щекотавшей кожу. Из-за того, что парень долгое время провёл в одной и той же позе, всё тело было словно свинцовым и затекло, неприятные ощущение и лёгкое покалывание было буквально повсюду, отчего Вонхо постоянно ёрзал и суетился, что помогало, но не так сильно, как хотелось бы. В итоге темноволосый просто задумался, пытаясь уйти в свои мысли подальше от этой раздражающей боли. Невозможность что-то сделать, была хуже того кошмара, что он пережил. Сразу вспоминался подвал и бесконечные избиения, стёртые в кровь, верёвками, руки. В этой ситуации было что-то не так, помимо связанных рук и ног, он чувствовал ещё что-то. До боли знакомое, но необычное, что-то маленькое. И тут до него резко дошло осознание того, что, что-то не так с его анусом. Там определённо есть инородный объект, из-за которого чувствовалось неприятное жжение, растекающееся по всему телу неприятными мурашками. Жжение усиливалось, и Вонхо уже не мог спокойно лежать, постоянно ёрзая и изворачиваясь, безрезультатно пытаясь хоть немного вынуть эту пакость из задницы. Он настолько увлёкся этим делом, что даже не заметил, что в комнате появился посторонний. — Проснулся уже? — весело пропел голос, несомненно принадлежавший Хёнвону. — О, я вижу, тебе понравился мой подарочек. — Вытащи эту хрень из меня немедленно! — злобно прошипел Вонхо, извиваясь змеёй на постели. — Так, милочка, — интонация младшего резко сменилась на злобу. Быстрым шагом пересекая комнату, Че взобрался на кровать и встал ногами, обутыми в кожаные туфли, на грудную клетку Вонхо, выбивая из того жалобный стон и остатки воздуха, оставляя лишь давящую боль. Невозмутимо сев на корточки, он продолжил: — Приказы тут отдаю только я, ясно? А та хрень, что находится сейчас в твоей заднице, — обычный имбирь, невероятно дорогой между прочим, доставлен специально для тебя из Японии, так что прими этот дар как моё благословение. — Ты чокнутый ублюдок, Че Хёнвон! — воскликнул Вонхо, злобно сплёвывая слюну, надеясь попасть обидчику в лицо. Судя по тому, что она не вернулась обратно к Вонхо, тот всё-таки попал. — Ну раз я чокнутый и тем более ублюдок… — Хёнвон невозмутимо встаёт, оттирая слюну с щеки рукавом и совершает прыжок, отчего внутри Вонхо всё буквально трещит по швам, тело наполняет невыносимая боль, а из горла сам по себе вырывается крик. Совершив ещё 5-6 прыжков для верности и чтобы не сломать рёбра, младший заканчивает эту пытку, снова садясь в прежнюю позу. Вонхо уже не знает, куда деться от этой боли, он просто хочет убежать, умереть, только бы спастись из этого ада. — Будешь хорошим мальчиком и тогда получишь десерт, — прошептал Хёнвон, медленно приближаясь к лицу Вонхо. Старший лишь жалобно простонал, показывая своё согласие и подчинение. — Хороший мальчик. Че медленно слез с Хосока, открывая тому доступ к кислороду и освобождая от приносящего боль давления своего тела. Старший стал жадно хватать ртом воздух, наслаждаясь каждым вздохом, приносящим облегчение. — Ты хочешь, чтобы я вытащил имбирь? — в ответ Вонхо лишь жалобно проскулил, начиная яростно вертеть задом. — Услуга за услугу. Хосок чувствует, как два тонких пальца медленно проникают в него, схватывают растение и так же медленно вытаскивает его, принося облегчение. Вонхо сильно зажмурился и резко раскрыл глаза. Неприятное жжение не ушло, однако без этой хрени ему стало значительно легче. Вдруг он почувствовал ладони на бедре, слегка приподнимающие его, а затем и тёплый язычок, облизывающий его анус по ореолу. — Остренький… — прошептал Хёнвон, оторвавшись от своего преинтереснейшего занятия. — Мне нравится. Хёнвон проникнул языком в анус, слизывая остатки эфирного масла, выделенного имбирём. От этих нехитрых ласк и от долгожданного избавления Хосок получал немалое наслаждение, медленно возбуждаясь. — Я давно уже хотел поиграть с тобой, малыш, но ты был так неуловим… — Хёнвон медленно поднимался к лицу Вонхо, оставляя по пути свои поцелуи-укусы на разных частях тела. — И теперь ты мой! С этими словами парень с наслаждением впивается в губы Шина, сдирая с глаз уже надоевшую ленту, начиная терзать их до крови, наслаждаясь болезненными стонами и слегка солоноватым привкусом на языке. — Хёну, неси свечи, — оторвавшись от чужих губ приказывает Че затаившемуся в углу подчинённому, садясь в позу наездника. — Сейчас здесь будет горячо. Помощник быстро исполняет приказ и приносит хозяину две зажжённые красные свечки. Хёнвон бережно берёт их, одну ставит на прикроватную тумбочку прямо под привязанной рукой Вонхо, вторую оставляя у себя. Огонь неприятно жжёт кожу, но возможности убрать руку нет, слишком крепко привязана. Младший ждёт, пока свеча немного растает, затем поднимает её высоко над головой и выливает воск прямо на живот старшего. Тело Вонхо прожигает отвратительная боль, но он не может с этим ничего сделать, лишь глухо рычит сквозь зубы. Лишь бы ещё сильнее не разозлить блондина… Хёнвон тем временем ведёт восковую дорожку дальше, воск словно жидкая лава вливается в пупок, застывает маленькими горошинами на сосках, плавно захватывает большие участки кожи. Рука практически горит, Вонхо хочется кричать от боли, но он боится сделать этим криком только хуже. — Кричи, блять, я хочу знать, что тебе больно! — яростно орёт юноша, резко отбрасывая свечку куда-то в сторону, и освободившемся руками сжимает горло Вонхо, вновь перекрывая доступ кислорода. Хосок с удовольствием бы сейчас закричал, но младший слишком сильно сжимает горло, не давая ни дышать, ни говорить. Верёвки не дают возможности помочь себе освободиться, поэтому тот просто извивается, пытаясь хотя бы уменьшить воздействие. Лицо его багровело, перед глазами то и дело возникали яркие всплохи, в ушах сильно звенело. Когда Вонхо уже казалось, что блондин не собирается отпускать, хватка ослабла, руки медленно прошлись от шеи до выступающих рёбер. Хосок вздохнул и резко закашлялся, из глаз ручьём брызнули слёзы. Пока старший пытался восстановить дыхание, младший убрал свечу от руки и приказал Хёну развязать ноги пленника. — Просто нет желания трахать труп, — пожал плечами Хёнвон, когда Вонхо наконец вернулся в норму и вопросительно уставился на оппонента. Хмыкнув в ответ, Хосок перевёл свой взгляд на руку, которая находилась над свечой. На ладони красовался гигантский ожог, который вряд ли вообще когда-нибудь заживёт… Если Вонхо сможет пережить эту ночь. Всё тело ныло от постоянного воздействия, вторую руку он почти не чувствовал, однако просто наслаждался тем, что его ноги наконец отвязали и он может ими немного подвигать. — Переворачивайся, — приказал Хёнвон, и Шин был вынужден подчинится, правда он пока не представлял как. С трудом выполнив приказ, отчего руки извернулись так, как Вонхо и не представлял, он встал раком и стал ждать. Ему было страшно, больно, неудобно, но он не мог ничего с этим поделать. — Прекрасно, — пропел Че, медленно слезая с кровати. — Хёну, снова свяжи ему ноги, и ты свободен. Помощник выполнил приказ, крепко фиксируя ноги Вонхо, поклонился и немедленно покинул комнату. Младший подошёл к тумбочке и вытащили из неё длинную иглу и банку чернил. Медленно раскаливая иглу, Хёнвон напевал какую-то популярную песенку, пританцовывая себе в такт. — Готов? — спросил парень, закончив с иглой и пристроившись позади Хосока, скрестив ноги по турецки. — Смотря к чему? — напряжённо ответил Вонхо. От боли, носящейся по всему телу, юноша очень туго соображал и действительно не мог понять, что же можно сделать с иглой и чернилами. Хёнвон усмехнулся, обмакнул иглу в чернила и резко проткнул нежную кожу. Хосок вздрогнул и попытался отстраниться, но Хёнвон быстро вернул его в прежнее положение и сильно укусил за правую ягодицу. Вонхо взвыл и больше не пытался вырваться, закусив губу, ожидал пока младший закончит свою работу. Че делал свой шедевр несколько часов, ни разу не отвлекаясь на другие вещи, он настолько был увлечён, что даже не заметил, как жертва тихо задремала, положив голову на перекрещение своих рук. — Готово! — громко воскликнул Хёнвон, смачно шлёпнув по свеженабитому рисунку. — Этот рисунок — метка, знак твоей принадлежности мне. От этого Вонхо резко подскочил и обернулся на кровожадно улыбающегося Че, на лице которого были пятна чернил, а вокруг него лужей на простыни растеклись кровь и краска. — Я тряпку забыл, — пожал плечами младший на вопросительный взгляд Хосока. Блондин не остановился на одном ударе, вновь и вновь шлёпая свежий рисунок, чтобы старший не расслаблялся и наконец нормально проснулся. — Так-то лучше. Вонхо только перевёл дыхание, так тут же почувствовал головку влажного от смазки члена у своего ануса. Хёнвон не хотел больше ждать, он и так слишком затянул, поэтому резко и без подготовки вошёл в Хосока, растянутого только маленьким кусочком имбиря, сразу же начиная двигаться в нём. Старшего прознала резкая боль от каждого толчка, он совсем не получал удовольствия, а вот Че наоборот кайфовал во всю от плотно сжимающих его член стенок ануса. Вонхо кричал, метался, вырывался, но никак не мог спасти себя от этого. Хёнвон в голос стонал от получаемого удовольствия, умудрялся ещё кусать влажную спину и шлёпать по заднице, оставляя ярко-красные отпечатки. Сделав ещё несколько толчков, парень кончает и сразу же валится на Вонхо сверху, подминая его под себя. Хёнвон собирается и уходит, оставляя бедного Вонхо лежать на кровати. Мысли путаются, хочется плакать от безысходности. Ненависть обуревает, она, как танк, переезжает истощённое тело, а заодно и душу. Хосок сотни раз прокручивает мысли о самоубийстве или что похуже. Он убегает от себя, так и не найдя ответы на свои вопросы. Блондин не меняется, счастливые воспоминания улетучиваются, как алкоголь из открытой бутылки. Время летит, пустота растёт, сотни страхов, каждый божий день Младший употребляет всё больше наркоты, он перестал верить в бога и лишь идёт по наклонной. Когда вздумается, трахает Вонхо, а тот ничего не может сделать, только плачет и ненавидит, но позволяет делать это с собой. Всё потому, что не может разобраться в чувствах! Они так переменчивы, и веры в них нет. Парень запутался, где реальность, а где вымысел. Господь давно забыл его, а Дьявол под ручку со смертью стоят рядом и шепчут ему слова соблазна. Про счастливую жизнь без Хёнвона, про то, какой он ублюдок. Ангелы-хранители давно отвернулись от своего хозяина и позволили охмурить разум созданиям тьмы. Постепенно, день за днём Дьявол ждёт, когда треснет гранит сомненья Вонхо… И он дожидается. Тогда уже ответы Бога не волнуют, и их никто не ждёт. Прозрения не будет, просвещения тоже. Мысль об убийстве младшего глубоко засела внутри. Она, как паразит, проедает сознание Хосока, блаженная мысль о свободе манит, а тёмное создание зовёт в своё убежище. В место, где не будет проклятого, надменного мальчишки, в место, где не трахают потому что так хочется, в место, где слушают мнение бедного парня. Не выдерживая давления, Вонхо дожидается момента, когда Хёнвон ловит очередной приход, и делает страшное. Об этом ему шептала уже давно знакомая парочка — Смерть и Дьявол.«Сделай это! Убей его, и ты будешь свободен! Будешь свободен от этого кошмара! Больше никто тебя не потревожит, и ты будешь жить счастливо! Только ты можешь это сделать! УБЕЙ ЕГО, ВОНХО!!! „ Голос в его голове настолько чёткий, советы настолько, как хотелось верить Хосоку, правдивые, что он решается на один из смертных грехов. Выбрашись из комнаты и найдя Хёнвона под кайфом, парень без тени сомнения берёт лежавший на столе шприц и разводит смертельную дозу наркоты. Иголка податливо проникает в вену младшего, и дело остаётся за малым, только ввести смертельную дозу. В этот момент у Вонхо что-то ёкает в груди, и кто-то всё же пытается отговорить его, но зло и ненависть сильнее. Ведь добро не всегда побеждает зло. Люди — странные создания, которые легко поддаются соблазнам, и Хосок не исключение. Собрав последние силы, он вводит губительную жидкость, пуская яд по венам своего горячо любимого возлюбленного. Парень не ищет себе оправданий, он просто знает, что так будет лучше, правильнее. Он почему-то твёрдо уверен, что его кошмары закончатся только со смертью директора. Только тогда он обретёт долгожданную свободу! Но всё же невинная часть парня плачет и разрывает на куски. Смертельная доза губительного средства разливается по венам лежащего Хёнвона, и душа Вонхо плачет, слёзы вырываются наружу, но он не отступает. Лишь ошеломлённо смотрит на конвульсии младшего. — Почему же мне так больно!!! — не помня себя, орёт Хёнвон, но его крики уже никто не слышит. — Почему всё так???? Ответь мне, ублюдок, за что ты так со мной!!! Но на его крики никто не отвечает, только эхо разносящиеся по пустому дому. Горькие всхлипы, истерика, летящие на пол предметы. Хосок крушит всё! Дорогие статуэтки раздваиваются об кафельный пол, но ведь это звук разбивающейся души парня. Сил нет, туман отчаяния обривает сознание. ОН УБИЛ, УБИЛ ТОГО, КОГО ЛЮБИЛ БОЛЬШЕ ЖИЗНИ! УБИЛ ТОГО, КОГО НЕНАВИДЕЛ ВСЕЙ ДУШОЙ! Отчаяние, горькие слёзы и похвала от проклятых ‚друзей.‘ — Ты сделал всё правильно, — шепчет ему смерть. — Ты будешь лучшим из моих душ! — радуется повелитель Тьмы. — Я почту за честь принять тебя, как сына своего! — НЕТ! НЕТ! ЗАМОЛЧИТЕ!!! — в беспамятстве орёт Вонхо. Он не хочет слышать этого. Он не понимает, что сделал. Он боится своих поступков. Его пугает то, что он совершил. Вытирая рукавом слёзы, которые катятся градом, Шин приближается к возлюбленному и начинает его трясти. — Прости меня, пожалуйста! — молит он. — Очнись, Хёнвон! Милый, я люблю тебя, прости меня, прости..... Но никто не отвечает. Тишина забирает Вонхо в свой плен отчаяния. Ещё не веря в то, что совершил, парень на ватных ногах бредёт по дому. Окутанный туманом, он забирает все деньги Хёнвона и свой паспорт. На негнущихся ногах он всё же покидает здание, оставляя всё позади. Всё, как в бреду, плывёт, путается. Сам себя не понимая, парень садится в самолёт и летит в пустоту, оставляя позади всё, абсолютно всё…

***

Прошло уже три года. Страхи постепенно отступали. Вонхо решил больше никогда не появляться в Корее, выбрав своим новым домом острова Мальдивы. Денег, что он украл из дома своего любимого мучителя, хватило на то, чтобы купить тут дом и жить припеваючи. На островах было безумно красиво, всё цвело и пахло, когда в душе парня наоборот всё гнило. Он не мог забыть все эти ужасы. Хоть после смерти Хёнвона он и стал ‚нормальным‘, события больше не менялись, он вышел из этой петли времени, но теперь его душа гнила! Черви прожирали живую плоть, изнутри роя себе норы в живом теле. Парня мучили остатки совести, он скучал! БЕЗУМНО скучал по Хёнвону! Скучал по его ласкам, его надменности, улыбке, поведению и даже скучал по жестокости. Каждую ночь Хосока мучили кошмары. Труп младшего приходил к нему и спрашивал только одну фразу: ‚Зачем?‘ Сколько бы не искал ответ на этот вопрос Вонхо, этого просто не было. Помутнение разума, победа внутренних демонов или надежда на спасение? Что это, чёрт возьми, было??? Парень не знал этого, он просто продолжал жить, нет, не жить, существовать! День из-за дня он трахал шлюх и легкодоступных баб, спал с парнями, но таких чувств, как с Хёнвоном, он не получал. Он не достигал желаемой точки наслаждения, даже когда кончал. Душа рвалась на тысячи клочков, но пути назад не было. Парень плакал, моля забытого им Господа о том, чтобы повернуть события вспять, прожить новый сюжет, где его любимый дьявол ещё жив, но всевышний как будто не слышал его молитв. Скажите смириться, жить дальше? Но как смириться, если ты прогнил насквозь? И настоящая реальность — это результат твоих собственных действий! Светит яркое солнце, обнажённые девушки гуляют по пляжу, но Хосоку они безразличны, парень лишь топит свою совесть и отчаяние в очередном бокале крепкого виски со льдом. Казалось бы, море, лежак, свой личный бар и дом, но в душе пустота, пропасть, из которой самому не выбраться. Постепенно с этим придётся примириться, но пока Вонхо к этому не готов! Он скучает, ему больно… На миг он прикрывает глаза, прислушиваясь к прибою, но тишину пронзает до боли знакомый голос. Голос, который парень грезил услышать хотя бы ещё один разок в своей жизни… — Ну что, доигрался?! — сладостно тянет живой и здоровый Хёнвон. — Я нашёл тебя, придурок!