Нежнее чем польская панна

      Получив добрый десяток плетей от Юрко, двое ладных казаков были отправлены драить полы в трапезной. - Трите усерднее, нехристи!- велел им напоследок Юрко,- лично проверю, и если увижу хоть одно пятнышко, ткну мордой! Тьфу!- закрыв их на ключ, Юрко отправился на урок. - Ишь, черт!- проговорил Мишко, отбросив тряпку. - Что ты, Мишко, не можно ослушаться пастыря!- проговорил Сидорка, старательно работая тряпкой,- чисть! Знаешь ли ты, как знатно порет Юрко, да поливает сверху горилкой! - - Тьфу, трусливый заяц,- сказал Мишко, но все же взялся за работу,- Сидорка, а Сидорка, веришь ли ты в ведьм и нечистых? - Мишко, ты совсем что ли рехнулся? Какие еще ведьмы,- проговорил Сидорка,- давно их всех истребили! - Ежели было бы так, Юрко бы не говорил нам о безопасности, не учил бы нас различным премудростям! - Эй вы, хлопцы!- дверь с грохотом открылась, и в трапезную ввалился Головась- еще один ученик Юрко. - - И ты здесь, Головась. Чего пожаловал?- спросил Мишко, смывая остатки черноты на половицах. - Проверить вас решил, убираетесь ли или снова отлыниваете! Уж я то вам не дам спуску!- пригрозил Головась, хихикая. - - Головась, веришь ли ты в ведьм?- не выдержал Мишко, наклонив голову, точно гусыня. - - Что ты такое говоришь, Мишко! Осени себя крестом, да впредь поостерегись такие глупости при мне выдавать!- строго проговорил Головась,- и чтобы пастырь наш не слышал такого! - - Так я просто спросил!- раздосадовано сказал Мишко,- так, было или не было? - Ежели пастырь посчитает нужным, он сам все расскажет! А пока- цыц- не то сдохните, точно цуцики!- пригрозил напоследок Головась и вышел.       Едва солнце скрылось за горизонтом, последний раз прозвонил колокол, оповещая о конце рабочего дня, пришел к ним Юрко. Оглядев чисто вымытую трапезную, он что-то пробормотал и отпустил их. - Завтра жду вас ровно в 8! Без опозданий, не то узнаете, какова на вкус моя плетка!- проговорил он.       Как только они ушли, поднялся пастырь на колокольню и оглядел с печалью горизонт. - Я снова вижу черноту, которая только пребывает, недобрый это знак, ой, недобрый,- со вздохом сказал он.       Безрезультатно бродя в поисках горилки, казаки приуныли. - Где же в такой час мы найдем горилку,- ворчал Сидорка,- ветчины и той нет уже! Все съели и храпят! - - Подожди, вон чей-то дом, авось, свезет,- сказал Мишко, подходя к воротам. Внезапно ему под ноги бросился шипящий комок,- ай, брысь, лярва!- заорал Мишко, пнув кошку. - - Зачем ты пинаешь тварь божью?!- поспешил на защиту Сидорка,- ай, Мишко, уж не Ускин ли это дом?! - Ускин, Ускин,- проговорил Мишко,- эй, Уска, открывай! - Кто там бормочет?- услышали они недовольный голос.       Врата открылись и пред ним предстала молодая темноволосая дева в красном сарафане и со свечой в руках. - Ну, чего надобно?- звеня монистами, спросила она. Глядя на нее во все глаза, казаки молчали, не зная, что сказать.       Сверкнув черными, как деготь глазами, поведя бровью, подобной изогнутому луку, дева сверлила их взглядом. - - А где Уска?- пробасил Сидорка, переминаясь с ноги на ногу. - Бабушка отправилась в Дубравино. А вы кто такие и чего вам надобно?! - - Одна ты совсем?- усмехнулся Мишко,- не боишься ли разбойников или других супостатов? - Что мне супостаты, когда мне сам черт не страшен,- проговорила дева, усмехнувшись,- а вы, стало быть, за горилкой пришли? - И то верно. А еще, ежели найдется, ветчина свежая из поросятинки,- совсем осмелел Сидорка. - Что же, проходите,- повела их за собой дева. - Как звать то тебя, цветок прекрасный?- не выдержал Сидорка. - Этого вам знать совсем необязательно,- последовал ответ.       Проведя их в чистую горницу, девушка усадила их за стол, который тотчас же стала накрывать. Ее маленькие ручки работали так скоро, словно их был ни один десяток. Вот уж на столе стоит, издавая чудные запахи окорок, крынка молока, сметанка, шанежки. Венцом трапезы стала запотевшая бутыль знатной горилки. - Угощайтесь,- проговорила она, встав чуть поодаль. Накинувшись на еду, казаки никак не могли поверить в подвернувшуюся удачу и ели, точно голодные волки, сметая все.       Разомлев от вкусной еды, они стали клевать носом. Заметив это, девушка велела им отправляться в сарай и спать там. Не смея ослушаться, побрели казаки, спотыкаясь к сеновалу. Едва их голова коснулась соломы, уснули они мертвым сном.       Его разбудил нестерпимый собачий вой, словно выла одна собака, а подвывала ей чертова дюжина. - Что за черт!- вскочив, Сидорка огляделся, пытаясь понять, откуда идет этот ужасный вой. Мишко же спал мертвецким сном. Услышав скрип, Сидорка тотчас же рухнул в солому, притворившись спящим.       Дверь скрипнула, и в сарай вошла девушка, облаченная в одну рубаху. Длинные черные волосы точно клубок змей струились по плечам. Идя абсолютно прямо, она вдруг исчезла, будто ее и не было. - Чертовщина,- подумал Сидорка, крестясь. Выудив из-за пазухи крест, он осторожно вышел из сарая, поспешив к хате.       Подкравшись к окну, в котором не было ни огонька света, он пригляделся, видя очертания комнаты. Заметив какое то движение, он пригнулся, боясь быть замеченным.       Она сидела за столом, глядя в черное зеркало. Чадила черная свеча, от которой ползли черные клубы дыма, окутывая комнату точно щупальцами. Присмотрелся Сидорка и ахнул. Не красивая дивчина сидела перед зеркалом, а та самая Уска. Затрясся он точно заяц, рухнул наземь, не в силах справиться со своим страхом.       Скрипнула дверь, вышла на порожек Уска, принюхиваясь, точно зверь. Трясясь, заполз Сидорка под сени, молясь об одном- только бы не увидела, только бы схорониться. Накинув на костлявые плечи плащ, поспешила Уска вон из дому, да куда, неведома.       Так и просидел Сидорка там до рассвета, вознося молитвы.