Бракованный

Август 1999 года       Гарри медленно шёл вверх по лестнице, заглядывая в комнаты. Дом на Гриммо 12 никогда ещё не был так хорошо убран. Ни лишней пылинки, ни былинки, ни живой души, лишь гулкое эхо в пустых комнатах. Он запнулся на предпоследней ступеньке. Ноги и руки дрожали от магического истощения, радуя своего владельца. Юноша опёрся о стену, грустная полуулыбка скользнула на губах, он выпрямился и продолжил свой путь.       Зашёл в ванную комнату. Здесь всё тоже блестело чистотой. Включил кран, вода медленно начала заполнять ванну. Взглянул на свою волшебную палочку.       — Прости, хватит с тебя крови, и прощай, — он отложил её на полку и взял лезвие, положил его на бортик ванной и стал снимать одежду. Раздевшись, он опустился в воду. Уставшее тело расслаблялось, если и были какие-то жалкие отголоски волнения, то они ушли. Гарри выключил кран, взял неловко лезвие в руку, порезав палец — капли крови упали в прозрачную воду, растворяясь без следа. Внутри не шевельнулось ничего.       «Странно, когда я шёл на смерть — внутри меня всё трепетало и сжималось, а сейчас… — горькая улыбка коснулась губ. — Вся моя жизнь ошибка, одна большая ошибка, покончить с ней и всё».       Несколько резких, глубоких взмахов вдоль запястья — и кровь течёт в воду, окрашивая её багровым. Гарри несколько мгновений прислушивался к себе — магия не всколыхнулась, рана не затягивалась. Значит, на этот раз всё получится.       «Мальчик-Который-Выжил умрёт в собственной крови. Какая ирония. Я уже вижу заголовки газет. Надо было всё-таки камин закрыть. Нашли бы меня через года два-три, а то и через десять-двадцать лет в заброшенном доме, никто бы и не вспомнил, а так… Ничего не могу сделать хорошо — действительно, урод, способный лишь убивать, — подумал Гарри, опуская руку в воду. — Может, стоило и по второй полоснуть?»       Юноша откинулся на спину, смотря, как багрянец заполняет ванну.       «Цвет Гриффиндора, факультет Гриффиндора, сколько мальчишек и девчонок погибли именно оттуда. Хм, факультет героев — факультет самоубийц».       Лёгкий отголосок привычного уже сожаления всколыхнулся и пропал. Вода уже была густого багрового цвета. Он думал, что будет отвращение, брезгливость, но Гарри не чувствовал ничего. Будто вместе с магией, что он потратил на восстановление и чистку дома на Гриммо 12, утекли и чувства. Хотя он давно устал чувствовать одиночество, ненужность, бессмысленность собственного существования вкупе с бессилием. Бессилие… как же он ненавидел это чувство.       «Лучше так. Лучше ничего не чувствовать, — юноша прикрыл глаза. — Наконец, забвение, покой — ни журналистов, ни чиновников, никого не надо спасать, ни от кого убегать, ни тревог, ни отчаяния, ни пустоты внутри, от которой хочется выть. Мертвецы — они счастливчики».       Улыбка скользнула на губах, и сознание растворилось в кровавой воде.

***

      Гарри открыл глаза, уже понимая, куда угодил. К больничным запахам он был привычен. Небольшая палата, кровать, на которой лежало его, увы, живое тело, и тумбочка.       Юноша устало прикрыл глаза. Он был жив, снова. «Значит, жизнь продолжается, чтоб её», — пронеслась усталая мысль.       Дверь открылась. Гарри услышал шаги, на лоб опустилась рука. Это заставило вздрогнуть и открыть глаза. «Когда последний раз меня кто-то касался?»       Худощавый мужчина лет сорока — русые, коротко стриженые волосы и отсутствие усов его молодили, но усталые глаза выдавали возраст.       — Как ты себя чувствуешь, Гарри?       «Мне нужно что-то ответить? — подумал юноша. — Наверно. Но зачем? — он снова прикрыл глаза. — Уснуть бы и не просыпаться».       — Может, поговорим? Меня зовут доктор Оливер. Как я понял, последние полтора месяца вы вообще из дома не выходили, Гарри.       Голос доктора был мягок, а то, что он обращался к нему неофициально — «Гарри», скорее грело душу, нежели оскорбляло.       Доктор уже решил, что ответа не дождётся, когда были произнесены слова:       — А зачем?       — Расскажите.       — Что?       — Почему жизнь стала в тягость. Вы молоды, у вас всё впереди.       — Я устал от жизни.       Неожиданно доктор потянул Гарри за руку, усаживая, и в следующий миг обнял, прижимая к своей груди. Юноша замер.       — Вы не из тех людей, мальчик, кто наслаждается одиночеством, я вижу, оно вас гложет, — тихо проговорил доктор.       «Как давно меня кто-то обнимал? Это был Хагрид, что рыдал над моим телом. Это были друзья, что обнимали меня до головокружения от облегчения и радости, что всё закончилось. Это был Джордж, бледный и худой как инфернал, что благодарил за то, что я влил в его брата всю силу, вытягивая того полумёртвого, буквально, с того света. Хм. Всё это не то. Мне нужен был только он. Больше никто».       Горечь, что копилась последние месяцы, прорвалась рыданиями. Это были не тихие слёзы молчаливого мальчика, что не желал вызывать лишний раз тревоги окружающих, не хотел вешать на них свои проблемы, а запредельные рыдания отчаявшегося человека. Странно, но сейчас Гарри был уверен, что доктор понимает его, как никто другой. Так как глаза мужчины, который прижимал его сейчас к груди и тихо гладил по спине, ожидая, когда боль вытечет горькими слезами, имели почти ту же безысходность во взгляде, что и у Гарри.       За последние полтора месяца это была уже вторая истерика.

***

Двумя месяцами ранее       Гарри мялся у дверей, нервничая, как первокурсник. Из-за угла вышел высокий мужчина. Уверенной, быстрой походкой он подходил всё ближе, мантия позади развевалась, словно крылья ворона. Гарри невольно засмотрелся и пропустил момент, когда Северус Снейп остановился, заметив его.       — Добрый вечер, мистер Поттер. Чем обязан? — вопрос произнесён предельно холодно, но вежливо. Северус вообще весь последний год был вежлив настолько, что временами Гарри хотелось снова вывести его из себя, как в былые времена.       — Здравствуйте, директор. Можно нам поговорить с глазу на глаз?       Снейп вздёрнул бровь в немом вопросе, но всё же ничего не сказав, открыл дверь, пропуская вперёд.       — И о чём же пойдёт речь?       Гарри замялся, встав у кресла, так и не решаясь сесть. Кровь громко била в ушах, от волнения тряслись руки, а может от того, что такой желанный мужчина был рядом, протяни руку — и коснёшься.       — Мистер Поттер, у меня ещё немало дел сегодня. И если вы так и будете стоять и молчать, то мы можем здесь просидеть всю ночь. Я слушаю вас, — проговорил Снейп с изрядной хрипотцой в голосе, жестом приглашая его присесть.       Гарри на миг потерял связь с окружающим миром. Этот голос снился ему столько раз, обволакивая. Он был новым, непривычным, другим, но не менее притягательным. Да, голос Снейпа изменился после укуса Нагайны, после того, как мир Гарри чуть не рухнул, но даже при всём при этом он был очень притягательным и возбуждающим.       Юноша встряхнул головой, беря себя в руки, и посмотрел в глаза директору. Сразу поняв, что совершил ошибку, опустил взгляд в пол и, садясь в кресло, проговорил:       — Вы не нальёте мне чая?       Северус хмыкнул:       — Я не Дамблдор, и вы уже не мой ученик. Экзамены закончились, диплом вручён. Может быть, приступим к разговору?       — Хорошо, — Гарри нервно вздохнул, не зная, куда деть руки. — Понимаете, хоть это и звучит странно, я — омега.       — Допустим, — чуть вздёрнув бровь в недоумении, проговорил Снейп.       — И вы мне больше ничего не скажете?       — А что я должен сказать? Хотите считать себя омегой — считайте, детишек вам и большую семью, что ещё?       — Я, действительно, омега, но запаха нет.       — Сочувствую, и…       — А вы альфа.       — Хм, я в курсе. Поттер, к чему вы клоните? Я знаю, что красноречие не входит в перечень ваших талантов, но если вы намерены и дальше мяться, бухтя себе под нос несвязные фразы, то делайте это где-нибудь ещё.       — Вы — мой альфа, и всегда им были.       — Что, простите? — Северус внимательно смотрел на сидящего напротив него юношу, ища отголоски издёвки.       — Вы мой альфа, я наблюдаю за вами не первый год, я без вас не могу, я… Давайте попробуем стать парой, встречаться, узнать друг друга.       — Стоп!!! Поттер, притормозите. Вас кто-то опоил любовным зельем или применил на вас какое-то заклинание, в общем, кто-то зло подшутил на радостях, что обучение закончилось. Вам к мадам Помфри на проверку.       — Нет, это чувство сильное, запредельное, оно появилось ещё на пятом курсе, и оно никуда не исчезло!       Северус вздохнул, на мгновение его глаза отразили все те годы, которые он прожил, но в следующий миг на Гарри смотрел уверенный, сильный мужчина.       — Поттер, я не знаю, в какие игры вы играете, но даже если бы вы были последней омегой на земле — я бы и на пушечный выстрел вас к себе не подпустил. Вы — ходячее недоразумение. Даже Тёмный Лорд пал, связавшись с вами, и сомневаюсь, что меня даже заклинание подчинения заставило бы полюбить вас, — вздохнув, уже спокойнее Северус продолжил. — А теперь, пожалуйста, покиньте мои покои и впредь избавьте меня от ваших глупостей. Я полагал, что вы стали взрослым, серьёзным человеком. Ошибся.       Гарри, который последнюю фразу выслушал, вскочив с кресла, с отчаянием смотрел на Снейпа. Ещё миг, ещё мгновение — и его выдержке придёт конец. Последние остатки Гарри Поттера разобьются вдрызг, подчиняясь одинокой, отчаявшейся омеге, что весь последний год пыталась привлечь внимание своего избранного. Ещё доля мгновения, и он рухнет на колени, крича, что они Истинные, что ему никто больше не нужен, умоляя и скуля, как побитая собака. Отчаянная внутренняя борьба длилась этот самый долгий в его жизни миг. Гарри сжал руки в кулаки и, стиснув зубы, прошёл к выходу из помещения.       Ещё миг назад бушевавший ураган чувств будто заледенел. На него опустилось холодной пеленой мёртвое спокойствие.       Молодой человек оглянулся у входа, взглянув в глаза цвета ночи.       — Простите, что потревожил, директор, — идеально вежливое прощание, лёгкий поклон, и он вышел за дверь.       Как он добрался до своей комнаты, Гарри не смог бы ответить даже под воздействием Сыворотки Правды. Вещи были собраны ещё вчера. Не дожидаясь Рона и Гермиону, Гарри, накинув мантию-невидимку, выбрался из здания Хогвартса, направляясь в Хогсмид — на перрон, к Хогвартс-экспрессу. Проскользнув невидимой тенью в самый последний вагон, юноша опустился на сидение, набросив все возможные запирающие и заглушающие чары на купе. Сил кого-то видеть, не говоря уже о том, чтобы с кем-то говорить, не было.       Шло время, парень сидел как истукан, упёршись остановившимся взглядом в стену, и не зная, что же теперь делать. Ответ директора был более чем предсказуем, но от этого было не легче. Впервые в своей жизни Гарри действительно не знал, что делать.       Поезд тронулся, мерный перестук колёс, за окном замелькали пейзажи Шотландии — бескрайние вересковые пустоши. Чувство одиночества накатило волной, затапливая, не давая дышать. Слёзы подступили к горлу. Гарри сорвался на рыдания впервые за… за всю свою жизнь. Отчаянные, безысходные рыдания. Он обхватил себя руками, стараясь не выпустить ни капли магии.       Истерика прошла так же внезапно, как и началась. Хотя возможно закончились слёзы, тело устало замерло, излив всю боль в рыданиях.       Гарри перешёл в некое бесчувственно-усталое состояние, в котором и просидел, пока не заметил, что экспресс остановился. Вскочив, он забрал вещи, накинул мантию-невидимку и тенью скрылся в Лондоне, стараясь уйти подальше от семей, встречающих детей после учебного года, от весело переговаривающихся подростков, что строили планы на лето, от жизни, к которой он не принадлежал.

***

      Гарри успокоился так же резко, как и начал рыдать. Он отодвинулся от, по сути, чужого человека. «Докатился», — подумал мужчина.       — Простите, в последнее время я всё хуже себя контролирую.       Доктор как-то понимающе грустно улыбнулся:       — Считаете, что стоило всё это держать в себе?       — Ну, не вываливать же на первого встречного человека, — проговорил Поттер.       — Я доктор, на меня можно, — лёгкая улыбка мелькнула на губах мужчины. — Может, расскажете?       Гарри вздохнул, посмотрев доктору в глаза:       — Не уйдёте, пока не сдамся и не расскажу?       — Хм, почему же, ночевать я всё же предпочитаю у себя дома, да и есть другие пациенты с не менее тяжёлой судьбой, которым тоже нужно как-то научиться жить дальше.       — Научиться жить дальше? У меня несколько другая проблема.       — Да?       Гарри выдавил из себя кривую улыбку. Похоже, его оппонент именно этого и ждал, плавно подтолкнув своего пациента в нужном направлении. Спорить с доктором не хотелось, истерика вытянула немало сил, а магия у него до сих пор не восстановилась, но рассказать о себе самое сокровенное… Хотя он ничего не теряет, ведь ему уже не на что надеяться.       — Я омега.       — Судя по вашему облику и поведению, я об этом уже догадался.       — Не посчитали меня бетой? — доктор в ответ отрицательно покачал головой. — Не верю. У меня нет запаха.       — Такие нарушения встречаются. Я доктор и специализируюсь на помощи омегам. Вы, молодой человек, как раз находитесь в клинике для омег.       — Я уже понял по отсутствию репортёров, что это не клиника Святого Мунго.       — Ещё чего не хватало, — возмутился доктор и сразу же вернулся к теме, от которой они уклонились. — Хотя полное отсутствие запаха на своей практике встречаю впервые, но учитывая то, что прошла очередная война, не удивлюсь, если после неё подобные вам омеги будут появляться чаще. Омеги — не машины для войны. Вы считаете, что не найдёте пару, так как у вас нет запаха?       «Вот так, прям в лоб? Хм, интересная практика», — хмыкнул про себя гриффиндорец.       — А вот тут промашечка — я настолько везучий, что нашёл своего альфу ещё в пятнадцать лет, да что там, я впервые его встретил в одиннадцать.       Гарри понаблюдал за скрытым, но всё равно на мгновение промелькнувшим удивлением на лице доктора.       — И в чём же проблема?       Поттер наклонил голову чуть набок, продолжая анализировать человека напротив:       — Действительно, не понимаете?       Доктор развёл руками:       — Нет.       «Он хотя бы честен и не пытается строить пустые гипотезы», — этот доктор нравился гриффиндорцу всё больше.       — Он не чувствует меня как омегу, для него я бета.       — Всё равно, закон на вашей стороне — обратитесь в суд, и его обяжут.       — Нет!!! — Гарри аж подскочил на постели, и куда только слетело его равнодушие — глаза так и вспыхнули злобой и решимостью. Если доктор Оливер до этого момента и сомневался, что к нему в отделение действительно доставили знаменитого Гарри Поттера, то теперь уверился, что это именно он. Такой омега мог и Того-Кого-Нельзя-Называть прикончить. Доктор даже невольно отшатнулся.       Гарри понял, что немного погорячился, кричать в больнице не принято, поэтому пояснил уже тише:       — Я не хочу никого обязывать. Скажите, только честно, забыв о том, что вы доктор, вы бы заставили своего альфу через суд быть рядом?       Доктор Оливер опустил взгляд, но лишь на мгновение, затем посмотрел своему пациенту прямо в глаза:       — Нет.       — Именно. Я пытался сблизиться просто так, найти что-то общее, но у нас были слишком тяжёлые отношения. Он не хочет иметь со мной ничего общего.       — Гарри, привязывать к себе того, кто ничего не чувствует, жестоко, но вы не сможете бегать от себя вечно. Истинные — это не просто магическое понятие.       — Поэтому я и порезал себе вены. Я больше не могу себя контролировать.       — Всё зашло настолько далеко? — доктор нахмурился.       Гарри откинулся на подушку:       — Я не помню свою последнюю течку — совершенно, провал в памяти, полная пустота. Знаю лишь, что я пришёл в себя у входной двери, благо, внутри дома. Комната была раскурочена, повезло, что Блэк-хаус дом древний, и Кричер — битый жизнью домовик — переломится, а приказ «Не выпускать» выполнит, так что я остался в стенах дома, но не уверен, что в следующую течку меня хоть что-то сдержит. Я ведь победитель Волдеморта, доктор, — Гарри вздохнул, прикрыв глаза. «Возможно, из-за этого приказа Кричер и умер, потратив слишком много сил». — И почему Волдеморт не прибил меня там во время этой мордредовой дуэли!       — Вероятно, ещё можно найти выход.       — Да, Амортенцию в чай по утрам любимому, — Гарри снова хохотнул. «Интересно, в мире есть вещество, которое он бы не распознал?»       Теперь он лежал и смотрел в потолок:       — Это раньше я мог себя контролировать. Да что контролировать, стоило мне увидеть его, как я впадал в бешенство. Самое малое, что я испытывал это злость, причём хватало услышать лишь его имя. О, как я бесился. Но уже спустя год злость сменилась неким спортивным интересом, — Гарри приподнялся и посмотрел на доктора, который внимательно его слушал, — что называется видоизменение чувств в природе, — маниакальная улыбка скользнула на бледных губах. Поттер снова перевёл взгляд в потолок. — Задеть, уколоть, да побольней, взбесить — о, это была мечта. Как он смотрел на меня тогда. Хоть так не покидать его мысли, пусть бесится, пусть проклинает, только не этот равнодушно-вежливый взгляд, — Гарри поморщился, замолкнув на некоторое время. — А потом мне уже было всё равно, — Поттер прикрыл глаза. — Я хотел большего, я хотел всего его без остатка. Даже если бы он подошёл ко мне и на виду у всех поцеловал, страстно, глубоко, лишая дыхания, мне было бы плевать на весь этот грёбаный магический мир, но…