Бракованный

      Гарри замолчал, что-то явно вновь переживая.       — Но началась война?       Поттер перевёл взгляд с потолка на доктора. Было что-то во взгляде молодого человека маниакальное, искры безумия вспыхивали в зелени глаз, и улыбка на губах скорее отталкивала.       — Да. Война. Я даже не думал, что выживу, так что всё было пре-крас-но, — последнее слово Гарри произнёс по слогам, смакуя каждый. Но улыбка исчезла с его губ так же быстро, как и появилась. И он продолжил недовольно. — Но я выжил!       Гарри вздохнул, замолчав.       — То есть главная проблема для вас в данный момент — это то, что вы себя плохо контролируете?       — Контролирую? — переспросил Поттер, с издёвкой в голосе. Он чуть подался к доктору. — Нет, док, я себя вообще не контролирую. Я даже не уверен, что встретив сейчас его здесь же, в коридоре больницы, просто не свалюсь на колени и не начну умолять не оставлять меня.       Гарри подался ближе к доктору, придвигаясь и заглядывая в его глаза.       — Поймите, доктор, мне всё равно — где, мне всё равно — как, мне всё равно — когда. Я просто хочу быть с ним. В течку я могу примчаться к нему в чём мать родила и хоть посреди Косой аллеи в час пик на глазах у всех отдаться. Я уже не контролирую себя, совершенно. Сейчас я всё ещё в себе, так как моя магия истощена, и я не чувствую его запах, но через две недели течка, — на губах Гарри расплылась нездоровая улыбка. Он чуть развёл руки, произнеся: — Вы хотели правду, доктор? Теперь вы её знаете. Всё ещё считаете, что меня стоило вытягивать из-за грани?!       Доктор вздохнул, наконец нахмурившись. Его новый пациент был явно не совсем в себе:       — Возможно, вам нужно показаться доктору, запах редко пропадает безвозвратно, и тог…       Гарри хохотнул, отодвигаясь и снова падая на подушку:       — Док, я гриффиндорец, я так просто не сдаюсь, — и продолжил на непонимающий взгляд мужчины, — до последней течки я мотался по всей Европе, было пять, нет, можно сказать, шесть специалистов, с которыми я говорил.       — И?       — Что «и»? Я же порезал себе вены, — Гарри недовольно нахмурился: этого доктора ничто не берёт — ни издёвка, ни правда в лицо. Он стал серьёзен. — Это повреждение мозга, скорее всего — в детстве. А мозг — такой орган, в котором не будет копаться даже дипломированный доктор без предварительных исследований, я же не хочу становиться лабораторной крысой. У меня нет необходимых двух или даже пяти лет, — Гарри поморщился, вспомнив про крыс. — Всё, что мне посоветовали — синтетические заменители запаха и обратиться в суд, — Гарри скривился. Он снова сел и уже совершенно спокойным, безэмоциональным, будто безжизненным голосом проговорил. — Я перепробовал всё, и смерть — единственный способ, как я могу избавиться от этого проклятья.       — Может быть, всё-таки с ним поговорить? Если вы умрёте, он почувствует это.       — Док, если потерять то, что ты никогда не имел, плакать не будешь, — махнул рукой Поттер. — Да и по правде я пробовал, и, вспоминая тот глупый разговор, готов признать, что не стоило делать даже этого. Он достаточно привлекательный, со своим шармом альфа, и он заслуживает жить, как желает сам.       — А как же вы, молодой человек?       — Я? — Гарри скептически посмотрел на доктора. — По сути, я должен был умереть ещё в годовалом возрасте, так что и так пожил.       — Но всё же…       — Нет!!! Давайте больше не будем об этом говорить, — Гарри вздохнул. — Не будет никаких «должен», «обязан». Я не хочу, — Поттер махнул рукой, прерывая мужчину, который, похоже, всё-таки что-то хотел возразить. — Я знаю, если ему всё объяснить, аргументировать, привести доказательства — он будет заботливым альфой. Знаю, свои обязательства он переломится, но выполнит, но я не-хо-чу, — последние слова Гарри проговорил медленно и по слогам.       — Понятно, тогда есть способ, как вылечить вас от этого… проклятья. Правда, маги его не применяют и советовать не будут. И если кто-то узнает, что я вам его предложил, у меня могут быть проблемы.       — Есть что-то страшнее потери контроля над собой и превращения в похотливое животное?       Доктор улыбнулся:       — Да, потеря магии — большинство магов в этом случае предпочтут смерть.       — Я знаю, слышал. Но какое это имеет значение…       — Омеги, альфы, беты — эти понятия существуют лишь в магическом мире. У вас есть знакомые сквибы?       — Не сказал бы.       — Сквибы — они кто?       — Все называют их бетами. Хотя они скорее как магглы, я вообще разницы не вижу.       — Именно, они скорее магглы.       Гарри задумался, прикусив нижнюю губу:       — То есть, если перестать быть волшебником, то я…       — Вы перестанете быть омегой.       — А детей как обычный маггл я смогу иметь?       Доктору не хотелось разочаровывать своего нового пациента, но и лгать он не собирался:       — Увы, но вряд ли, убив в себе омегу, вы сможете иметь детей, хотя сейчас много сирот.       — М-да, и жить придётся в каком-нибудь другом месте.       — Почему же? Сквибы спокойно живут в магическом мире. Я сквиб, но всё же доктор.       — Вы? Хм, я бы сказал, что вы омега, хотя, конечно, запаха же нет.       Доктор лукаво улыбнулся:       — А вы ещё удивлялись, что я смог узнать в вас омегу. Сами тоже глазасты. Я как раз когда-то испробовал тот способ, который предлагаю вам.       — Не сочтите за грубость, всё-таки я вам излил душу. Странно даже, как это вы меня разговорили?       — Вам нужно было выговориться.       — Может, откровенность за откровенность? Зачем вы убили в себе мага?       — Чтобы жить. Это не секрет, моя история банальна: первая магическая война, смерть Истинного, двое детей на руках — и жуткое желание уйти за ним за грань. Я не захотел оставлять детей.       — И что — тяга пропадает полностью? — с какой-то отчаянной надеждой и толикой страха спросил Гарри.       — Животная — да. Естественно, в моём случае остались воспоминания и одиночество, но инстинкты уже не толкали быть с ним.       — А можно убить свою магию за две недели?       — Почему две недели?       — Через две недели у меня течка, я превращусь в неадекватную сучку.       — Ах, да, вы же говорили. Если нужно будет, мы вас привяжем. У нас тут есть подвал, мы как раз его почти не используем, — с лёгкой улыбкой проговорил доктор Оливер.       Гарри хохотнул:       — Док, сомневаюсь, что меня удержат даже стены Азкабана.       — Если вы согласны начать, то я уже сейчас могу подготовить зелья и некоторые ингредиенты. Возможно, это вас сдержит.       — Давайте. Всё, что угодно, только бы снова стать хозяином своей жизни.       — Хорошо, я скажу принести вам поесть.       — Есть? Я не особо голоден, — но заметив, как нахмурился доктор, Гарри продолжил, — но попытаюсь съесть всё.       Дверь за доктором закрылась. Гарри обвёл взглядом комнату, встал — чувствовалась слабость, но это скорее было следствием его неуместной истерики, и немного неуверенно подошёл к окну. За ним раскинулся большой клён, создавая густую тень. Чуть вдали проходила, петляя меж жидких кустиков, узкая дорожка. Гарри открыл окно, в комнату ворвался лёгкий, летний ветерок, оставив парня равнодушным — он давно перестал радоваться простым вещам, как солнцу по утрам, лёгкому ветерку или летней грозе.       «Лишиться магии, но выжить и снова стать самим собой. Хм, почему бы и нет? Всё равно сказка оказалась злой и жестокой», — подумал Гарри, захлопывая окно, и вернулся в кровать.       Прошло уже несколько дней, как Гарри попал в это тихое место. Если бы не запах лекарств — он бы скорее назвал его пансионатом, а не больницей. Его никто не держал взаперти, никто за ним не следил — по крайней мере, казалось, что никто. Вопрос о том, кто же его вытянул из-за грани, нарушив все планы Мальчика-Который-Выжил, и определил сюда, решился уже к концу дня, когда к нему в палату зашли два близнеца Уизли. И ведь сам во всём виноват — сам, вытягивая Фреда с того света, связал свою душу с его, вот он и почувствовал неладное, а камин был открыт.       Оба Уизли были, как всегда, деятельные и шумные, принесли фрукты и — к ужасу Гарри — цветы, посоветовали поправляться и, к радости Гарри, ушли, даже ничего не спросив. Это было странно. Любопытство и близнецы Уизли были синонимами, а тут столько такта.       Ещё несколько дней к нему заходил доктор, а на четвёртый буквально силой вытащил его из палаты, надев при этом скрывающий артефакт.       Гарри шёл по парку, рассматривая, казалось бы, безделушку, что скрывала его лицо от всех.       — А как он действует? — наконец озвучил он свой вопрос.       Доктор вздрогнул, и удивление на его лице сменилось лёгкой улыбкой. Это было первое проявление интереса хоть к чему-нибудь у Гарри за последние дни.       — Магическое воздействие, внешнее, поле сохраняется чуть в отдалении от тела и слегка изменяет черты лица.       — А если кто-то бросится обниматься?       — Хм, если кто-то из наших пациентов будет настолько обделён вниманием, что кинется обниматься к незнакомому парню, то разрешаю вам применить Обливейт.       — Ловлю вас на слове, — улыбка тронула губы Поттера, но не глаза.       Они шли по мощёным дорожкам к дикой части парка.       — Вам стоит почаще выходить на улицу, Гарри. Природа успокаивает.       — Возможно, но на меня красоты природы уже давно не действуют.       — Совсем?       — Совсем.       — Это депрессия.       — Вы доктор — вам виднее, так когда мы сможем приступить к ритуалу?       — Для начала вам нужно восстановить свой магический фон, так что об этом мы поговорим через пару дней.       — Пару дней, — проговорил, казалось, самому себе Гарри, — хорошо.       Они подошли к озеру, прогулялись вдоль берега. Но Гарри остался равнодушен к окружающим красотам: цветам, деревьям, водной глади и облакам, мерно плывущим по небу. Парень будто умер душой.       Близнецы Уизли, улучив момент, просочились в кабинет доктора Оливера.       — Здравствуйте, доктор, как дела у нашего друга? — начал разговор Джордж.       — Здравствуйте, а что-то о врачебной этике вы не слышали?       — Слышали, а так же мы слышали ваш разговор с Гарри, — сразу перешёл к главному Фред.       — Признаюсь, мы были очень удивлены, что он омега, правда, теперь всё стало на свои места. Все нелогичности его поведения стали логичны, — продолжил за брата Джордж.       — И мы даже догадываемся, кто этот самый альфа, — Фред без приглашения сел напротив доктора.       — Можно не врать и не ловить на авось, двери наших палат защищены, — покачал головой доктор.       — Специальными чарами, которые используются в любом подобном заведении уже не первое десятилетие, — со снисходительными нотками в голосе продолжил за доктора Джордж.       — Док, взломать подобные чары — пустяковое дело, — влез Фред.       Доктор Оливер перевёл взгляд с одного нагло, без спросу усевшегося рыжего парня на другого. Они просто лучились энергией и ехидством.       — Хм, вы сами отправили сюда вашего друга, так что, думаю, лишнего рассказывать никому не будете.       — Не будем, — мотнул головой Джордж. — Можете проводить нас к нему? А то в палате его нет.       — Хм, хорошо. Но вы могли бы спросить у медиковедьмы.       — Нет, док, лучше вы, — в два голоса возразили близнецы.       Они вышли в парк и не торопясь пошли по мощёной дорожке.       — Что вы задумали? — доктор всё-таки решил задать прямой вопрос.       — Мы? — в два голоса недоумённый вопрос.       — Вас не было несколько дней, и последний раз вы выходили отсюда очень задумчивыми, а учитывая то, что вы слышали разговор, который не предназначался посторонним ушам… Вы что-то задумали.       — Ну… — Фред вдруг замолк, глядя на что-то на берегу озера.       Стайка ребятишек разных возрастов играла на берегу озера, в центре же этой кутерьмы был молодой юноша. Один из детей сидел у него на коленях, пара ребятишек сидели у ног. Парень что-то рассказывал, явно интересное.       — Это же Гарри? — Фред спросил почти утвердительно.       Доктор кивнул в ответ.       — Откуда здесь дети? — удивился Джордж.       — Здесь рядом находится приют для детей, после войны сирот было слишком много, чтобы и дальше продолжать закрывать глаза на эту проблему, наши территории соединяются. Очень часто омегам нужно их общество больше, чем общество взрослого альфы. Они становятся мягче, добрее, жизнерадостней, даже несмотря на то, что пережили войну.       — Тут вы правы, док, ему бы ребятишек, — став вдруг серьёзным, проговорил Фред.       — Вы же слышали наш разговор.       — И теперь ещё больше уверились, что идея дельная. Точно, Фред? — один из братьев, лукаво посмотрел на другого.       — Точно, Джордж.       Двое близнецов с угуканьем сбежали с холма к озеру, взорвали хлопушку, засыпав полянку яркими звёздочками, дети были в восторге, а затем подскочили к Гарри. Тот не встретил их улыбкой, как это было в Хогвартсе, но и того мертвенного равнодушия в глазах, которое они видели несколько дней назад, не было. Похоже, терапия детьми пошла на пользу не только маленьким шалопаям, но и Гарри. Теперь он хоть немного походил на себя прежнего.       Близнецы, подхватив несопротивляющегося Гарри, отправились с ним на прогулку, оставив детям, чтобы не скучали, несколько, как они уверили, абсолютно безопасных хлопушек.       — Может, уже скажете, в чём дело? — спросил Гарри у неспешно прогуливающихся близнецов, которые, как неизменный караул, сопровождали его по дикой части парка.       — Джордж, думаю, мы уже отошли достаточно далеко.       — Согласен, — оба близнеца выдержали торжественную паузу. — Гарри, что ты скажешь о том, чтобы завести ребёнка?       — Что? — Поттер переводил подозрительный взгляд с одного близнеца на другого.       — Да, именно так, мы подслушали твой разговор с доком и знаем всё. Нам жаль, — без доли сожаления повинился Фред за двоих.       — Тогда вы должны понимать, что это невозможно, но доктор сказал, что я смогу кого-нибудь усыновить. Джимми — милый мальчик, ему пять лет, а он уже совсем самостоятельный. Да и Глория хорошая девочка.       — Нет, Гарри, мы имеем в виду собственного ребёнка от Снейпа.       Гарри сел на пенёк, что очень кстати оказался рядом.       — С чего вы решили…       — Всё было более чем очевидно — ну кто ещё в здравом уме откажется от победителя Волдеморта? Только Снейп. С кем ты устраивал перепалки на уроке, теряя по поводу и без очки своего факультета, от кого искрило, стоило вам оказаться в одном классе, хотя ты ещё мелочью пузатой был? Раньше картинка как-то не складывалась, но стоило добавить к неизвестным тот факт, что ты омега — и всё стало более чем очевидно.       Гарри вздохнул:       — Если вы слышали тот разговор, то понимаете, что я не хочу его принуждать.       — И не надо, — в два голоса проговорили братья.       Гарри даже попятился — он никогда не мог понять, что у этого двойного разума на уме.       — Это как? — оказывается, он ещё умел удивляться, и пусть фраза получилась вялой, но крохи любопытства всё же проступили, показывая близнецам, что их друг ещё не до конца умер душой.       — Подумай сам, Гарри, он — альфа. Вроде вполне здоровый, полноценный альфа. А значит…       — Хм, что значит? — Поттер вздохнул. — Послушайте, когда я думаю о нём, у меня мозг отключается и включается кое-что другое, что очень мешает здраво анализировать окружающий мир.       — Тогда слушай, — смилостивился Фред. — Снейп временами посещает один милый квартальчик с красными фонариками. Это недалеко от Лютного переулка, и район там не очень спокойный, зато клиентов обслуживают без лишних вопросов.       — А я тут при чём? И откуда вы знаете про такие квартальчики? — было неприятно услышать о том, что предназначенный тебе альфа живёт своей жизнью. «Но с другой стороны, разве это не хорошо?» — поправил он себя, мысленно пожимая плечами.       — Гарри, мы — тоже альфы, — тоном взрослого, втолковывающего неписаные истины младенцу, проговорил Джордж, — мы его там видели, естественно, на глаза не попадались.       — Так, я всё ещё не понимаю…       — М-да, братишка, похоже, у Гарри действительно мозг отключается.       — Не суди его строго, Джордж, он же омега.       Гарри окинул злым взглядом двух альф, которые явно и ангела могут вывести из себя, не то что встряхнуть впавшего в депрессию омегу.       — Гарри, ты можешь его там подкараулить.       — И как это отличается от насилия? — гриффиндорец нахмурился.       — Очень просто. Снейпа подкараулит некий омега в течку — не повезло парню. У нашего Ужаса Подземелий всё равно настроение весело провести время, а какой альфа устоит перед течным омежкой? — Джордж, довольный своей задумкой, заглянул Гарри в глаза, но увидел в них лишь сомнение.       — Мне кажется, он устоит. Всё-таки взять постороннего омегу — это как-то…