Бракованный

25 декабря 1999 года       Рождество Гарри встречал в абсолютно пустом доме.       Прилетали совы и от семейства Уизли, и от Гермионы с Роном, и от других ребят. Давно заготовленные рождественские открытки, а также сладости с небольшими сувенирами, были отправлены всем ещё вчера, а то, что принесли совы, так и лежало нераспакованным под ёлкой. У Гарри не было никакого желания узнавать, что же там. Наверняка, все переживают, куда же он пропал, из писем посыпятся вопросы, а он не был готов снова вернуться в тот мир, где он жил, как бета.       За окном было темно. Холодный ветер гонял мелкую, снежную крошку, которая едва припорошила землю. В комнате горел камин, весело разгоняя тьму, под потолком светило зеленоватым цветом северное сияние. Остальные светильники омега не включал, он устроился с ногами на диване, попивая безалкогольный глинтвейн и наслаждаясь его запахом. Невольно вспомнилось прошлое Рождество — всё те же запахи ели, глинтвейна, не хватало лишь запаха его альфы, который, казалось, омега не чувствовал вечность. 25 декабря 1998 года       Гарри стоял перед дверью в Большой Зал. Был уже первый час ночи. «Скорее всего, все разошлись по своим комнатам», — говорил он себе.       В Хогвартсе почти никого не осталось: Поттер, двое младших учеников из Хаффлпаффа и девчушка с Рейвенкло, не считая тех преподавателей, которые не захотели отпраздновать Рождество где-то ещё.       Гарри было обрадовался, что это его шанс сблизиться со Снейпом, но тот каждый вечер где-то пропадал, будто избегая его, а позавчера Поттер почувствовал странно приторный запах, который сплетался с запахом Северуса. Ревность вспыхнула так неожиданно, что в итоге он боялся сорваться, высказать что-нибудь не то, поэтому на традиционный ужин в Большой Зал так и не пошёл. Но сидеть одному в комнате наскучило, спать не хотелось и, побродив полчаса по пустынным, холодным коридорам, он замёрз и решил всё-таки зайти в Большой Зал.       Гарри открыл дверь. Большой Зал, как всегда, был сказочным: огромные ели, снежинки медленно кружились и падали с зачарованного потолка, касаясь пола, исчезали, маленькие феечки летали над букетиками омелы, красочные игрушки, гирлянды и ночной полумрак, который вкупе с непривычной тишиной делал зал особенно завораживающим. Но главное — за небольшим столом сидел Снейп и смотрел в стакан.       Первым желанием Поттера было уйти. Он развернулся к двери, чтобы так и сделать, но не смог. Гриффиндорец вздохнул, набираясь смелости, как перед прыжком в бездну, обернулся к столу и подошёл к директору.       Тот окинул его равнодушным взглядом:       — Всё-таки решили появиться, Поттер? С Рождеством!       Гарри тихо втянул воздух, понимая, что посторонний запах омеги почти исчез. «Неужели сегодня свидание сорвалось?» — радовался он про себя, садясь напротив.       — С Рождеством! — несмело улыбнулся. — Не нальёте мне стаканчик? — кивнул он на полупустую бутылку.       Снейп хмыкнул:       — Одно дело пить вместе в пабе и другое — в Большом Зале Хогвартса.       — Сегодня Рождество, я совершеннолетний, можно сделать исключение, — омега пожал плечами. «Зачем так вредничать? Будто я сегодня не пил и будто кто-то может войти, но даже если зайдёт — что с того?»       Снейп отвернулся к окну, игнорируя гриффиндорца, и сделал глоток из стакана.       Гарри пожал плечами, мысленно попросил домового эльфа принести глинтвейн, не особо надеясь на ответ, но хотелось согреться.       Бесшумно, будто из воздуха перед ним появилась чашка глинтвейна, а также конфеты и несколько пирожных. Гарри с удовольствием сделал глоток, по залу растекся приятный запах корицы с гвоздикой.       — Сэр, не хотите выпить чего-нибудь тёплого? — Поттер не желал молчать.       Снейп с явным неудовольствием проговорил:       — Я останусь при своем, Поттер, — и взмахнул бокалом.       Гарри был рад, что застал Северуса здесь одного, в пустынном помещении, но совершенно не знал, как к нему подступиться. Не мог же он просто взять подойти и сесть ему на колени или поцеловать, при этой мысли в паху потяжелело. Хотелось физического контакта, но так, чтобы злобный альфа снова не скрылся в своих комнатах, а остался рядом.       После нескольких глотков согревающего напитка по телу разлилось приятное тепло, волнение немного отступило. Поттер расслабленно вытянул ноги, поглядывая на директора.       — Сэр, не хотите ли пригласить меня на танец, как раз играет что-то медленное?       Снейп кинул скептический взгляд на чашку, из которой пил Поттер:       — Домовики подали вам слишком крепкий напиток?       — Нет, я трезв, — спустя мгновение уточнил, — почти.       Снейп вздёрнул бровь:       — И какая же это по счёту кружка?       — Сэр, первые две я выпил несколько часов назад, — Гарри сделал ещё глоток и пробубнил себе под нос. — Не знаю, как ещё выполнить это глупое задание, — он вздохнул. — Со слизеринцами мне совсем не везёт — то предлагают выпить с вами на брудершафт, то теперь потанцевать. Это как-то нечестно.       — И что же?       — То, что благодаря вам, уже отсеялось десять человек, и все не из Слизерина.       Снейп окинул Поттера заинтересованным взглядом, чуть вздернув бровь, разговор принимал интересный поворот. 25 декабря 1999 года       Северус взглянул в бокал, который держал в руке, и, хоть в данный момент он сидел в личных апартаментах директора Хогвартса, почему-то вспомнился Поттер. Он недовольно чертыхнулся, посмотрел на часы — был второй час ночи.       Снейп поднялся, прошёл к выходу и покинул помещение. Он медленно, не торопясь, спустился к Большому Залу — естественно, тот был пуст.       В этом году украшения были немного другие, но всё равно, всё вокруг слишком напоминало события прошлого года.       Северус подошёл к столу и сел.       «И какого Мордреда я сюда пришёл?! — задал он себе мысленный вопрос. — Какая ирония, в прошлом году я застал омегу с другим, в итоге на Рождество оказался один и встречал его с Поттером. Кто бы мог подумать?» — перед ним возникла кружка с глинтвейном и пирожные.       Северус нахмурился и проговорил в пустоту:       — Я не просил, — но помещение уже наполнил терпкий запах свежеприготовленного глинтвейна.       За дверью что-то хлопнуло, и альфа поймал себя на мысли, что он ждёт, что сейчас откроется дверь, и в Большой Зал зайдёт… Поттер. Снейп выругался про себя и сделал глоток, тепло разлилось, немного успокаивая.       «Когда же я уже наконец забуду этого мальчишку?! Столько лет бегать за ним, оберегая, что теперь я не могу от этого отвыкнуть».       Вот уже полгода Северус никак не мог отделаться от отвратительного чувства ожидания.       Вот он заворачивает за угол, видит взлохмаченную макушку, худую фигуру и… естественно, это не Поттер. Он закончил обучение, но Северус будто искал его в подземельях, в коридорах, в Большом Зале, на площадке для квиддича, в Хогсмиде. Он прекрасно осознаёт, что Поттера не может быть в Хогвартсе, возможно, его и в Британии нет, журналисты выдвигают одну версию глупее другой, но…       «Это всё Альбус виноват. «Северус, мальчик мой, как же нам его оставить без присмотра!» И вот теперь я не могу его забыть. Нет чтобы заниматься созданием семьи, поиском омеги — время и так тикает, уже и расстройства начались, надо же, никогда не думал, что в сорок лет буду пить возбудители, — Снейп недовольно отмёл эти мысли, сделал глоток тёплого напитка. — Ещё и прошлый год, когда Поттер меня буквально преследовал».       Северус сделал еще глоток, невольно вспоминая в мельчайших подробностях мальчишку, который год назад сидел напротив него. 25 декабря 1998 года       Снейп смотрел на Поттера, который сидел за столом: взлохмаченные волосы, как всегда, в полном беспорядке, но сейчас они не отталкивали, а скорее привлекали своей неорганизованностью, аккуратные очки, которые подчеркивали овал лица, полные губы, раскрасневшиеся от горячего глинтвейна и порозовевшие щеки. Северус невольно отвлекся от темы разговора.       — Значит, вы всё-таки солгали.       — Очень не хотел проигрывать Драко, который придумал это глупое задание — выпить с вами на брудершафт, — Гарри поймал снисходительный взгляд директора и добавил. — Знаю, что это полнейшее ребячество.       — И кто же, позвольте узнать, в этот раз предложил вам потанцевать?       — Это был Забини, — Гарри врал, даже сильно не задумываясь, плёл, что в голову приходило. Главное не останавливаться и не сомневаться, иначе его раскусят. — Его постоянно тянет на подобные задания.       Северус сделал еще один глоток из стакана, задумался, невольно проведя пальцем по своим губам. Гарри следил за этим жестом голодными глазами.       Чуть подумав, Северус произнес:       — Если вы назовёте всех, кто в данный момент находится в игре, то я, так уж и быть, выполню вашу просьбу.       — Знаете, это будет очень не по-гриффиндорски, но мне не хочется проигрывать слизеринцам, — проговорил омега с сомнением, а про себя подумал: «Да за то, чтобы ты меня коснулся, я тебе Луну готов с неба достать». — Может, приступим тогда? — Гарри привстал, кладя в рот последний кусочек пирожного и наскоро облизывая пальцы.       — Поттер, что за манеры! — проворчал Снейп, так как ему очень не понравились мысли, которые рождали полные губы гриффиндорца. — Так не терпится пуститься в пляс?       Гарри извинился и встал со стула:       — Раньше начнём — раньше закончим, — проговорил омега, щёки невольно залил румянец, но, если Снейп списал его на стыд, то Гарри знал, что кровь прилила благодаря тем образам, что пронеслись в голове изголодавшейся омеги. Поттер с трудом взял себя в руки, осадив разгулявшееся воображение: «Это будет всего лишь танец, всего лишь танец. К сожалению». — Вы ведёте, так как рост у меня небольшой, и пока мы танцуем, я называю вам имена.       Северус вышел из-за стола:       — Их так много? — он чуть вздёрнул бровь — происходящее его больше забавляло, чем раздражало.       — Отнюдь, их осталось совсем немного, директор.       Северус подошёл и встал напротив Поттера:       — Тогда танец будет недолгим, — «Хм, тем лучше».       — А я буду называть имена медленно, — и прежде чем Снейп разразится недовольством добавил. — Уж извините, но танец длиной в минуту меня не устроит.       — Даже так, — Северус хмыкнул. Он и не ожидал, что их разговор его скорее повеселит, чем разозлит. За последнее время зельевар как-то заскучал, столь долгожданный покой временами тяготил.       — Только извините, сэр, я, мягко говоря, танцую не очень, так как всё, что знаю, это несколько движений, которые выучил на Святочный бал ещё на четвёртом курсе.       «Кто бы сомневался», — хмыкнул про себя Снейп, отмечая худобу и нескладность парня, который никак не желал выглядеть, как взрослый, возмужавший победитель Волдеморта.       — Учитывая то, что я буду вести, этого будет достаточно, — ответил Северус. — Главное — не отдавите мне ноги и не забудьте назвать всех.       Последние слова Снейпа Гарри услышал только чудом. Вот он тот, кого омега жаждет уже не первый год, он подходит, берёт его руку, кладёт вторую на талию Гарри. Сердце стучит где-то в горле, а может быть в пятках, так, что Поттеру кажется, что его стук должен услышать и мужчина напротив.       «Надо было выпить две кружки глинтвейна, ещё лучше пять, тогда я бы не нервничал так. Мордред, о чём я только думаю!» — Гарри услышал лёгкую музыку, которая напомнила о Святочном бале.       — Итак, имена, — холодный голос Снейпа, будто поток ледяной воды, остудил все горячие порывы омеги.       Гриффиндорец пришёл в себя, и его охватил не страх или растерянность, а злость. Злость на себя за то, что позволил себе размечтаться.       «Это же Снейп. Чего ещё можно от него ожидать, — подумал он и проговорил. — Он, наверно, не увидит во мне омегу, даже если я ему рожу!»       — Ну, про Драко вы уже слышали, Забини тоже.       Северус закружил его в неторопливом, размеренном танце, при этом двигался плавно, умело, легко. Гарри называл имена, стараясь не потерять себя, он совершенно не ожидал, что директор умеет танцевать и как танцевать. Ещё мгновение, ещё минута, тело омеги само собой подстроилось под такт движений альфы, как тень, следующая за ним, он двигался, не задумываясь о том, куда переступить, он дышал в унисон с альфой, он смотрел ему в глаза, теряясь. Мозг работал сам по себе, казалось тело жило отдельно от него.       — Вы назвали слизеринцев. Я хочу знать, кто участвует из Гриффиндора, — со странной, холодной усмешкой произнес Снейп.       Гарри чуть не сбился и не наступил альфе на ногу, снова услышав его деловой, холодный голос. «Мордред, какого я возбуждаюсь от этого проклятого голоса, он же холодный, бесчувственный, расчётливый», — но Поттер хотел услышать его снова и снова, чтобы тот задавал вопросы, недовольно хмыкал, пусть даже проклинал или кричал. Только бы был рядом.       Взгляд Поттера спустился от глаз к губам, затем к шее. Он изумился тому, как четко и отлажено двигается профессор. «Движения идеальны или так воспринимает их влюбленная омега? Хотя какая разница». Гарри произнес еще одно имя.       Северус удивился, когда понял, что Поттер легко подстроился под его темп — это немного разочаровало: он думал, что неплохо развлечётся, поддразнивая неловкого гриффиндорца, который мало того, что будет выбиваться из такта, так ещё скорее всего и краснеть от неловкости, а возможно и от злости, и уж точно после этого перестанет постоянно попадаться на глаза. Но мальчишка танцевал так, будто у него было немало практики, двигался вслед за ним, ведомый альфой, будто читал его мысли. Северус легко вёл его круг за кругом, удивляясь всё больше и не только тому, что Поттер не опростоволосился, а также и тому, что ему нравится касаться мальчишки. Имена он запоминал, не напрягаясь, и вдруг осознал, что они ему уже не слишком и интересны, любопытней было наблюдать за мальчишкой.       Снейп поторопил Поттера, чтобы тот называл имена быстрее, в этом танце было что-то неправильное, чувства были слишком приятными. Когда же Северус осознал, что в паху у него потяжелело, и рука, которая держала гриффиндорца за талию, как бы невзначай провела по его спине, он невольно выпустил парня из объятий и отступил на несколько шагов. Музыка стихла.       «Это всё потому, что этот тупой Олли совершенно не удовлетворял меня в постели! — пронеслась недовольная мысль, раздражая. — Ладно, Северус, не обманывай хоть сам себя, нужен ты ему был, как человек со статусом директора Хогвартса, а не как альфа».       Гарри растерянно взглянул на Снейпа, который вдруг внезапно отшатнулся, а ему уже казалось, что альфе тоже было приятно.       — Сэр, я… мне казалось, я вам на ногу не наступал. Что случилось?       — Мне кажется, наш танец затянулся, — раздраженно прошипел Снейп, его благодушное настроение сменилось раздражением, когда хочется лишь шипеть.       — Что ж, как хотите, в любом случае осталось ещё только два имени, — скрыть своё разочарование у Гарри не получилось. При всём понимании невозможности происходящего, он так надеялся, что вот сейчас альфа что-то почувствует, прижмёт его к себе и…       — Обойдусь без них.       «Неужели так не понравилось? — пронеслось у Гарри в голове. Он растерянно стоял в центре Большого Зала. — Я совсем его не привлекаю, вообще?»       — Картина мне уже ясна, — директор прошёл к столу и сделал сразу два глотка из стакана. — Надеюсь, этого вам хватит, чтобы продолжить эту глупую игру.       «Нужна она мне!» — подумал Поттер, отмирая и делая шаг к столу, а вслух проговорил:       — Вы за то, чтобы я играл? — он удивленно воззрился на директора. — А я думал, вы меня будете отговаривать.       — Зачем? — Северус уже успокоился и теперь удивлялся — с чего он так разозлился на мальчишку, тот в его проблемах не виноват. Привык уже раздражаться рядом с ним. — Возможно, вы мне ещё пригодитесь, как источник информации.       — А, — протянул Поттер, — вот это уже по-слизерински. Узнаю вас, директор, — Гарри говорил прямо, разочарование заставило забыть о осторожности. — А то я уже подумал, что вам понравилось наблюдать за нашими дурачествами, — омега сел за стол напротив Снейпа и тоже сделал два глотка, но глинтвейна.       — Поттер, вы не сказали мне ещё кое-что.       «Да, назови ты меня Гарри хоть раз!» — пронеслось у парня в голове, вслух же он спросил:       — И что же? — находиться в Большом Зале как-то вдруг расхотелось, даже несмотря на то, что рядом находится альфа, от запаха, не говоря уже о прикосновениях, которого кружится голова. Воспоминания о том, как Снейп касался его талии и руки, заставили всколыхнуться жару между ног, но холодный, раздраженный взгляд альфы быстро остудил омегу.       — Я хочу знать, кто заварил всю эту кашу, — голос Снейпа был абсолютно холодным и деловым.       И Гарри мстительно произнес:       — Наш танец закончился, так что извините, но я обещал только имена, не более того, и то, пока мы танцуем, а теперь, простите, спасибо, конечно, что позволили мне выиграть… — с этими словами Гарри встал, развернулся и вышел из зала.       Осознание того, что Снейпу не понравилось, больно ранило самолюбие и без того неизбалованной вниманием омеги. Гарри шёл по пустынным коридорам, поднимаясь в башню Гриффиндора.       Войдя в гостиную, он осознал, что готов разреветься и зло стёр непрошенные слёзы. Он направился к себе в комнату, повторяя себе только одно: «Я ещё не сдался. Это не конец».