Птица

- Присмотрись к нему повнимательнее, Химавари. Он очень достойный молодой человек. В первые секунды смысл сказанного теряется, и она продолжает сохранять на губах отпечаток доброжелательной улыбки, которую демонстрировала ранее гостям отца. Седьмой нечасто принимает в своем доме кого-либо, оставляя любые встречи, как Хокаге, в личном кабинете. Поэтому, его сегодняшний визит оказался столь же неожиданным, как и сами гости – Шикамару Нара со своим сыном Шикадаем. Тем самым скользким, как змея, Шикадаем, которого Боруто называет своим лучшим другом. Химавари его практически не знала, предпочитая с детства избегать людей, которые питают глубокую симпатию к брату. Ей было известно, что младший Нара умен, сообразителен и выдержан, а его родовое дзюцу представляет опасность только вкупе с интеллектуальными способностями. Он не был харизматичен и силен, как Боруто, но нечитаемые глаза Шикадая с застывшим выражением равнодушия и отточенная острота изворотливого ума заставляли Химавари воспринимать его как равного. Он был змеёй. При всех своих лживых лени и простодушности, он был стальной змеёй, которая запускает в расслабленные кольца доверившуюся жертву. Химавари видела однажды в лесу, как птица билась в железной хватке хабу, в буре своего ужаса разрывая острыми когтями зеленую кожу. В ее глазах был страх такой силы, что, казалось, под напором подобных чувств ее ничто не сможет удержать. Но ни в глазах, ни в планомерных действиях сдавливающей ее змеи, терпеливо выносящей боль от когтей, не было ничего. Позже, когда хабу пожирала свою жертву, Химавари подумала, что ей стоит впускать меньше эмоций в свои мысли. Она знала каждую слабую точку брата, которую тот распахивал перед ней, и могла предугадать его реакцию с точностью до секунд. Но вот тусклый в эмоциональном диапазоне Нара представлял большую опасность, даже будучи носителем откровенно слабого родового дзюцу. А его привязанность к Боруто еще больше могла все усложнить. Поэтому лицо Химавари застыло отражением спокойной доброжелательности, когда поздним вечером на пороге появился отец с представителями семейства Нара. От Хокаге и Шикамару, глупо хихикающих и залившихся свежим румянцем, пахнуло недавно принятым сакэ. Факт редкостный, однако, ожидаемый. Но когда за спиной старшего Нары, распаляющегося перед удивленной Хинатой извинениями за столь поздний визит, качнулась высокая тень, она поняла, что нечитаемость Шикадая - всего лишь детский лепет. В ее дом вошел человек, который из визгливого мальчишки делает бога. Учиха был легендой и размытым мифом, недосягаемым идеалом и образцом для подражания. Боруто стал его учеником еще в детстве, но в своей жизни, как и большинство жителей деревни, Химавари видела Саске издалека раза два. Но столь близко – еще никогда. Он был высок и красив. Красив той гордой и благородной красотой, которой зачаровывает окружающих выросшая Сарада. Химавари видела в своей жизни много мужчин, и многих из них могла назвать привлекательными. Но столь откровенно красивого не видела еще никогда. Отец и Боруто были яркими и приятными глазу, но не более того. Учиха же в своих ледяном достоинстве, гордости осанки и фамильной аристократичности производил эффект вошедшей горы. Лицо с острыми, до хирургического совершенства правильными чертами не выражало ровным счетом ни единой эмоции. Однако, не прикрытый прядью волос темный глаз смотрел наблюдательно и цепко. Столь цепко и въедливо, что ей не стоило бы забывать, как билась пойманная птица в железных кольцах хабу. Но он был ее смертельным врагом, поэтому Химавари позволила себе смотреть. Учиха поприветствовал легким поклоном замершую от удивления Хинату. Тем поклоном, каким выражал свое почтение Боруто. Снял походный плащ одним небрежным движением плеч, аккуратно разместив его на вешалке. Ровно также, как это делал Боруто. У него длинные тонкие пальцы и сухие мозоли на ладонях от частого использования катаны. Впервые в жизни Химавари Узумаки могла назвать себя потрясенной. Позже за столом, который спешно накрывала Хината, Хокаге пустился в дебри воспоминаний о былых днях. Старший Нара, взбудораженный новой порцией сакэ, охотно дополнял истории забытыми деталями, периодически поучительно вскидывая указательный палец перед сыном. Шикадай откровенно скучал, рассеяно кивая головой на реплики отца и задумчиво вертя в загорелых ладонях чашку для чая. Он был вынужден сопровождать отца по настоянию матери и, определенно, имел другие виды на этот вечер. Учиха же разместился в самом углу стола, храня молчание и периодически давая односложные ответы на вопросы Узумаки. Химавари не могла оторвать глаз. На фоне взъерошенных и эмоционально раскрепощенных Хокаге и Нары, Саске выглядел отчужденно и дико. Учиха слушал разговоры внимательно, оставив чашку с жасминовым чаем так и нетронутой. Перед ним через ширину стола сидела Хината, которую Узумаки, как и положено, посадил подле себя. Химавари опасалась Учиху. Даже не беря в расчет его силу и ум, он был связан контрактом со змеем Аодой. Ему бы стало интересно, получи такую информацию, как малоизвестная и слабо талантливая дочь Хокаге заключила тайный контракт с царем змей. В пещере Рьючидо ей было обещано, что до нужного момента никто не узнает об этом. Но Белый змей всегда верен своим клятвам, а Саске смотрел только в лица Наруто и Шикамару, совершенно не заинтересовавшись присутствием с другого конца стола Химавари. Факт того, что он вообще знает ее имя, оставался под вопросом. Кому из них было дело до нее. Она не была равной и даже не подавала надежд. Ее удел – исцелять раны и разливать по чашам жасминовый чай, оставаясь безмолвной с дальнего конца стола, куда никто никогда не смотрит. Учиха мог выбрать ее. Не Боруто. Тогда бы ей не пришлось, как трусливой собаке, прятать себя во все самые позорные ипостаси и роли, чтобы никто не смог запретить, украсть, и отобрать ту силу, что так тяжело взрастила в себе сама. У нее не было учителей, помимо второсортных шиноби академии и вечно занятой Сакуры Учихи, которая однажды спешно показала несколько медицинских техник и посчитала, что этого будет более, чем достаточно. Химавари когда-то рыдала на плече своей бестолковой матери, не понимая, почему ее, первой в своем выпуске получившей звание чунина, так никто и не захотел взять в ученики. Ведь у Боруто был Учиха Саске, а у Химавари была только она и вечно занятый отец, который живо интересовался боевыми успехами сына и назидательно рекомендовал дочери развиваться в медицинских ниндзюцу. Ответ на все вопросы нашел себя в отражении старого настенного зеркала. У нее тонкие запястья и блеклая тусклость светлых глаз в оболочке спокойного ума. Точно таких же, как и у ее нежной матери. Кому будет нужна ученица, что позже возложит свои таланты на алтарь сомнительных замужества и быта? У Боруто развитый джооган и учитель, что, в конечном итоге, сделает из него бога. У Химавари только она и черная кипящая ненависть ко всему, что все эти годы пыталось ее раздавить. У Химавари страх, что она так и останется сидеть в дальнем конце стола, куда никто никогда не посмотрит. Гнев захлестнул с такой силой, что злой прерывистый выдох едва не разорвал легкие. Во взрыве смеха Хокаге никто так ничего и не заметил, и позже она будет корить себя за краткую эмоциональную слабость, которая могла бы стоить ей много, если бы в этот момент Узумаки Наруто, продолжая смяться и вспоминать курьезный случай на свадьбе, не взял ладонь Хинаты в свою. Факт близости столь обычны для других семей, но совершенно редкостных для их. Но и он бы даже не заинтересовал Химавари, которая знала, что это лишь обязательство, если бы в этот самый момент Учиха Саске не посмотрел прямо в лицо жены Хокаге. Ей показалось, что в комнате закончился воздух, а все звуки захлебнулись в звенящей тишине. Он смотрел в глаза ее матери прямо, зло и презрительно. Слегка сузил их, и Химавари заметила, что даже дышать стал чаще и глубже. Хината не тронула свою ладонь от широкой руки мужа и на Саске взглянула прямо и спокойно, словно произошедшие изменения в лице Учихи входили в рамки привычных. И для Химавари в этот момент мир оборвался окончательно. Змея смотрела на птицу. Догадка ударила куда-то в затылок, на самый краткий момент ослепив. Она знала этот взгляд. И она догадывалась, почему он так смотрит на ее мать. На ее слабую и бесхребетную мать, которую Химавари когда-то давно перестала считать за человека. Увлеченные разговором, Нара и Хокаге продолжала тонуть в своих воспоминаниях, не замечая ничего вокруг. - Присмотрись к нему повнимательнее, Химавари. Он очень достойный молодой человек. Много позже скажет ей отец, с таинственной улыбкой заглядывая в лицо Химавари и кивая на спину уходящего Шикадая. Она сохранит на губах те же эмоции, которыми провожала гостей, в первые секунды так и не поняв смысл сказанного. Но сегодня у нее даже не будет времени обдумать всю глупость его слов. - И что думаешь с этим делать? Белый Змей-Мудрец сворачивается в кольца и смотрит на нее неотрывно. Отставленная в сторону трубка, которую он только что курил, еще дымится на столе, а его слуги неторопливо покидают зал, оставляя их наедине. Химавари откидывается на кресле назад, вперив взгляд в высокий свод пещеры и продолжая бесцельно вертеть в руках яблоко, которым ее обязательно угощали при каждом посещении. - Ничего. Змей молчит, и она знает, что его взгляд не изменился. После затянувшейся паузы, так и не получив разъяснение, царь клонит голову набок: - Ты делаешь неправильные выводы. Химавари злится, но Мудрец единственны правый в этой ситуации. Яблоко находит окончательное место в левой руке и она заглядывает в обманчивую слепость его глаз. - Я не стану опускаться до таких интриг, Хакуджа Сеннин. Все, чего я так долго добивалась, потеряет смысл. - Это не умалит факт твоих заслуг. Учиху необходимо удалить от Боруто, и упускать подобный шанс – чистой воды юношеская глупость. Этот мир еще не видел неопятненных бесчестием побед. Он, как обычно и вновь, был прав, и Химавари это понимала. Змей мудр и опытен, тогда как она была раздираема своими обидами, злостью и амбициями. Но даже на секунду было противно представить, что её победа может быть такой. Мудрец потянул кончик белого хвоста к трубке, дав ей время обдумать его слова. - Ты не пользуешься своим преимуществом, - из широкой пасти повалил густой белый дым от табака, - даже с развитым Джооганом, режимом Мудреца и не столь значимыми дзюцу, ты будешь иметь дело с человеком не менее талантливым, чем ты, но приступившим к тренировкам много раньше. – Химавари в ответ раздраженно поморщилась и Змей поправился. – Приступивший к тренировкам под руководством значимого шиноби много раньше. Однако, факт… Привязанности мальчишки дает тебе колоссальное преимущество. Мудрец изменил интонацию на слове «привязанности», и Химавари знала, что он старается обтекать тему ее взаимоотношений с братом. Стесняясь, или еще чего. Этого она пока так и не узнала. Да и было ли ей хоть когда дело до чужого стеснения. Хакуджа Сеннин молчит и курит тонкую трубку, вновь давая ей время обдумать свои слова.