Слёзы Лимба: Книга третья

Декабрь, 1927 год.

«Ибо открывается гнев Божий с неба на всякое нечестие и неправду человеков, подавляющих истину неправдою».

— Римлянам 1:18

Ледяные пальцы дождя барабанили по оконному стеклу, выстукивая монотонный, бесконечный ритм. Сумерки сгущались в палате, поглощая остатки дневного света. Татьяна спала, ее лицо разгладилось, обретя умиротворенное выражение. Эрван, не шевелясь, наблюдал за ней. Его взгляд — немигающий, пронизывающий, лишенный всякого выражения, кроме холодного, отстраненного любопытства. Как у коллекционера, разглядывающего редкий, безжизненный экспонат. В дверь тихо постучали. Эрван медленно, словно нехотя, повернул голову. В проеме показалась морщинистая голова мужчины. Бледное, почти прозрачное лицо, глубоко посаженные глаза. Он бесшумно кивком пригласил Эрвана выйти. Эрван поднялся. С тихим вздохом он последовал за лысеющим мужчиной. Движения молодого человека были неестественно бесшумными. В пустом, гулком коридоре они отошли подальше. Мужчина нервно потёр подбородок, прежде чем заговорить. — Мы пока не установили личность стрелявшего, — его голос был хриплым, словно исцарапанным песком. — Но, судя по всему, он действовал по наводке. Они точно знали, куда мы поедем с детьми. Эрван молча кивнул. — Стрелявшего звали Эдвард, но это имя, скорее всего, фальшивое. Его перевели из Уэльса в Лондонский участок Татьяны всего пару месяцев назад. Характеристика безупречная: участие в нескольких крупных задержаниях, отличный боец. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Идеальная легенда для наемного убийцы, согласитесь? Эрван медленно повернул голову в сторону палаты. Его лицо оставалось непроницаемым, словно высеченным из камня. Он не проявил никаких эмоций, никак не отреагировав на слова мужчины, от которого исходил резкий запах дешёвого одеколона. — Продолжайте наблюдение, — произнёс Эрван тихим голосом, лишённым интонаций. — Мне нужно выйти. Здесь… душно.

***

Газовые фонари, расплываясь в морозном декабрьском воздухе, отбрасывали дрожащие блики на мокрый булыжник. Над Лондоном висела дымная пелена, подсвеченная тысячами окон, предвещая близость Рождества. Даже с высокой парадной лестницы госпиталя Святого Томаса доносились хрупкие голоса детского хора — воспитанники приюта доктора Барнардо, по устоявшейся традиции, пели рождественские гимны. Мелодия, искажённая гулким эхом узких улочек, казалась одновременно и праздничной, и пронзительно грустной в эту холодную ночь. Эрван спустился по ступеням, ботинки мягко утонули в свежем сугробе. Где-то неподалеку дворник безуспешно пытался проложить тропинку, но снег падал слишком густо, мгновенно заметая все его старания. За воротами темнел черный внедорожник, почти неразличимый в сгущающейся темноте. Внутри мерцал свет, двигались тени. Эрван дошёл до ворот и, помешкав, прикоснулся к ледяному металлу. Пальцы сами собой сжались, впиваясь в острые грани прутьев. Боль, резкая, внезапная, пронзила ладони, но он не отдернул руку. Молодой человек стоял неподвижно, словно пытаясь слиться с холодом железа. Снег падал густыми хлопьями, оседая на его темных волосах. Наконец, с видимым усилием, он разжал пальцы, оставляя на металле едва заметные тёмные отпечатки. Он повернулся, чтобы вернуться в госпиталь. Только сейчас он заметил, насколько высокой была лестница, занимающая почти два этажа. Ступени, покрытые льдом, казались смертельно опасными. — Эрван! Он обернулся. Из снежной мглы вырисовывалась высокая мужская фигура в развевающемся пальто. Волосы незнакомца превратились в ледяные сосульки. Он явно простоял здесь долгое время. Эрван напрягся, поднявшись на одну ступеньку. Мужчина подошёл ближе и прожёг Эрвана озлобленным взглядом. — Мы знакомы? — спросил молодой человек. — Себастьян Моран, детектив. Думаю, господин Стрингини, вы меня помните. Услышав фамилию, Эрван вздрогнул, с его лица исчезла всякая непроницаемость. Он спустился обратно. Детектив ухмыльнулся. — Не думал, что встречу вас здесь. Вы ведь знаменитость, Ричард… или Эрван? — Вы были напарником Татьяны, — голос Эрвана оставался по-прежнему ровным, лишенным всяких эмоций. — Восемь лет! — прорычал Моран, сплёвывая на снег. — Восемь лет ты ее мучил! А теперь вернулся. Я не позволю тебе снова ее трогать! — Не вам решать, Себастьян. — Я здесь, чтобы арестовать тебя. — Моран вытащил пистолет. — Это глупость, детектив. Уйдите. Ради себя. — Я тебе не позволю ее забрать! Я ее люблю! — Мне больше нечего вам сказать, господин Моран. — Эрван развернулся и стал подниматься по ступеням. — Доброй ночи. — Стоять! Эрван услышал щелчок предохранителя. Он остановился. — Вы совершаете ошибку, детектив. Он подошел к Морану, вглядываясь ему в глаза. Детектив дрожал. Из машины вышли люди Эрвана, наблюдая за ними. — Уйдите, Себастьян. Вы не сможете ее защитить. Моран прикусил губу, опустил пистолет и сделал шаг назад. Что-то пробубнил себе под нос. Эрван повернулся к нему спиной и начал подниматься по заснеженной лестнице. На второй ступеньке мир взорвался болью. Резкий удар в затылок, жгучая боль пронзила голову. В глазах потемнело. Он кубарем скатился вниз, приземлившись в сугроб. Сквозь черную мглу он различил Морана, занёсшего руку для нового удара. Блеск металла. Шипы. В руках Себастьяна оказался кастет… Из припаркованного у ворот внедорожника выскочили двое мужчин и, выхватив оружие, помчались к ним. Эрван прижал руку к затылку. Пальцы мгновенно стали липкими от крови. Моран, не дожидаясь, когда до него доберутся, с размаху ударил Эрвана кастетом в лицо. Раздался хруст. Кровь хлынула изо рта, носа, заливая глаза. Молодой человек попытался встать, но Моран был быстрее. Удар в висок. В скулу. Кастет методично дробил кости, разрывал кожу. Эрван отчаянно защищался, пытаясь закрыть голову руками, но удары сыпались градом с безумной жестокостью. Он слышал крики своих людей, звуки выстрелов, но все это казалось далеким, нереальным. Он уже не чувствовал боли, только глухую, пульсирующую тяжесть, стягивающую сознание во тьму. — Отойди от него! — пронзительный крик разрезал воздух. — Отойди! Моран замер. Кастет выскользнул из его ослабевшей руки. Мужчина медленно поднял руки перед собой. Эрван лежал в снегу, хрипло дыша, не в силах пошевелиться. Внезапно он почувствовал прикосновение чьих-то сильных, горячих рук. Они подхватили его под мышки, помогая подняться. Резкий запах гуталина ударил в нос. Джордж. Он бережно прижал к лицу Эрвана чистую белую ткань, которая мгновенно пропиталась кровью.

***

Эрван пришёл в себя уже в машине. Кровотечение остановили, но голова пылала огнём, каждое прикосновение отдавалось резкой болью. Зеркала не было, но он и без него знал, что лицо превратилось в кровавое месиво. Шипы кастета пронзили кожу, как нож масло. В сумерках он не заметил, как Моран надел кастет, да и реагировать было уже поздно — детектив действовал молниеносно. Джордж как-то умудрился вырвать пистолет у одного из охранников. Он был в наручниках, когда целился в Морана. Металл врезался в запястья, оставляя глубокие раны. Но, несмотря на боль, он выстрелил. Попал Морану в предплечье. Кровь брызнула фонтаном. Но детектив убежал. Он ожидал погони и был готов к ней. Люди Эрвана несколько часов прочесывали окрестности. Безуспешно. Видели только, как Моран нырнул в дыру в заборе, рядом с которой зиял открытый люк канализации. Снег быстро замел все следы, скрыв даже кровавые пятна. В машине остались только Эрван и Джордж. Майлз с тревогой наблюдал, как Эрван промывает раны водой. — Почему ты меня не убил? — в голосе Джорджа звучала напряжённость. — Ты не виновен. — Голос Эрвана был едва слышен. — Я мог избавиться от угрозы… но… не смог. — Что дальше? — Уезжаем. Сегодня же. Оставаться здесь опасно. — Думаешь, спрячешься? Теперь все знают, что ты жив. — Есть угроза пострашнее… — прошептал Эрван, глядя на Джорджа. Дверь машины открылась. На пороге появился лысый мужчина, держа в руках окровавленное пальто. — Нашли у люка. Ты был прав. Он в канализации. Много крови. — Куда ведут туннели? — спросил Эрван. — К метро. Там выберется. Искать бесполезно. — Мы его еще увидим. — Что с ним делать? — мужчина с нескрываемой неприязнью смотрел на Джорджа. Эрван опустил голову, задумался. — Дай мне ключи, — сказал он. — Ты его отпустишь? — Просто дай мне их, — Эрван спокойно повторил свою просьбу. Мужчина, бормоча проклятия, бросил ключи. Эрван разжал наручники на руках Джорджа. Майлз с грустной улыбкой потёр запястья. — Я докажу, что ты прав, — прошептал он, и незаметно провёл пальцами по руке Эрвана. Тот ответил на прикосновение, вложив ему в ладонь свёрнутый клочок бумаги. Джордж сжал его в кулаке. По щекам покатились слезы. Он резко отвернулся, выпрыгнул из машины и исчез в снежной завесе.