Слёзы Лимба: Книга третья

Декабрь, 1927 год.

«И увидел я новое небо и новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали, и моря уже нет».

— Откровение 21:1

До Татьяны доносился приглушенный рокот волн и пронзительные крики чаек, которые в этом тумане казались похожими на хриплое карканье ворон. На ней была только ночная рубашка и тонкое пальто. Ледяной ветер шевелил ее рыжие волосы, покрытые инеем. Губы потрескались от жажды. Татьяна зажмурилась, затем резко открыла глаза, пытаясь прояснить затуманенное зрение. Мир вокруг расплывался, словно отражение в запотевшем зеркале. Она потрогала лицо замёрзшими пальцами. Приподнявшись, она огляделась. Она находилась в небольшой деревянной шлюпке, примерно шести футов в длину. На дне шлюпки скопилась вода. На одном из бортов, под слоем облупившейся краски, Татьяна различила едва заметную надпись — «White Star Line». Повсюду — плотный, непроницаемый туман. Воздух был густым, сырым, пропитанным запахом соли. Вдали, за стеной тумана, изредка доносились глухие раскаты грома. Поверхность воды была на удивление спокойной. Лишь мелкая рябь бежала по воде. Некоторое время шлюпка дрейфовала по течению, затем остановилась. Туман начал рассеиваться, открывая черное небо с огромной, низко висящей луной. Внезапный удар в правый борт заставил женщину вздрогнуть. Татьяна осторожно выглянула за борт. В темной воде она увидела руку. Длинные, бледные пальцы постучали по дереву и исчезли в глубине. Татьяна отодвинулась. Стук повторился с другой стороны. Вглядевшись, она с ужасом поняла, что шлюпку окружают утопленники. Их бледные, раздувшиеся тела, одетые в вечерние платья и смокинги, колыхались на поверхности воды. Их глаза были широко открыты, словно застыли в безмолвном вопросе. Слипшиеся волосы темными прядями перемешивались с водорослями. Шлюпка двигалась сквозь них, рассекая безжизненные тела своим острым носом. Мертвецы переворачивались, медленно ныряли, снова всплывали. Количество тел было не счесть. Они растянулись до самого горизонта, блестя в лунном свете. Леденящий ужас охватил Татьяну. Она поджала ноги, отворачиваясь от невидящих взглядов мертвецов. — Эй! — донёсся далёкий женский крик. — Есть кто живой?! Отзовитесь! Слышит меня кто-нибудь?! Татьяна в ужасе отползла к корме, желая спрятаться, закрыть глаза, провалиться в забвение. Хотелось верить, что это просто страшный сон, который скоро закончится. Внезапно ее внимание привлек темный силуэт, вырастающий из тумана. Татьяна разглядела очертания судна. Оно было небольшим, двухпалубным, с одной дымовой трубой. На мачте — британский флаг. В окнах не горел свет. Оттуда, должно быть, и доносились крики. Когда шлюпка поравнялась с бортом судна, Татьяна смогла его рассмотреть. Корпус был черным, стальным, с ржавыми подтеками вдоль ватерлинии. В лунном свете она прочитала название, написанное белой краской на носу: «Tourner dans le Vide». На двух мачтах не было ни единого паруса, они торчали голыми стволами, словно скелеты гигантских рук, простертых к небу. У кормы свисали канаты с рыболовными сетями, которые слегка покачивались на ветру. Из трубы, возвышавшейся над кормовой надстройкой, ещё тянулась тонкая струйка черного дыма, быстро рассеиваясь в холодном воздухе. Рыбацкое судно? Но где же люди? Татьяна подняла со дна шлюпки весло и осторожно подвела шлюпку вплотную к борту. Не раздумывая, она ухватилась за толстый, обледенелый канат, свисавший с палубы, и начала карабкаться. Замерзшие пальцы не слушались, но она упорно тянулась вверх. Наверху ее встретила тяжелая, давящая тишина. Воздух был пропитан резким запахом рыбы и ржавчины. Палуба под ногами, покрытая тонкой коркой наледи, оказалась завалена деревянными ящиками, мешками из брезента и клубами веревок. В тусклом лунном свете Татьяна различила несколько темных прямоугольников — окна кают. У входа в одну из них стоял керосиновый фонарь, прикрепленный к стене ржавым крюком. Рядом с ним, на небольшом ящике, лежала металлическая зажигалка. Татьяна подняла ее, щелкнула колесиком. Высекся огонек. Она поднесла его к фитилю фонаря. Тусклый, желтоватый свет едва разгонял тьму, отбрасывая причудливые тени на загромождённую палубу. Она плотнее закуталась в пальто, потёрла замёрзшие ладони друг о друга. Татьяна подошла к двери каюты и потянула на себя тяжёлую, деревянную ручку. Дверь со скрипом открылась. «Здесь никого нет»,— подумала она. Эта мысль не вызывала страха, только странное спокойствие. «Это всего лишь сон. Скоро я проснусь».

***

Тусклый свет фонаря выхватывал из темноты обшитые темным, полированным деревом стены, массивные дубовые шкафы, заполненные книгами в кожаных переплетах. На одной из полок стояла небольшая фарфоровая ваза с засохшим букетом цветов. Около иллюминатора — узкая раскладушка с тонким матрасом, покрытым шерстяным одеялом, и маленькой подушкой. На полу лежал персидский коврик с замысловатым узором. Слишком уютно и дорого для рыбацкого судна. Каюта больше напоминала кабинет ученого или писателя. Если бы не рыболовные сети, которые Татьяна видела на палубе, она бы решила, что находится на борту какого-нибудь пассажирского или исследовательского судна, курсирующего, например, между Японией и Гренландией. Две палубы, да и сам размер корабля, тоже не соответствовали типичному рыбацкому судну. «Tourner dans le Vide»… «Кружение в пустоте»… Название тоже казалось слишком… поэтичным. Снаружи послышался топот, словно кто-то бежал по палубе. Татьяна подошла к иллюминатору, открыла его и высунула голову. Ледяной ветер с силой ударил в лицо, смешанный с колючими иглами снега и ледяными брызгами. Небо затянули тучи, черные, как смоль, пожирая последние остатки лунного света. Океан превратился в беснующийся ад. Огромные волны с грохотом обрушивались на борт судна, заставляя его крениться и вздрагивать. Судно застонало, словно раненый зверь. Шаги на палубе вновь повторились. Кто-то жалобно стонал. Она вышла из каюты. Огляделась. «Здесь никого нет. Ты одна», — послышался внутренний голос. — Вернитесь! — вдруг пронзительно закричала женщина совсем рядом с Татьяной. — Успокойтесь, — ответил мужской голос. — Вы в безопасности. Принесите тёплые одеяла! Скорее! — Мой сын! Дочь! Они там! Тонут! Вместе с «Титаником»! Вернитесь! Спасите их! Пожалуйста! — женщина заплакала. — Спасите… «Титаник»… Внезапно что-то невидимое сбило Татьяну с ног. Она с воплем упала на палубу. Где-то внутри судна раздался металлический скрежет, звон бьющегося стекла и грохот падающей мебели. Судно резко накренилось. Корма стала уходить под воду. Татьяна в панике поползла вперёд, но тело скатывалось вниз по наклонной палубе. Ящики и мешки, сорвавшись с мест, с грохотом скользили мимо неё, исчезая в бурлящей воде. Женщина вцепилась в поручни, пытаясь удержаться. Раздался треск ломающейся древесины. Передняя мачта рухнула на палубу, разрубая несколько кают и разбрасывая вокруг огненные искры. Затем с грохотом упала труба, подняв огромную волну, которая смыла все с нижней палубы. — Руку! — донёсся до неё мужской голос. — Быстрее! Татьяна подняла голову. Впереди, в нескольких футах от неё, едва различимый в брызгах и дымке, темнел человеческий силуэт. Палуба под ней покрылась трещинами и с треском начала расходиться. Раздался оглушительный взрыв. Ударная волна отбросила Татьяну назад. Она чудом ухватилась за обломок поручня. Мужчина продолжал звать ее, протягивая руку, но расстояние между ними увеличивалось. Судно разламывалось на части. Еще один, более мощный взрыв сотряс остатки корабля. Татьяна потеряла хватку и камнем полетела в ледяную воду.