Мальчик, который сгорел

На чердаке пахло пылью и влагой. Старье громоздилось вокруг, словно части какого-то громадного механизма, хотя на самом деле это просто старые видики, сломанные игрушки и прочий хлам. Мне здесь абсолютно не нравилось — было душно, грязно и страшно. Но выбора у меня особо не было. Тетя Эмбер думает, что говорит тихо — но её голос настолько противен и настолько высок, что проходит сквозь стены, подобно призраку, перекрывает звук работающего телевизора и стучащей стиральной машинки. Она находилась прямо подо мной — в своей спальне. Судя по всему, она говорила с дядей Дэвидом. Я не верю в призраков. Но голос тети Эмбер — самое ужасное, что я слышала в этой жизни. — Ты… сам же видишь! — голос прерывался, но интонация была весьма узнаваема. Злость. Ярость. Раздражение, — Мейв… её родители! Она такая же! Такая же… ненормальная! Ты же знал! Ты знал, когда брал её, ты знал, на что обрекаешь нашего сына! На жизнь… с такой! Мы должны позвать кого-то, должны сообщить о ней! Ты же знаешь, что так положено! Снова, снова эти слова. Будто бы я виновата. Тетя Эмбер снова сорвалась на крик. Дядя Дэвид тоже кричал — впрочем, как и обычно. Я закрываю глаза. Достаю из кармана старенький плеер Эдварда — он даже не знает, что я иногда беру его на полчаса, если тетя Эмбер чересчур сильно бушует. Если бы он узнал… Даже не так. Если бы тетя Эмбер узнала. Итак, я достаю плеер из кармана. Надеваю огромные наушники, слетающие с головы. Включаю какой-то дурацкий саундтрек из компьютерной игры. И открываю книгу.