Другое заклинание

      Это было странно. Идти на смерть, думая о будущем с любимой девушкой. Знать, что ты умрешь, но всей душой мечтать выжить. Гарри Поттер разрывался между своим долгом и эгоизмом. Но одно дело он — это его долг. Его призвание. Он — Избранный, который обязан пожертвовать собой ради всех волшебников. Совсем другим было иное: — Мы пойдем с тобой, Гарри! — Да, дружище, — не смотря на подрагивающий голос, Рон Уизли, лучший друг Поттера, был предельно тверд и решителен. — Ты нас не переубедишь!       Прижав к лицу ладони, Гарри подавил тяжелый вздох. Пресловутая гриффиндорская верность! Впервые в своей жизни, он не хотел, чтобы его друзья шли за ним. Но, когда он посмотрел на Гермиону и Рона, гнев всколыхнулся в нём с новой силой. Резко вдохнув в легкие воздух, Гарри, не скрывая своих эмоций, закричал: — Вы оба не понимаете, чего требуете! Том Реддл убьет вас обоих или доверит это кому-нибудь из своих слуг!       В то время, как Рон отшатнулся от разгневанного друга, Гермиона наоборот поддалась вперед и, уперев руки в бока, закричала на Гарри в ответ: — Ты проклятый эгоист, Гарри Джеймс Поттер! Почему ты не думаешь о том, что мы должны чувствовать, если он убьет тебя? С чего вдруг ты решил, что будешь решать за нас? Мы начали это вместе, вместе и закончим!       Гермиона, милая Гермиона. В этот момент она являла себя воплощением алознаменного факультета, чьим достоинством была храбрость и честь. Истинная гриффиндорка, которая не пожелала покинуть друга в беде. Гарри перевел взгляд на Рона и не заметил в друге и тени сомнения. Невольно успокоившись, Поттер глухо спросил: — А если всё пойдет по худшему сценарию? — Вот, — Гермиона раскрыла практически полностью сгоревшую книгу из Выручай-комнаты, которую таскала с собой уже почти час, и негромко произнесла: — Если всё пойдет плохо, ты должен сделать то, что написано тут. Но для того, чтобы это сработало, держи… Рон! — Да, конечно, — тот подошел к Гермионе и они, переглянувшись, встали перед Поттером на колени. — Я, Рон Билиус Уизли… — Я, Гермиона Джин Грейнджер, — эхом отозвалась Миона, — вверяю душу свою и жизнь Гарри Джеймсу Поттеру… -…Клянусь стать достойным служения ему и защитить ценой жизни своей. Быть верным и… -…сильной. И предам если господина своего… -…пусть кара Божья обрушится на меня. — Я, Гарри Джеймс Поттер, принимаю ваши клятвы, Гермиона Джин Грейнджер и Рон Билиус Уизли. Обещаю заботиться о вас и помогать, покуда Вы будете защищать меня самого. И пусть гнев Божий коснется меня, ежели нарушу клятву свою и предам доверие жизнь мне свою вверивших.       Гарри не рискнул обрывать друзей и послушно произнес свою часть клятвы, прочитав её из книги. И дело было даже не в том, что произошедшее стало для него неожиданностью, нет. Поттер на мгновение ощутил, словно нечто незримое присутствовало рядом с ними весь ритуал. Сияющее, могущественное и… безжалостное. Лишь когда ощущение странного присутствия пропало, он с облегчением выдохнул и, посмотрев на друзей, негромко пробормотал: — Встаньте, вам ни к чему стоять передо мной на коленях. Зачем? — Это наш долг, — тепло улыбнулась Гермиона, коснувшись плеча Гарри. — Ты наш друг и слишком нужен всем. — Тем более твоя Интегра будет очень опечалена, — лукаво улыбнулся Рон, хлопнув смутившегося Поттера по спине. — Я… я рад, что вы со мной, ребята, — Гарри крепко прижал к себе друзей, давя слезы.       Всё пошло не так, как рассчитывали защитники Хогвартса. Волдеморт собрал гораздо больше волшебников и нелюдей, нежели они рассчитывали увидеть. Группе из двухсот волшебников, большую часть которых составляли старшекурсники, отбиться от подобной армии было невозможно. К тому же, Темный Лорд привел не только своих Пожирателей и великанов со стаей оборотней. Он привел под свои знамена весь сброд из Лютного и прочих мест для всевозможных отщепенцев магического мира. Им всем было обещано светлое будущее. И они последовали за тем, кто смог обмануть смерть. — Не забудь, — тихо прошептала Гарри на ухо Гермиона, — Если всё пойдет по плохому сценарию, просто попробуй нашу с Роном кровь. — Ты хоть знаешь, как это прозвучало? — попытался вяло отшутиться Гарри, но потом грустно вздохнул: — Обещаю, вам не придется жертвовать собой. Я не могу позволить себе потерять вас. ***       Мертвый Рон со вспоротой грудной клеткой лежал на красной от крови траве и смотрел своими мертвыми глазами в глубины звездного неба. Рядом лежало обезглавленное тело Гермионы. Сама голова валялась у ног Гарри, который с ужасом смотрел на своих мертвых друзей, не в силах побороть оцепенение. Стоящие недалеко Пожиратели Смерти с весёлой издевкой гоготали, в то время, как их Повелитель с ласковой улыбкой наблюдал за страданиями своего главного врага. Налюбовавшись, Волдеморт громко поинтересовался: — Нравится зрелище? Твой друг так забавно кричал, когда голова вашей маленькой грязнокровки покатилась к твоим ногам, — Темный Лорд довольно улыбнулся, отчего его безносое лицо стало ещё уродливей. — Теперь твоя очередь, Гар-рри Поттер-рр! Сегодня ты, наконец-то, умрёшь!       Да, он умрёт. Умрёт и больше не увидит её светлые, почти белые волосы, спускающиеся до поясницы. Не взглянет ещё раз в синие, как летнее небо, глаза, игриво смотрящие на него из-под больших, но изящных, круглых очков. Всё потому, что он не смог. Не оправдал ожиданий. Не был достоин той жертвы, что принесли его друзья. Всего два слова и их труд будет напрасен. Он обязан выполнить их посмертную волю, раз не смог сохранить им жизнь. Вряд ли, конечно, это что-то изменит, но это его долг перед ними. — Ава… — Опять используешь Аваду? Один раз она уже дала осечку, — Гарри скривился. — Ты жалок, Том! — Последнее желание, да, Гарри? Хорошо, тогда я просто зарежу тебя, как свинью. Секо!       Поттер упал на колени от боли, прижимая руки к глубокой ране на груди. В том, что она была смертельной, он не сомневался. Оставалось последнее — кровь. Упав плашмя между телами друзей, не в силах дальше держаться на коленях, Гарри увидел, место, где потоки крови из тех, кто доверил ему свои жизни, смешиваются. Потянувшись, он успел, из последних сил, лизнуть это место, прежде чем услышал холодный голос: — Секо!       Новая вспышка боли была даже сильнее предыдущей, но вместе с ней Гарри почувствовал легкость и очень быстро мир вокруг него потемнел. Перед глазами на мгновение появился образ Интегры. Его милая леди, которую он больше никогда не увидит. Пожалуй, об этом Гарри жалел сильнее всего. Он умер с горькой усмешкой сожаления.