Другое заклинание

      Темнота была повсюду, но он упорно боролся с ней, словно она была его смертельным врагом. Гарри не надеялся вновь оказаться в мире живых. Он помнил, что мертв и смерть оказалась сном, что оставляет после себя чувство некой потери.       Поттер очнулся на закате. В вырытой егерями яме, погребенный под телами лучших друзей. Волдеморт хотел показать себя достойным волшебником, похоронив своего врага. Этот знак признательности и уважения к почившему, должен был показать то, что Темный Лорд способен на милосердие, но на самом деле Том Реддл попросту боялся, что ненавистный ему мальчишка очнется. Поэтому он не стал сразу нападать на последний не покорившийся ему оплот, Хогвартс, а предпочел выждать, чтобы убедиться в смерти врага. Но вот удержать себя от немедленного празднования было выше его сил. Всю ночь и следующий за ней день Пожиратели Смерти ликовали, поднимая походные кубки за торжество своего Господина.       Чувствуя всей своей сутью, как солнце касается горизонта, чтобы уйти на заслуженный отдых, Гарри понимал, что в нём что-то изменилось. Нечто очень важное пропало, но вот что именно, он осознать не мог. Желания двигаться не было. Гарри даже не задумывался о том, чтобы пошевелиться. Поэтому ему только и оставалось, что смотреть сквозь густые, окрашенные в алый, волосы Гермионы на листья деревьев, освещенные закатным солнцем.       В голове было пусто. Он мог сосредоточиться лишь на сердцебиениях группы Пожирателей, что стояли недалеко от его могилы. Стоп, сердцебиениях? Этот чарующий звук крови, которую гоняет по сосудам сердце, заставил Поттера пошевелиться. С трудом подняв руку, Гарри сдвинул с себя тело Рона и, отодвинув в сторону голову Гермионы, попытался сесть, но тут же лег обратно. Солнечные лучи закатного солнца неожиданно сильно обожгли сетчатку глаз. Подавив вскрик, Гарри ожесточенно тер глаза обеими руками, стараясь прогнать неприятное жжение. И, когда оно пропало, с подозрением уставился на освещенный солнцем участок могилы.       Стоило проверить. Потянувшись, Гарри коснулся залитого солнцем участка земли и поморщился от резкой боли. Не Круцио, но впечатляет. Правда, сейчас его больше интересовало иное. А именно — обугливающиеся кончики пальцев. Отдернув руку, Поттер молча смотрел на то, как мясо нарастало на кости, покрываясь сверху кожей. Это было странным зрелищем, ведь спустя всего пару секунд ничего даже не намекало о произошедшем. Гарри даже мог бы предположить, что он стал вампиром, но смысла в этом не было.       Вампир рождался, если жертвой оказывался девственник. Лишь в этом случае. В любом другом результатом оказывался упырь. Но даже если предположить, что он, Гарри, стал вампиром, то где его Создатель? Где тот, кто укусил его? К тому же, лишь те вампиры, что прожили в ночи больше ста лет, способны так прекрасно регенерировать. Это привилегия опытных, так как многие из верхушки кровососущих давно рассыпались прахом, и некому передать вампирам силу и опыт. Практически не осталось истинных вампиров. Или же они хорошо прятались от магического мира, раз не осталось никаких упоминаний. Хотя, Гарри читал, что Влад Дракула до сих пор жив в своей несмерти и знал о неком Алукарде, который верно прислуживал последней из Хеллсингов.       Интегра… Все мысли Гарри вновь возвращались к ней. Он сможет снова увидеть её! Прижать к груди и закружить в парке, где они обычно встречались каждое лето. Он снова сможет назвать её своей милой леди и улыбаться, наблюдая за тем, как она смешно морщит носик, заливаясь слабым румянцем смущения.       За мыслями Поттер и не заметил, как солнце окончательно опустилось за лес и уже не могло сжечь его плоть до костей. Он не мог быть вампиром. Гарри был в этом уверен и не желал верить в факты. Это было бы абсурдом, противоречием всему, что он знал. Но эта способность видеть в темноте, идеальный слух, непереносимость солнечных лучей и непонятный голод, сосущий изнутри, а также четкое понимание, что рядом с ним находятся два живых, полных крови, человека… всё это говорило об обратном.        Но он продолжал чувствовать себя человеком. Тем самым чертовым Поттером. Просто Гарри, который всего лишь хотел вернуться к своей возлюбленной. Хотя, странный огонек, поселившийся внутри после пробуждения в яме с трупами, жадно скребся наружу, пробуждая совершенно нечеловеческие мысли и логику. Это немного пугало.       Торчащий из кармана джинсов Гермионы, уголок, свернутой в несколько раз, бумаги, привлек внимание Поттера не сразу. Гарри всё ещё пытался разобраться в себе, когда заметил его. Аккуратно достав листок, Поттер развернул его и, впервые порадовавшись способности видеть в темноте, погрузился в чтение, почти сразу зажмурившись от нахлынувших чувств. На окровавленной бумаге, аккуратным женским почерком, его друзья прощались с ним. Они просили прощения за то, что сотворили. За то, кем сделали его.       Всё было просто. Они знали на что шли. Знали, что умрут и шли на это с улыбками на лицах. Это ранило сильнее режущего заклятия. Гермиона, его верная Гермиона! Любимая подруга урвала для него последний шанс спастись. Спастись и отомстить за всё, победив. Но какой ценой…       Старая клятва, которую когда-то давали Владу Цепешу Третьему его воины, которые пошли за ним на смерть. Клятва, к которой прислушался когда-то сам Бог. Проклятие, которое стало началом одного из сильнейших вампирских родов. Ведь недаром Влад Дракула был Королем Нежити. Рожденный проклятием, а не укусом, он был сильнейшим из них. Тем, кого не могло убить ни отрубание головы, ни прокалывание сердца. Тем, на кого не действовало ни освященное оружие и молитвы, ни самая светлая и темная магия.       И как только светлая, опасавшаяся всего темного, Гермиона Грейнджер решилась на подобный шаг? Какой чудовищный рок и ирония судьбы управляли ею в тот момент, когда подобная идея закралась в её прелестную головку? Ценой своей жизни и жизни Рона, она помогла появиться на свет монстру. И, что самое ужасное, этим монстром оказался он, Гарри. «Прости меня…»       Заткнись, просто заткнись! Гарри смял в пальцах бумагу, отбросил её в сторону, не видя, как она сгорает синим пламенем, выполнив свое предназначение, и крепко сжал пальцами голову. Он монстр? Поттер никогда не хотел стать подобной Волдеморту тварью, а стал существом, гораздо хуже. Что-то в глубине его ещё не до конца изменившейся души ликовало. Заходилось в яростном и безумном вое, полном жажды крови и сражений. Но то, что делало Гарри человеком, боролось с этим злом. Может, у него еще оставался шанс?       Уставившись на собственные ладони, Поттер смотрел на них полностью опустошенный, зацепившись взглядом за острые ногти. Перед его глазами проносились воспоминания о высокой, светловолосой девушке с синими глазами, одетой в легкое летнее платье. О её смехе, улыбке. О том, как она смущалась, когда он негромко называл её своей милой леди. Теперь все эти встречи под ярким солнцем останутся лишь в его памяти. Примет ли она его таким? «Ради неё, просим тебя…»       Подняв взгляд на тела друзей, Гарри не заметил, как его губы скривились в усмешке, а вырвавшийся из груди смешок, раздался оглушительно громко в тишине. Рон и Гермиона остались с ним. Он чувствовал их души внутри себя. Они теперь всегда будут вместе… Похоже, это было одним из немногих плюсов, которые он увидел с момента своего пробуждения. — Кто здесь? Люмос!       Пожиратели Смерти всё же услышали его. Встав, Гарри выпрямился и посмотрел на небо, которое теперь освещала лишь половинка убывающей луны. Тело наполняла легкость. Всё вокруг становилось таким простым, что хотелось смеяться. Странное, иррациональное желание веселиться было таким естественным, что он просто не мог удержаться! — Кто ты? Поттер?! Ч-что?       Последним, что увидели перед своей смертью слуги Волдеморта, была широкая пасть, полная длинных клыков. Никто из них не ожидал столкнуться с высшим вампиром, потенциально истинным, пусть и таким молодым. «Мы будем с тобой всегда. Молча присутствовать рядом, растворившись в глубине твоей души… Кровь, понимаешь, всё дело в крови… Выпей её, вкуси, сделай частью себя. Она — жизнь, смерть… Твоё бессмертие… теперь тебя трудно убить, а мы будем с тобой весь твой путь… Наш друг… Наш Господин…»