Живопись по рифмам

Как щедро скользят меж перстов королевы златые монеты на камень дорог, так листья роняют осенние древа в тот омут, что сер, словно пыль из-под ног. И странница в сотканной светом короне проходит чрез лес ярко-рыжей лисой — так осень шагает. И криком вороньим ей вторят деревья. Незваной, босой навстречу царице одна выходила охотница пьяных от солнца дубрав, и в омута дне средь жемчужного ила ей виделись кракенов гребни. Подняв раскосые очи, эльфийская дева склонялась пред осени рыжим хвостом, а чудо из темного водного чрева кивало над бархатным омута дном. Охотница, пальцы ветвей оплетая цветастыми нитями, шла по тропе, и палые листья тропу устилали и шорохом пели в ее голове. Дриады, нагими бросаясь в объятья холодные вересня, пели о том, как он, разрывая их летние платья, дев в вихре обрывков кружил золотом. И скрипом опутанных нитями веток они бормотали легенды тех лет, о коих и старцы-то помнили редко, о коих давненько не слыхивал свет. А эльфка с глазами блестящими лани их слушала чутко, дышала едва. Давно уже деве знакомыми стали забытой осенней легенды слова: «Луна за луною — сменяются лета, А он так же юн, как встарь. Храня свои древние песни-заветы, Идет черноглазый царь. Очей его свет — огоньки над трясиной, И поступь его строга. И десять размахов короны лосиной Вмещают его рога. А говор его — соловьиная песня — Пронзает и ночь, и хмарь. От сонных долин до вершин поднебесья Идет тонконогий царь». А лес наряжается платьем осенним, и ветер прядет тонкий шелк из листвы; и сходятся в схватках лесные олени — ах, выйти б из смертного боя живым! И там, на полянах изрытых и бурых, качая рогатой большой головой, средь рева и ряби от пятен на шкурах бредет из легенды олений король. И слезы, росой выпадая в туманы, сбегают из черных, как кровь его, глаз — печален владыка лесов недреманный. Здесь дети его погибают. В тот час, когда свои шеи упрямо и гордо они выгибают, избравши врага, он первый в смиренной негаснущей скорби свои отдает жухлым травам рога. В изгибах упавшей короны ветвистой, лишь стихнет сражения яростный гул, поселятся звери и палые листья. В ее колыбели однажды уснул растерянный феникс, слегка заплутавший в оранжевым светом горящем лесу — искал он подругу, несчастный, не знавший, что листья, которые ветры несут в его дальний домик в камнях на вершинах — не просто раскрашены кем-то. Они из чащи, где осень рисует картины охваченной пламенем рыжим земли, где в дереве каждом — как будто бы семьи его дальних братьев, друзей и сестер. Легко потеряться в дубраве осенней, когда ты и сам как оживший костер. И осень идет. Дни короче, но краски сменяются в калейдоскопе. Бегут из нор осмелевшие старые сказки, в уютных домах они ищут приют. Возьми же и ты хоть одну из них в руки, почувствуй, как трепетно нежна она, как сквозь скорлупу пробиваются звуки; почувствуй, как манит ее глубина... Там все, что тебе этой осенью нужно. В свой шарф заверни и возьми ее в дом. Когда ты не ждешь, зимним вечером вьюжным, она расцветет ярким клена листом.