Живопись по рифмам

Когда он вставал впервые, качаясь, шагнув неловко, Он, верно, совсем не думал о серой небесной мгле. Ты ж куталась в шелк убора; колье, в волосах заколки — Пила терпкий яд и пела, в объятьях огня сомлев. Его провожала тайно, скрываясь в туманном утре; Он был так отважно дерзок, что даже сама судьба Твоими губами долго ему целовала руки. А если не так, ты, верно, тем утром сошла с ума. «Моя королева...» — тихо, как будто его услышат, Но только насмешка стыла фальшиво в изгибе губ. Он не был тогда крылатым, он даже не пел на крышах, Он даже не пел... Но сердце зашлось в хриплом реве труб. Его провожала тайно, в покои кралась бесшумно, Укутавшись серым фетром. И будто бы нет войны. И будто бы он не мчался отчаянно, зло, безумно В стальном ржаво-буром вихре, где кровью уста полны. Когда он вставал впервые, упав под ударом верным, Он меч поднимал, как знамя, и тихо и зло шипел. А ты, пряча кольца в складках, дремала во тьме таверны, Не зная, что этой ночью твой замок — под градом стрел. Второй раз он встал бы тоже, но ноги ему не вняли, Опутанные веревкой, разбитые в кровь и грязь. «А замок минувшей ночью, слышь-ка, со землей сравняли», — Шептались в углах и пили — враги ли, друзья, — смеясь. И он поднимался, падал и шел по замерзшей глине, А ты по листве бежала, держалась окольных троп, Не зная, что очень скоро его ясный взгляд застынет — В тот день, когда ты увидишь, лишившись всех внятных слов, Руины, обломки замка под снега нежнейшим прахом С единственной башней-спицей, пронзающей свод ветров. Уйдешь, не узнав, не вспомнив, как в боли, морозе, страхе Он в третий раз встанет прямо, восстав из былых оков. За дюжиной дней в вершине разрушенной снизу башни Минует еще за сотню, чтоб петь научился он, И теплой весной свершится — небесным огнем окрашен — Полет, обернулся коим четвертый его подъем. И будет над лесом песня и путь, за плечами — лира, И стаи король возглавит, чтоб чистой любовью стать. И лебеди будут падать на камни, отстав от клина, Покуда ты будешь слепо его на земле искать.