Знание или сила: Потеря контроля

Чтобы вставать вовремя мне больше не нужен будильник, организм – раб привычки, так что теперь послушно поднимается в пять утра, чем бы я прошлым вечером не занималась. Одна бутылка вина на двоих – не так уж много, но учитывая, что я была после тренировки, а после еще и занялась не совсем спокойным сексом, организм был обезвожен и молил о глотке воды и паре литрах кофе. Голова отдалась неприятной болью. Итачи еще спал. Ну как спал... отдыхал. Почувствовав мое движение, он тут же открыл глаза. Приподнявшись на локте, я всмотрелась в его лицо в утренней темноте. Оно было спокойным и совершенно расслабленным, а грудь мерно поднималась с каждым вздохом. Я наклонилась и поцеловала его, сонно и лениво, он ответил точно так же. Его большая и горячая рука приятно легла мне на лопатки. Почему он всегда такой горячий? Может, это что-то мужское. Может, это что-то от чакры. А, может, мой обезвоженный организм просто был холоднее обычного. Только сейчас я осознала, что все еще раздета. Черт возьми, вся моя одежда осталась дома. Хотя, Саске было наплевать, в каком виде я являлась на обходы, так что на время и толстовка сойдет. От квартиры Итачи до резиденции ближе, чем от моей, так что у меня в запасе дополнительные десять минут, или около того. Подобрав под себя ноги, я ложусь ему на грудь, замирая в полусидячем положении. Отчетливо слышу нездоровый хрип в его легких. Это моя вина, я тогда его не слабо задела. -Извини. Он проводит рукой по моей голове, оставляя ее на моей шее. -Ты все сделала правильно. Чуть приподнимаюсь, вглядываясь в его бездонные глаза. -Как ты всегда узнаешь, о чем я думаю? Он усмехается. -Ты не так непредсказуема, как считаешь. Я поднимаю вверх брови. -Неужели? Будь я предсказуема, мы бы здесь с тобой сейчас не лежали. Итачи лишь пожимает плечом. -Я разве говорил, что никогда не ошибаюсь? Поднимаясь с кровати, я бросаю: -Готова поспорить, что когда-нибудь говорил. Быстро натягиваю одежду, слегка дрожа от холодного пола. Итачи все еще в кровати - старается не двигаться, наслаждается минутной передышкой от убийств, погонь, пыток и других ужасных вещей, за которые ему платят. -Пожалуйста, скажи, что у тебя есть кофе. Он отвечает тихо: -Уж что у меня есть всегда, так это кофе. Придя на кухню, я оглядываю печально-пустой шкаф. Большая банка кофе и три чашки – вот и все. Ставлю чайник на плиту, насыпаю несколько ложек кофе. Я люблю, чтобы он был крепким, как можно более горьким. По кухне сразу видно, что место принадлежит шиноби – холодильник отключен - в нем никогда не бывает еды - остальные шкафы, кроме того, что содержит кофе, совершенно пусты. Ни тарелок, ни вилок, ни палочек, ни даже ножей. Забираю бокалы из-под вина со стола в гостиной – можно прибавить это к принадлежностям полупустого шкафа. Помыв бокалы, ставлю их на место и усмехаюсь: в этом доме пьют только кофе и алкоголь. Обнаружив открытую бутылку вина на подоконнике, закрываю ее пробкой обратно и ставлю в отключенный холодильник, скорее, по привычке. Ставлю пакет с пустыми коробками из-под сашими к двери. Когда возвращаюсь на кухню, чайник с кофе закипает. Позволяю ему побурлить какое-то время, после чего разливаю по двум кружкам и несу их в спальню. Итачи сидит на кровати с разложенной перед ним картой. Он не двигается, пока я ставлю его кофе на тумбочку, и даже, когда я заглядываю ему через плечо, отпивая терпкий напиток. -Что даже прятать свои секреты от меня не будешь? – саркастично спрашиваю его, одновременно проводя пальцами по нескольким отчетливым царапинам, что оставила вчера на его спине. -Толку-то от тебя что-то прятать, - задумчиво произносит он, - ты все равно залезешь во все мои дела без разрешения. Это верно. Я задумчиво оглядываю комнату. Как и кухня, полупустая. -Ладно еды, у тебя даже сладкого нигде не припрятано? Он поднимает взгляд вверх, исследуя им стену, вспоминая. -В шкафу посмотри. В его шкафу абсолютно все черного или темно-синего цвета. Одежда делится на два типа: для тренировок и для работы, на полках под вешалкой лежит жилет и защитные наколенники и нарукавники АНБУ вместе с катаной и маской. Открываю несколько шкафчиков сбоку. Там одно оружие. Аккуратно-сложенные кунаи, сюрикены, звездочки, странные лескообрзные нити и еще множество жутковатых приспособлений, назначения которых я и знать не хочу. -Пожалуйста, скажи, что ты не пытаешь людей в своей квартире. -Я могу это сказать, - задумчиво отвечает он, - но это не сделает это правдой. Почему мне не страшно? Почему мне наплевать на то, сколько человеческих прав он нарушает каждый день? Почему у меня нет желания менять его? Шоколад, внезапно, находится в шкафу со свитками. Забираю его и возвращаюсь к кровати. Итачи потягивает кофе, гуляя взглядом по карте. Я открываю шоколад и, откусив немного, разглядываю карту. Вроде, обычная, но лишь на первый взгляд. На ней страны мира. Помимо этого, там отмечены множество точек с непонятными обозночениями в местах, где совершенно точно нет населенных пунктов. Я указываю на одну из них. -Здесь разве что-то есть? Он секунду молчит, после чего говорит «нет» и забирает у меня сладкое. До того, как я успеваю задать ему вопрос, Итачи поднимает палец вверх в повелительном жесте. -Рио. Поумерь свое любопытство. Я не имею права разглашать 90% того, что ты здесь видишь. Скажу только, - он указывает пальцем на страну Снега, - неделю назад мы поймали мужчину здесь, - он переносит палец на маленькую деревеньку в стране Земли, из которой вышла Ария, - он приходится родственником Арии и каким-то образом связан с Коллекционерами, - потом указывает на страну Ветра, - насколько нам известно, у них есть еще несколько баз, что разбросаны по миру, но наибольшая их концентрация в стране Ветра. Хотя, - указывает пальцем на Коноху, - все их действия так или иначе связаны с нами. Повисает молчание. И правда, странно. -Откуда вам известно, что они приходятся друг другу родственниками? -Запахи накладываются друг на друга. Наложение запахов, действительно, было не плохим способом определить родство, но работало процентов на 70. -А ДНК не проверяли? -У нас его нет. Я не могу сдержать смеха. Итачи даже поворачивается ко мне, не скрывая своей озадаченности. -Ну вы даете. Сколько раз с ней встречались и ни разу не взяли образец ДНК? На лицо Итачи тенью ложится загадочная улыбка. -Лили, - его голос, как никогда бархатный, - у тебя есть ее ДНК? -Ну, разумеется, - протягиваю я с довольной улыбкой, после чего проверяю карманы и достаю ключи от квартиры, - у меня сейчас нет времени. Они в спальне, откроешь шкаф, а дальше не ошибешься. – Итачи все еще мягко улыбался, глядя на меня как-то странно и чересчур пристально, - У меня теперь другой адрес. На... -Я знаю, где ты живешь, Лили, - перебивает он меня, - и ради бога, оставь ключи себе. От его взгляда и мягкого голоса мне как-то не по себе. -У меня такое чувство, что ты меня сейчас прикончишь. Усмешка. Он протягивает руку и, обхватив меня за талию, притягивает к себе. Так как он сидит на кровати, я оказываюсь выше. Почему-то под таким углом он выглядит ничуть не менее внушительно, разве что взгляд у него теплее обычного. Задумчивый взгляд гуляет по моему лицу, после чего он легко целует меня в губы, но не отпускает. Теперь, когда сексуальное напряжение подуспокоилось, между нами осталась одна лишь нежность и симпатия. Мы как-то до странного идеально сочетались друг с другом. -Выйдешь за меня? – спрашивает он, чтобы выбить меня из колеи. -Однозначно, - без промедления отвечаю я, глядя в его потрясающие глаза. -Идиотка, - тихо говорит он, целуя меня в ключицу. Я отталкиваю его. Он позволяет. -Мне пора. Твой брат не любит ждать. -Я, знаешь ли, тоже, - говорит он, наблюдая, как я направляюсь к выходу. -Ну, тебе придется. Я покидаю его квартиру без погонь и сопротивлений – Итачи уже весь в работе, ему не до игр со мной. К резиденции я иду в замечательном настроении.

***

Когда Лили уходит, Итачи сразу же начинает собираться. Он одевает черную водолазку АНБУ, поверх – лишь серый жилет, без остальных защитных приспособлений и даже без катаны. Этот жилет в Конохе нужен лишь для узнавания друг друга и соблюдения иерархии. Взгляд цепляется за футболку с символом клана. Почему он ее еще не выбросил? Покидая родной дом, он и не заметил, что на спине все еще красовался семейный знак, а по прибытии в организацию он из-за сентиментальности не смог от нее избавиться. С того дня он ни разу ее не надевал. И она одиноко висела в шкафу, служа жалким доказательством того, что он совершил с любимыми родителями. Но сейчас, почему-то, особенно захотелось ее выкинуть. Толку-то цепляться за прошлое? Закрывая шкаф, он решает, что сделает это потом. Уже на протяжении стольких лет он хочет сделать это, но всегда потом. Какаши искать нет смысла, они встретятся в отделе допросов. Но первым делом он посетит квартиру Лили с жизненно важным доказательством. И когда она успела добыть ДНК Арии? Даже они с Какаши, чего уж таить, совершенно в этом деле просчитались. Не то, чтобы им было не до этого, шансов и правда было множество. Просто они не посчитали ее достойным соперником. В квартире у Лили уютно. Она куда более спокойно выдержана, чем предыдущая, но все же заметно, что в ней живет девушка – едва уловимые запахи карамельного шампуня, какого-то цветочного мыла и постиранной одежды то и дело касаются чувствительного носа. И запах кофе. В шкафу для одежды и правда без проблем находится небольшой пластиковый полупрозрачный шкаф, полный закрытых пробирок, коробочек и стерильных медицинских упаковок. Итачи открывает первый шкаф и сразу же находит то, что искал – у Лили тут все по степени значимости, так что в первом ящике образцы от людей, с которыми она работает прямо сейчас. Тут он находит и имя своего брата, и даже пару светлых волос от Цунаде. На Арию находится целых три образца: несколько длинных черных волосинок в пробирке, вилка, аккуратно завернутая в салфетку, а потом – в стерильный пакет – наверное, забрала ее с собой с ужина брата, и откуда-то взявшийся золотой браслет. По предположениям Итачи, она могла получить его от любого задержанного шиноби, что был по уши в нее влюблен. Любопытство заставляет Итачи открыть второй шкаф. Усмехается. Там и образцы от Какаши, и Шикамару, и его собственный. В последнем находятся ее родители, брат, дальние родственники и т.п. Не дурно. На кой черт ей было это все собирать, он не представлял. Да его это особо и не волновало. У Кисаме, к примеру, были очень странные хобби, но даже те Учихе были безразличны. Это, в отличае от тех, не бесполезное.

***

Этим утром было как-то особенно холодно: воздух сухим холодом пробирался вверх по носу, кусал кожу и пробирал до самых костей. Когда я добралась до резиденции, с облегчением шагнула в приятную теплоту помещения, снимая с себя капюшон. Саске был уже там. Он стоял в главном холле у окна и смотрел вдаль. Всегда он так. Позади него проходят бывшие ученики с его потока, может, даже Сакура или Наруто, но он упрямо пытается остаться один. Ну что за болван? Когда я подхожу ближе, он оборачивается, отчего-то хмурясь. -Не знал, что брат уже вернулся. Я оторопела. -Откуда ты знаешь? Он чуть усмехается, явно наслаждаясь тем, что я, наконец-то, о чем-то не догадываюсь. -На тебе его запах, - он чуть наклонился вперед, - везде, - потом отпрянул, - едва ли не перебивает твой собственный. – Он слегка наклоняет голову вбок, а потом отчего-то берет меня за руку. Подносит мои пальцы к своему лицу. Кажется, выглядит довольным. Я знаю, что он нашел – кровь его брата под моими ногтями, - ясно теперь, почему звонить не стал. Бросив мне это, он невозмутимо направился по нашему обычному маршруту. Я догнала его, после чего попыталась поддеть, дабы восстановить свою уверенность. -Вы, значит, созваниваетесь? Он повел плечом. -Он, обычно, звонит сказать, что еще жив. Холодно. Сухо. Странно. Эти двое, несомненно, любят друг друга больше всего на свете. Но заметить это или быть точно уверенным невозможно именно из-за таких вот фраз. Саске, будто, все равно. Хоть я и знаю, что это не так. -3, - говорю, заметив троих шиноби. Он не реагирует. Значит – все в порядке. – Почему ты не позволяешь себе ни с кем сближаться? Он переводит взгляд на меня. Недоволен. Саске не любит личных разговоров. -Ты это про себя или опять о Сакуре? -Я это обо всех людях в твоей жизни. 5. Опять, ничего. Заходим в кабинет госпожи Хокаге. Она не реагирует, несколько джонинов, что стоят перед ней – тоже. Один лишь Гай подмигивает мне, после чего вновь уделяет внимание обсуждению. -7, - я киваю, - мы с тобой, может, и друзья, - он толкает дверь в следующий кабинет, - но это не позволяет тебе копаться в моей жизни. Едва поспевая за его шагами, я хмурюсь. Он это называет дружбой? -Ты, должно быть, издеваешься. Саске пожимает плечами. -4, - как обычно, никаких шпионов, - твое присутствие меня не обременяет. С моей точки зрения, это выделяет тебя из толпы, - пауза, - если ты не начинаешь совать нос не в свое дело. Я усмехаюсь. Не обременяет. У него и правда очень странный взгляд на жизнь. -Ну, показать кому-то, что ты их не ненавидишь, не убьет тебя, Саске. Хотя бы той же Сакуре. Саске останавливается и медленно разворачивается ко мне. Он так делает, когда я его в конец достаю. Лицо, как обычно, невозможно прочитать, но в голосе слышится то ли усталость, то ли раздражение: -Я не ненавижу тебя, Лили, - чуть вскидывает брови, - довольна? Я лишь отрицательно качаю головой. Хотя бы одно ясно – тактика, что работает с Итачи, работает и с Саске – если их достаточно вывести из себя, они поддадутся, лишь бы от них отвязались. -И с чего ты так рвешься свести нас с Сакурой? – бросает он своим обычным бесцветным голосом, продолжая подниматься по лестнице. – 6. Пересчитываю еще раз шестерых шиноби, попавшихся нам на пути, ускоряю шаг, чтобы не отставать. Мне кажется, Саске специально ходит так быстро, чтобы у меня не оставалось энергии лезть ему в душу. -Потому, что ты выглядишь так жалко, создается впечатление, что жить продолжаешь кому-то на зло, - никакой реакции, - да и Сакура из-за тебя страдает. -Сакура всегда из-за меня страдает, - сухо бросает он. Теперь уже я выхожу из себя. Я хватаю его за рукав. Он разворачивается. Еще один признак его небезразличия – в его глазах нет злости. Хотя что-то опасное, однозначно, присутствует. -Знаешь, в кои то веки у меня намечается хороший и интересный день, так что я не буду распинаться и выдавать тебе все, что хочу высказать. Если вкратце: ты большой ребенок. Эгоистичный и совершенно не умеющий жить в обществе. Она тебя любит. Ей больно. Она не может позволить себе двинуться дальше и открыть себя для кого-то другого, потому что знает, что между вами осталось еще много недосказанностей. Ты обязан эти недосказанности высказать. Если любишь ее – скажи и будь счастлив, если нет – скажи и это, чтобы она, наконец, выкинула тебя из головы. Но хоть раз в жизни поведи себя, как мужчина – возьми на себя ответственность. Саске молча смотрит на меня. Кажется, мои слова все же достигли цели, потому что он до сих пор не отдернул руку и не бросил что-нибудь колкое в ответ. -Да, у тебя всегда будет Наруто и Итачи, но мы с тобой знаем, что этого не достаточно. И одиночество – это далеко не самый простой способ оградить свое сердце от боли. Ты можешь быть счастлив. Тебе только нужно перестать быть упрямым трусливым болваном. Саске чуть склонил голову. -Ты и правда любишь указывать людям на их ошибки. Я вопросительно на него смотрю. -Это комплемент или оскорбление? -Я еще не решил. Не могу сдержать смеха. Это Итачи на меня так влияет. Я так рада, что он снова в деревне, что буквально порхаю над землей. А мрачность Саске вместо почтительного игнорирования вызывает желание поменять ее на такую же влюбленность, чтобы он, наконец, понял, как это приятно. Саске бросает взгляд в сторону, где проходят четверо шиноби АНБУ. -4. – поворачивается ко мне, - видишь. Не будь мы друзьями, я бы тебе сейчас делал больно. Снова пытается отстраниться, стать серьезным, закрыться от меня. -Ничего. У меня еще куча времени на то, чтобы сделать из тебя человека. -Делать из меня человека – не твое дело, - говорит он, разворачиваясь и продолжая идти по маршруту. Я догоняю его и с улыбкой говорю: -Ну, твой брат этим не занимается, а жену ты, вроде, заводить не собираешься. Остается только мне. Он старается этого не показать, но уголки его губ все же приподнимаются. Саске – очень сложный человек. По какой-то причине он считает, что проявление эмоций – это признак слабости. Мне кажется, ему просто страшно снова открыться кому-нибудь, потому что его сердце оказывалось разбито уже не один раз. Я решила выбрать тактику Наруто – вываливать на него любовь и позитив, хочет он того или нет. Сакура же, напротив, пыталась от него отстраниться, потому что устала от его отношения. Почему-то мне казалось, что если они поговорят друг с другом на чистоту, то это решит все их проблемы. Или нам придется покупать ему жену, чтобы девственником не умер. Я замерла. Покупать. Жену... Саске тоже остановился и вопросительно на меня посмотрел. Кажется, мое лицо выражало что-то новое, потому что он даже спросил: -В чем дело? Сердце бешено колотилось. Неужели все так просто? -Мне нужно идти. Саске секунду молчит, но взвесив все «за» и «против» жестом руки указывает мне на выход, отпуская. Я сразу же выбегаю из здания. Холодный воздух резко ударяет мне в лицо. Мое сердце бъется так быстро, что голова начинает кружиться. Где же они сейчас? Я оглядываюсь, проверяю крыши домов, темные углы и кроны деревьев на присутствие шиноби. Если бы Какаши или Итачи оставили кого-то следить за мной, то они бы уже появились. А тот, кого, скорее всего, приставила Цунаде, никогда бы не вышел из тени, дабы не компрометировать себя. Остается только определить, куда бы эти двое пошли дальше. К этому моменту у Итачи уже будет ДНК Арии. Станет анализировать сам, или просто отдаст кому-то? В любом случае, проверить не мешало бы. Все улики по закрытым делам и расследованиям S-ранга направлялись в штаб-квартиру АНБУ, следовательно и анализировать данные будут тоже там. Вообще-то, я не должна была знать, где она находится, но как Учихи тонко подметили, я любила совать нос не в свое дело. А теперь еще научилась разбираться, о чем им можно сообщать, а о чем – нет. Штаб-квартира не была на другом конце деревни, но все же находилась не близко, так что я, успокоив свое дыхание по технике Рок Ли, побежала в сторону центра. Через несколько кварталов горло начало болеть от холодного воздуха, а вот мне самой стало, наоборот, жарко. Было еще очень рано, даже солнце не до конца взошло, потому отбрасывало длинные прохладные тени. Улицы были полупустыми – лишь продавцы, пораньше открывавшие свои магазины, да медики встречались на пути. К тому моменту, как я добралась до места, мне было уже так жарко, что я пожалела, что не надела под толстовку никакой футболки. Остановившись перед ярким зданием, я перевела дух. Весьма умной идеей было сделать штаб-квартиру под настоящим, действующим рестораном в самом центре. Так им и уходить будет просто, если понадобится, и на такой людной улице никто не будет их искать. К сожалению, их выдавало два очень важных факта: владельцем ресторана являлся бывший АНБУ, вышедший на пенсию около десяти лет назад, и подозрительно большое количество белых масок среди посетителей. Глубоко вздохнув, я постучала в закрытую дверь. Через минуту или две ее открыла приветливая девушка. -Извините, но мы еще закрыты. Часы работы с 8 до 6. -Я знаю, - кивнула я, - я здесь не ради еды. На лице девушки отразилось искреннее удивление, но ее взгляд все же скользнул по сторонам, чтобы проверить, нет ли кого-нибудь рядом. -В таком случае, что вас сюда привело? -Хочу передать информацию об одной из моих коллекций. Улыбка исчезла с ее лица. Она подозрительно-медленно отошла назад. -Проходите. Как и ожидалась, когда дверь закрылась за моей спиной, я оказалась грубо прижата к стене с лезвием куная у горла. Я этого ожидала, но к силе девушки была не готова, потому какое-то время просто кашляла, пытаясь восстановить свое дыхание. -Кто ты такая? – голос девушки теперь звучал угрожающе-холодно. Она была очень хорошей актрисой. -Лилиан, - кашель все не желал отступать, - Рио. Она нахмурилась, вглядываясь в мое лицо. Ее хватка чуть ослабла. -Неделю назад. Звонок в 5 утра. О чем он был? Мне даже вспоминать не понадобилось, ведь он застал меня на улице, по пути к резиденции, и мне пришлось тихо переводить, опасливо оглядываясь по сторонам, потому что группа находилась в зоне боевых действий и ждать не могла, но информация все же была засекреченой. -Перевод речи с диалекта деревни Звука. Двое из той команды погибли во время нашего разговора. Она отпустила меня, позволив, наконец, согнуться и восстановить дыхание. Тем временем девушка зашла за прилавок и принялась что-то листать. -Рио, значит. Я тебя представляла иначе. Было ли это из-за Итачи или из-за их ожиданий обычного шиноби с обычной чакрой, но так или иначе меня не так представляли все. Найдя нужный лист, она подняла на меня взгляд, кажется, сверяя мое лицо с фотографией. Пробежав взглядом по строчкам, она нахмурилась, опять поднимая взгляд на меня. -Здесь написано ни под каким предлогом тебя не пропускать. Ну, конечно. Он и это предвидел. -А подписано, случайно, не Итачи Учихой? На ее лице вновь отразилось удивление. Я вздохнула, после чего выпрямилась. -У меня нет никаких намерений проходить дальше. Мне просто нужно поговорить с Учихой. Или Хатаке. Срочно. Она думала всего секунду, после чего подняла трубку телефона, висящего на стене для клиентов. Набрав какую-то комбинацию, она замерла, внимательно глядя на меня, готовая в любой момент на меня наброситься, если я окажусь врагом. -Это Куро. Соедините меня с Учихой. – пауза, - в таком случае, с Хатаке. – еще одна пауза, - Какаши-сан, у меня здесь Лилиан Рио. Говорит, что ей срочно нужно с вами поговорить. – внимательно его слушает, после чего бросает, - поняла, - и кладет трубку. Девушка роходит дальше за прилавок, к двери, на которой написано «Только для персонала». -Иди за мной. Я опешила. Внутрь? Если честно, заходить в это место мне совершенно не хотелось. Бьюсь об заклад, Какаши с Итачи решили преподать мне урок за то, что слишком много знаю, и показать что-нибудь ужасное. Заметив мое сомнение, девушка тверда сказала. -Мне приказано доставить тебя к Какаши-сану любыми способами. Ясно. Значит, и правда урок. Либо это, либо они меня сейчас прикончат. Я послушно отстраняюсь от стены и подхожу к девушке. Она достает плотный мешок из одного из шкафов. -Серьезно? -Все вопросы к Какаши-сану, - безразлично бросает она, надевая мешок мне на голову. Как и ожидалось, сама штаб-квартира находится глубоко под землей, потому что мы долго спускаемся вниз, а воздух по мере движения становится холоднее, что довольно приятно после пробежки. Как ни стараюсь, не могу запомнить наш путь – уверена, она специально водит меня кругами, чтобы я не смогла потом вернуться обратно. Слышу, как открывается тяжелая дверь. Девушка толкает меня внутрь, после чего закрывает ее за моей спиной. Я развожу руками. -Мешок-то хоть снять можно? -Снимай, - голос Какаши раздается в нескольких метрах передо мной. Я стягиваю мешок и сразу же улыбаюсь. Четыре месяца без Какаши были скучными. Я и не заметила, насколько сильно сблизилась с ним. Он стоит один в просторном помещении со стеклом перед ним. Только не это. Готова поспорить, на другой стороне Итачи кого-нибудь пытает. Хороший день, считай, на смарку. Сердце сразу же ускоряет ритм. Игнорировать грехи Итачи куда проще, когда их не видишь. Скрестив руки на груди, он пристально смотрит на меня. -Тебе что было сказано, Лили? Я поднимаю палец, вжимаясь в дверь и стараясь не смотреть на то, что происходит по ту сторону стекла. -В мою защиту: прямого приказа не удовлетворять свое любопытство я не получала. Он склонил голову и посмотрел на меня, словно говоря: «Ты за идиота меня держишь?». -Если у тебя хватает ума обнаружить это место, то уж до этого додуматься могла бы. Он пристально смотрит на меня. Как оказалось, Какаши ничуть не хуже Учихи умеет наводить ужас, если захочет. Особенно, если у него выдался тяжелый день. Или тяжелые четыре месяца. -Так и будешь там стоять? Я повела плечом. -Если у меня есть выбор. – киваю в сторону окна, все еще не решаясь посмотреть туда, - Там ведь Итачи? Он кивает. -Не бойся, этого он пытает исключительно в гендзюцу. Все еще не уверенная, можно ли ему доверять, я опасливо-медленно отстраняюсь от двери. Через пару шагов мне становится видно, что происходит внутри – Итачи сидит за столом напротив весьма тучного, частично полысевшего мужчины. В его глазах шаринган. Оба бездвижны. Я нахмурилась. -Разве, его иллюзии длятся так долго? Какаши пожимает плечами. -Если нужно. Подойдя ближе, я все же позволяю себе обнять его. Он, хоть и выглядит напряженно и мрачно, все же по-братски обхватывает меня рукой за плечо, черезчур сильно обнимая в ответ. -Кто это? -Гамото. Родственник Арии. Только он успевает это сказать, как я тут же шагаю к окну и громко стучу в него. Они пытают его не верно. Итачи тут же поворачивает голову и, готова поклясться, смотрит прямо на меня. Мужчина, выпущеный из иллюзии, как и когда-то Седо, порывисто отталкивается от стола, из-за чего падает назад, захлебываясь рвотными позывами. Он выглядит совершенно неуклюже – тучный немолодой человек, не шиноби против натренированной до предела машины для убийств. Мне становится его невыносимо жалко, хоть подсознательно я и понимаю, что жалеть его вовсе не стоит. Игнорируя охваченного панической атакой мужчину, Итачи медленно поднимается. Идет к двери так же размеренно, словно за ней его ждет официант с заказанным на вечер ужином. Мне не по себе, даже зная, что он ничего мне не сделает. Когда Итачи идет так нарочито-медленно всем всегда не по себе. Какаши уже давно перестал задаваться вопросами, по какой причине я совершаю те или иные поступки, так что молча стоит позади, ожидая объяснения. Мне жалко и его – кажется, к жизни пыток, погонь и жестоких убийств лишь Итачи способен привыкнуть. Когда Итачи заходит в комнату, смотрит на меня так, словно ждал, что я именно сегодня сюда зайду. -Как давно? Я вопросительно поднимаю брови. Страх, жалость, небольшое отвращение и быстро бъющееся сердце совершенно заглушали работу головы. Глаза Итачи становятся красными, скользят взглядом вниз, останавливаются на моем сердце, после чего удостаивают взглядом еще какой-то орган, но я не могу понять, какой. Мне всегда хотелось спросить, что именно он видит своими глазами. Как глубоко может заглянуть. Как далеко. Каким он видит мир через шаринган. Но прямо сейчас мне хочется, чтобы он перестал так смотреть. А ведь он не шутил, когда сказал, что я никогда не буду себя чувствовать в полной сохранности рядом с ним. Даже, когда мы на одной стороне. -Как давно ты знаешь об этом месте? – голос звучит спокойно, буднично. Он не спрашивает, как я догадалась, что это место именно здесь – это он и так знает. Наверное, и сам глубоко внутри критикует АНБУ за такую очевидность. -Кхм... – почему-то голос выходит немного хрипло, - пару месяцев. Он не реагирует. Шаринган все так же пристально вглядывается в мои глаза. Мне кажется, что он смотрит прямо во все мои страхи, перебирает их, выбирает, какой бы лучше использовать, если придется. Мне хочется отойти назад, но за моей спиной стоит Какаши, а эти двое всегда заодно. -Пожалуйста, перестань. -Не перестану, - подходит ближе и замирает в шаге от меня. От напряжения мне хочется провалиться сквозь землю, растаять лужей перед ним, только бы не стоять вот так. Колени отчего-то трясутся, - Сколько бы я тебе не запрещал, ты все равно продолжаешь ставить себя в ситуации, которые рано или поздно приведут тебя к другой стороне этого зеркала. Может, хоть так ты начнешь, наконец, ко мне прислушиваться. Почему мне так страшно? Даже его голос звучит мягко, но отчего-то сердце предательски стучит в висках. Набираюсь смелости. Это же Итачи в конце концов. -Не хочешь, чтобы я искала тебя по всей Конохе, оставляй номер телефона, - все так же внимательно смотрит, - или клонов, или ворон, или как ты там любишь за мной следить. У меня получилось говорить без дрожи в голосе, но это только напоказ. То, как внимательно он в меня вглядывался, после чего вновь опустил взгляд к моему сердцу, означало, что он видит меня насквозь. Чуть наклонившись, он сказал: -Ужасная актриса. – я едва сумела подавить в себе желание отступить или отклониться. Все же его энергия давила на меня сильнее чьей-либо. -Если это было оскорбление, - тихо сказала я, - то ты с ним совершенно промахнулся. Он все же не сдерживает усмешки, хоть шаринган все еще пылал в его глазах. Вскоре, правда, он отступает, позволяя мне вздохнуть спокойно и, наконец, отвернуться, чтобы взять себя в руки. -Почему ты здесь, Лили? – спрашивает он уже в паре метрах за моей спиной. -Я...кхм, - провожу рукой по волосам. Меня бросило в какой-то холодный пот: с одной стороны жарко, с другой – все тело трясется и хочется завернуться в одеяло, - Поняла, какая между ними связь. Наступила звенящая тишина. Я физически ощущала взгляды двух пар глаз, сверлящие мне спину в ожидании продолжения. Я попыталась взять свое дыхание под контроль, чтобы не терять полчаса своей жизни на паническую атаку. Разумеется, мои садисткие друзья не очень-то умели ждать других: послышались шаги в мою сторону. Я решительно выставила в сторону указательный палец, после чего медленно повернулась. Итачи замер между мной и Какаши, вопросительно глядя на меня. -Хочешь, чтобы я говорила, тебе придется помочь Какаши подпирать стену. – Он не двигался, пристально глядя на меня. Сдастся или нет? – В противном случае лучше сразу отведи меня туда, - я кивнула в сторону задыхающегося всхлипами и собственной рвотой мужчину. Еще секунда и он послушно отходит назад, принимая почти идентичную Какаши позицию, разве что скрестив руки на груди вместо того, чтобы засовывать их в карманы. Какаши, словно синхронизированный с его мыслями, обвел в воздухе невидимый круг открытой рукой, словно говоря: «Продолжай». Я отошла к противоположной стене, после чего села на пол – так сердце успокаивалось быстрее. Если мои ноги все же сдадут позиции, бетонный пол окажет поддержку. Глубокий вздох. -Около 30-40 лет назад в стране Снега повсеместно велась торговля людьми. Из-за отсутствия солнца, кожа у людей получалась ненатурально-белой, волосы – светлые, глаза – голубые. Девушки из страны Снега во многих землях считаются самим воплощением красоты. Вскоре, многие из богатых правителей и влиятельных людей завели в привычку покупать себе жен, т.к. те были настолько красивы, насколько позволял их кошелек, и умели вести себя послушно и уважительно. Страна Снега, не долго думая, извлекла очевидную выгоду, начав заниматься исключительно торговлей девушек. Несколько организаций, поддерживаемые правительством, принялись похищать девушек всех возрастов, разводя их потом, как дорогих собак. Приняв во внимание красоту Арии, велика вероятность того, что ее мама была одной из подобных рабынь. – набравшись сил, я поднялась, - этот мужчина, Гамото. Документы, что вы мне от него отправили, были действительно бесполезными, но лишь потому, что ни одна из операций не является настоящей. Он лишь прикрывается этим, финансируя какой-то нелегальный бизнес. Не так уж и важно в мировом масштабе, если только этот бизнес – не Коллекционеры. – подхожу ближе к окну, вставая между двух шиноби, что до сих пор послушно стоят, прислонившись к стене. Гамото все еще борется с охватившим его ужасом. Его криков, всхлипов и редких изрыганий желчи совершенно не слышно – динамики в комнате заботливо выключены. – Посмотрите на него. Ну какой из него работорговец? Думаю, мать Арии приходилась ему кем-то: кузиной, сестрой, дочерью. Не знаю, повлиял ли он как-то на ее размещение, но попасть в руки торговца птицами для нее было действительно лотерейным билетом: влиятельные люди по всему миру, широкий доступ к информации, а постоянные клиенты становятся преданными знакомыми, которым можно доверять, ведь найти хороших тренированных птиц в наше время не просто: деревни шиноби контролируют 90% этого бизнеса, и сразу же присматриваются к покупателям поближе. Если мать была хотя бы такой же красоты, как ее дочь, готова поклясться, у нее так же были обожатели. – я сделала паузу, взвешивая все за и против, после чего добавила, - думаю, именно она это все начала. Мужчины молчали – переваривали информацию, как и я взвешивали все факты, пытаясь определить вероятность моей правоты. Да, это было притянуто за уши, но Какаши научил меня доверять моим инстинктам. Мои инстинкты кричали о том, чтобы мы проверили семью Гамото и Арии. -Работорговля в стране Снега больше не ведется. Нам стоит проверить, как именно она была устранена. Отследить передвижения Гамото, Арии и ее родителей вместе со всеми, кто может приходиться им родственниками. Стоит так же проверить возможных жертв работорговли. Общий враг, как известно, объединяет. Скорее всего, Ария – не единственный выходец из подобной семьи у Коллекционеров. Доказательств о покупке их жен нам в жизни не найти, покупатели будут достаточно умны и влиятельны, чтобы избавиться от улик, но все же проверить не мешало бы. А еще вам двоим следовало бы наведаться к Арии домой, а потом опять в страну Снега на случай, если там остались хоть какие-то архивные записи. – я кивнула в сторону Гамото, - а из него лучше бы вытянуть имя матери Арии и узнать, жива ли она. Какое-то время мы молчали. Почему-то, мне очень хотелось поскорее убраться из этого места. Присутствие множества шиноби, способных по команде убить хоть врага, хоть друга наводит на меня какую-то отягощающую тоску. А с Какаши и Итачи здесь находиться еще тяжелее, поскольку именно в таких местах они проявляют черты хладнокровных убийц. Черты, которые делают любовь к ним очень тяжелой ношей. Рука Итачи ложится на мое плечо, заставляя вздрогнуть. -Я найду тебя. Я киваю, хоть и знаю, что конкретно эта фраза, скорее, означает расставание, чем скорую встречу. Он чуть сжимает мое плечо – максимум нежности, на которую он сейчас способен – после чего выходит за дверь, чтобы вновь приступить к допросу. Бедный Гамото, кажется, едва сохраняет рассудок. Увидев Учиху, он судорожно принялся отползать к противоположной стене. Его глаза бегали в таком ужасе, что даже мне стало не по себе. Есть что-то невероятно пугающее в людях, которые медленно сходят с ума. Пусть они и безобидны. В полупрозрачном отражении Какаши вижу, как он складывает печати. Как и ожидалось, следующее, что я помню – как мы стоим у входа в ресторан, в котором теперь полно народа. Солнце куда выше, чем должно – я потеряла час или около того. На сгибе локтя обнаружился пластырь, на пальцах - остатки маслянистой черной краски, а глаза, нос и горло были настолько сухими, что я закашлялась. Пока на мне стояло гендзюцу Какаши, у меня взяли кровь, может, образец волос, сняли отпечатки пальцев и еще черт знает что сделали. Какаши тихо прокомментировал: -Протокол. -Кхм, - я прочистила горло, - что дальше? -Мы откроем тебе доступ к архивам. Всем, даже закрытым, - он направился к резиденции Хокаге, я пошла следом, - мы с Итачи проверим страну Земли и Снега. Дальше будем смотреть по ситуации. Я едва поспевала за ним. По какой-то причине от Какаши исходила энергия, говорившая о том, что трогать его не стоит, потому я молча семенила за ним. По прибытии в резиденцию, мы тут же направились к Цунаде, где Какаши подробно изложил наш план действий. Она дала ему зеленый свет. Она всегда дает ему зеленый свет. Какаши вместе со мной прошелся по нескольким кабинетам, где проводились собрания, дабы проверить, нет ли там никого невидимого, но если честно, на данный момент выяснить больше информации о Арии было куда важнее, так что на исследование резиденции мы не стали тратить слишком много времени. Оставив меня в отделе архивов, Какаши молча удалился. Что это с ним сегодня?

***

Итачи пытал Гамото уже не один час. Он использовал на нем все свои самые ужасные иллюзии и приемы запугивания, но результатов так и не получил. Мужчина, без сомнения, до ужаса боялся Итачи. Он кричал так громко, отбивался так рьяно и умолял так жалостно, что Учихе было его едва ли не жалко. В какой-то момент он даже заволновался, что переборщил и свел бедного с ума. Какаши пытался вытянуть из Гамото хоть что-то со вчерашнего вечера. Он совершенно вымотался и истощил все свои силы – это было написано у него на лице. Итачи думал, что небольшая передышка поможет, но, закончив с Лили, Какаши вернулся с точно такой же мрачной тучей над головой. Правда, успел захватить им обоим по чашке горячего кофе. Хоть какое-то успокоение. Под незатихаемые всхлипы Гамото они уселись на полу в смотровой. Оба в молчании. Оба не в самом лучшем настроении. -Он несомненно защищает кого-то любимого, - сказал Итачи, потягивая обжигающий кофе. Какаши вздохнул. Не смотря на то, что день назад они были в тупике и совершенно об этом не волновались, теперь, получив зацепку, им обоим казалось, что часы тикали черезчур быстро. Может, потому, что обоим хотелось как можно скорее покончить с этим делом. -В принципе, мы можем выдвинуться в страну Земли и без этой информации. -Дай мне еще день. Он уже сломался, осталось не долго. -Уверен? – недоверчиво спрашивает Какаши. Итачи утвердительно кивает. В душе отчего-то пусто. Может, усталость, может, десятки лет в цукуеми. Почему-то хочется закрыть глаза и никогда больше их не открывать. Именно в такие моменты Итачи ненавидит свое небезразличие. -Я не понимаю, как ты это делаешь, - тихо добавляет Какаши. Итачи и сам не понимает, но все же решает ответить: -Ты просто продолжаешь идти. Хатаке поворачивается, вопросительно взирая на Учиху. Да, философ из него никакой. -Когда тебе больно, страшно, тошно... – глоток кофе, - вместо того, чтобы давать себе время осознать, ты продолжаешь идти. Не особо понимаешь, куда идешь, конечно, - усмехается, - но когда доходишь до цели, то уже все равно. Какаши еще секунду смотрит на друга, после чего возвращает свой взгляд к стене. -Звучит жалко. -Так и есть.

***

За всеми моими динамичными переводами и полуночными звонками я успела забыть, насколько же на самом деле скучно перерывать архивы. Время начинает бежать по каким-то странным правилам, то замедляясь до невозможности, то забирая целые часы из жизни. Мои глаза болят уже довольно давно. Теперь еще и строчки скачут вверх-вниз, делая чтение абсолютно невозможным. Я потираю переносицу. Нужно отдохнуть: подышать свежим воздухом, пообедать, выпить кофе. Незамедлительно решаю именно этим и заняться, а то сидеть одной в огромном кабинете архивов невероятно тоскливо. На улице опять прохладно, а солнце клонится вниз. Сколько же времени я провела за этим делом? Это не главный вопрос. Главный – это сколько еще времени я проведу. Спина с шеей болят и ноют, потому я лениво потягиваюсь, сразу же вспоминая Шикамару и искренне жалея его за убийственно-скучную работу. Не помню, как дохожу до кафе, не помню, как заказываю себе уже, наверное, ужин. Весь мир, словно, поставлен на паузу. Мой мозг не способен нормально анализировать поступающие данные. Кофе. Необходим кофе. Как спасительный огонек, вижу розовые волосы. Главная больница находится в паре кварталов от резиденции – весьма удобно для Хокаге-самы, чтобы быть в двух местах одновременно. Я чуть приподнимаюсь и машу ей рукой. Сакура выглядит ничем не лучше меня – тоже устало смотрит перед собой, пытаясь собрать мысли в кучу. Меня она замечает не сразу, но так как я сижу за столиком на улице, то непременно мелькаю в переферии ее зрения. Она устало улыбается и идет в мою сторону. -Не отвлекаю? – интересуюсь, протягивая ей половину пирожного. -Ни сколько, - с энтузиазмом принимает пирожное и, опустившись напротив меня, сразу же кусает его так, словно не ела уже целые сутки. К нам оперативно подбегает официант. Сакура, даже не глядя в меню, заказывает себе кофе и несколько пирожных – значит, понравились. Когда зеленые глаза проходятся по моему лицу, она улыбается. -Итачи работой завалил? Поджимаю губы, медленно кивая. Хотя, если подумать, это скорее я их работой завалила. А откуда она знает, что Итачи в деревне? Тут два варианта: -Он и тебе работы прибавил, или ты видела Саске? Официант приносит заказ так же быстро, как Сакура его сделала. Она, не задумываясь, принялась за пирожное, не забыв запить его свежезаваренным кофе. -То и другое. Но с ним мы только парой слов перекинулись, так что, скорее, поняла по травмам привезенного ими заключенного. Усмехаюсь. И с каких это пор мне подобные вещи кажутся смешными? -Как у вас с Итачи? – интересуется она. -У нас все, как обычно, сложно и в то же время до невозможности просто. Хмурится. Ничего, когда-нибудь и у нее все будет точно так же. -Как у вас с Саске? – спрашиваю, откусывая от пирожного. Сакура пьет кофе, после чего совершенно спокойно отвечает: -У нас, тоже как обычно, ничего. В последнее время Сакура отчего-то рационализировала их с Саске взаимоотношения. Может, усталость сказывалась. Мне казалось, что вот еще немного, и он ее навсегда потеряет. В конце концов, как долго человек может прожить на пустых надеждах? Да еще и при таком наличии других кандидатов, как у Сакуры. -Этот придурок влюблен в тебя, ты же знаешь. Она отрицательно качает головой, то ли показывая, что не верит в это, то ли говоря, что этого не достаточно. -Ему просто страшно. Даже мне открываться страшно, а уж при виде тебя, он бежит, как трусливая девчонка. Сакура почему-то смеется. -Тебе это и правда так важно, Лили? Я пожимаю плечами. -Он несчастен. Дошел до того, что у его брата более богатая социальная жизнь. Мне его искренне жаль, особенно потому, что он сам себе создает проблемы. Она кивает. -Да, только вот мне-то его проблемы зачем? Я решила не изобретать колесо и повторить слова, когда-то сказанные мне Какаши: -Потому, что никто другой не сделает тебя счастливой. – помедлив, я добавила, - ну, и несчастной. Мы же о Саске говорим. Она вновь засмеялась. Не знаю, почему, но мне очень хотелось, чтоб эти двое были счастливы. Ждать месяцами Итачи, надеясь хотя бы на час его времени, я им почти что завидовала. Они хотели друг друга и были рядом. Месяцами, годами рядом. По каким-то глупым причинам они считают, что самой лучшей идеей для них будет избегать друг друга. Только вот Сакура никому другому не может ответить взаимностью, потому что сердце ее давно уже занято, а он погружается во мрак в одиночестве. Словно по закону подлости, как только я расслабилась и пришла в себя, изнеоткуда появился Итачи. Я поняла, что он стоит у меня за спиной, по черезчур быстро поднятому взгляду Сакуры. -Сакура, - сказал он вместо приветствия. -Привет, - кивнула ему она. Кажется, с тех пор, как мы были вместе, она немного потеплела к Итачи. Она больше не сторонилась его, а во взгляде и голосе не было холода. С ними происходило то же самое, что и с нами с Саске – они учились быть в жизнях друг друга, потому что у них не было выбора. Тяжелая рука легла на мое плечо в то время, как другой он твердым движением положил на стол деньги, заплатив за наш ужин. Ну, почему он не мог эти деньги кинуть, как Наруто? Почему он все всегда должен делать со своими аристократическими манерами? Мне казалось, что 50% его привлекательности появлялись прямиком оттуда. -Идем, - как обычно, приказ. Я, конечно, не против – мне льстит его одобрение. В конце концов, лучше комплемента моему уму, чем его полуночные звонки и вечное втягивание в его миссии, и быть не может. Не смотря на это, всякий раз, когда он отдает мне приказы, мне хочется воспротивиться. В конце концов, именно противостояние свело нас вместе. -Извини, - вновато улыбаюсь Сакуре, быстро допивая мой кофе. -Ничего, - улыбается она, - твой черед сбегать с наших встреч. Я крепко обнимаю ее на прощание. Мне несомненно хочется провести больше времени с Сакурой. Не жалкие 20 минут в ее перерыв, а настоящий день пустых, но приятных разговоров. В голове рождается идея. А не устроить ли нам ужин на четверых? Может, и устроить, но совершенно точно не в ближайшее время. Итачи ждет меня чуть поодаль. Я позволяю себе обхватить его сильную руку, вбирая в себя его тепло. Он медлит, но вскоре, чуть отстранившись, приобнимает меня за плечо. -Выяснил что-нибудь? -Ее зовут Ритада. – пауза, - или звали. -Что с Гамото? Итачи глубоко и размеренно вздыхает. Подавляет в себе что-то. -Не забивай себе голову, это сейчас не важно. Значит, мертв. Или будет убит. Или сходит с ума. Самое ужасное – Итачи думать об этом так же больно, как и мне. Вот только он не может себе позволить свалить это на кого-то другого и посмотреть в другую сторону. Обхватываю его рукой в ответ, прижимая ближе. Ему, конечно, легче не станет, но хотя бы он будет знать, что не один.

***

День катился по наклонной, давя на нервы все сильнее. Сколько десятков лет он провел в иллюзии, пытая Гамото? Может, даже не десятков, а сотен. Под конец ему уже не хватало фантазии, да и, если честно, безумно хотелось сдаться. И все это ради одного жалкого имени, которое могло оказаться неверным. Итачи перешел в свой привычный бесчувственный режим, когда он просто делает и не думает. Так через подобные вещи проходить проще. Только вот возвращаться обратно невероятно тяжело и болезненно. Ничего, не самый худший день в его жизни. Самый худший навсегда остался позади, его ничто не переплюнет. Значит, ему по силам абсолютно все. Лили видеть тоже было тяжело. Он, конечно, совершенно не жалел о том, что снова заставил ее бояться, но на душе все равно было мерзко. Именно сейчас он понимал, что никаких отношений и никакого счастливого конца у них не получится. Она всегда будет лезть не в свое дело, в конце концов он сам ее в это втягивает. А ему придется всеми силами стараться, чтобы совету не захотелось ее убрать за любознательность. Пусть, Данзо и мертв. Пусть, в совете теперь состоит не один друг, которому он доверяет. Если он что-то и понял за свою насыщенную жизнь – так это то, что никогда нельзя исключать никакой возможности. Он нашел ее в кафе. Они с Сакурой, несомненно, говорили о его брате – это можно было понять по едва заметному румянцу на щеках Харуно. Как бы она не старалась забыть его, для Саске в ее сердце всегда будет отдельное, особое место. Как, впрочем, и для Итачи в сердце Лили. Он смотрел на нее какое-то время издалека и понимал, что не должен был целовать ее в тот вечер. Она смеется. В ее глазах сейчас покой и привязанность. У нее есть верные друзья, семья и «вторая» семья в зеленых костюмах. Она умеет быть счастливой. И она заслуживает этого. Итачи же с каждым днем опускается все ниже, берется за миссии все грязнее. Он не оставит эту жизнь, даже ради нее. С его могуществом и уже выработанной привычкой игнорировать собственные чувства было бы настоящим свинством перекладывать подобные задания на таких, как Какаши. Ведь жизнь Итачи была сломана больше десятка лет назад, так зачем же ломать ее еще кому-то, если такой, как он, уже есть, если хуже уже быть не может? Лили была его спасательным кругом, маленьким кусочком удовольствия в мире отчаяния и ненависти. На короткое время их редких встреч она заставляла его поверить в нормальность его жизни. Это с его стороны было еще большим свинством. Нет, только не с ней. Он может страдать – это его работа. Но она не должна. Она, как обычно, все ему простила. Доверчиво прижалась к его руке. Это было так трогательно, что ему захотелось сделать ей больно. Чтобы наконец-то поняла. Но рука помимо его желания обхватила ее хрупкие плечи и прижала к себе. Все же невероятно приятно, когда кто-то хочет тебе принадлежать. И никогда не пытается тебя изменить. Перекинувшись парой слов, они направились к резиденции. Идти до нее было минут 5 от силы, даже меньше. Поэтому, вскоре они прибыли в отдел архивов. Лили прошла к столу, на котором лежала целая куча каким-то образом рассортированых папок и бумаг. Ее стиль работы ему был совершенно непонятен. Казалось бы, у нее на столе был полный хаос, но она умудрялась держать это все в голове, сортируя, анализируя. Привычка – великое дело. -У меня, пока, ничего. На страну Снега так много записей. – устало проводит рукой по волосам. – Вы с Какаши скоро уходите? -Полчаса. Итачи так и остался стоять у входа, не решаясь ступить дальше. Впервые в жизни он не знал, что ему делать. Мысли метались от собственных отношений к Коллекционерам, а рациональный мозг опьянел от эндорфинов и не мог точно определить, к лучшему будет его исчезновение из ее жизни, или нет. Лили не сразу, но замечает, что с ним что-то не так. Она подходит ближе и молча обнимает его. Итачи, помедлив, обнимает ее в ответ, проклиная весь свет за свою слабость. Он смотрит на нее и не понимает. Не понимает ее поступков, ее выборов и ее реакции на все, что он делает. Он умеет их предсказывать – с каждым днем все лучше и лучше – но никогда не может их понять. Эта миссия давит на нервы. Слишком близко к сердцу он ее принял. Итачи потерял свой рациональный взгляд извне. Ему хотелось раздавить Арию и всех, кому хватало смелости стоять за ее спиной. И эти мысли совершенно реальны. Они пугают его и опьяняют. Самое сложное – это иметь достаточно сил и возможностей, чтобы собственноручно вершить правосудие, но всякий раз находить в себе силы остановить себя, потому что знаешь, что это не верно. Так, может быть, лучше для всех. Но все же не верно. Прикосновение холодной руки к щеке отвлекает от мыслей. Он опускает взгляд на Лили. Она смотрит на него без всякого страха, с одним лишь волнением в глазах. Дура. Волновалась бы лучше за себя. -У нас появилась зацепка. Это хорошо. Все, что ты сделал, уже не взять обратно. Выкинь из головы. У тебя есть цель. Прямо сейчас важно только это. Он усмехается. Не может понять, звучит ли она, как Шисуи, или как Фугаку. Откуда в ней взялось столько проницательности? Когда он был для нее закрытой книгой, было намного проще. Ведь никто и никогда еще не заглядывал так глубоко в его сердце. Страшно. Даже ему. На ее лицо приятно смотреть. Почему-то лишь эта мысль вертится в голове на фоне остальной мешанины. Ее лицо, какое-то свежее, светлое, спокойное. А, может, просто родное. В ее глазах, как всегда, смесь уважения, страха, восхищения и любви. Она смотрит на него так же, как когда-то смотрел его младший брат – как на всемогущего всезнающего бога. Даже смешно. Ведь самому Итачи от себя просто тошно. Лили понятия не имеет, что ей делать. Это выглядит довольно забавно. Вместо ненужных вопросов и пустых разговоров она решает просто его поцеловать. Нет, не просто – в уголок губ, так, как умеет только она. Он, конечно, поддается. Итачи не может оставить подобную ласку проигнорированной. Не удержавшись, разворачивает ее спиной к стене и медленно заставляет на нее облокотиться. Любовь и правда самый настоящий наркотик. Наркотик, которого у Итачи с десяток лет не было вообще. И теперь ему из всех людей сложнее сказать себе «нет». Она прерывает поцелуй. Внимательно смотрит ему в глаза. Еще немного и сила ее взгляда сможет посоперничать с его собственной. -Ты ведь знаешь, что тебе не обязательно все время быть сильным? – тихо спрашивает, доверчиво прижимаясь щекой к его руке. Ну почему всякий раз, когда он ведет себя, как скотина, в ответ получает все ту же любовь и преданность? Это, пожалуй, хуже ненависти. Это как удар в под дых. -То, что ты видишь сейчас, - это вовсе не сила. Чуть повернув голову вбок, она оставляет поцелуй на его ладони, после чего легко отталкивает, чтобы вновь вернуться за работу. Уже на пути к своему столу, она говорит: -Не совершай ошибок своего брата. Ты умнее подобного. Он усмехается. Маленький диктатор. Всегда найдет, где его поправить, и всегда попадет прямо в точку. -Как скажешь. – может, она и не знала, что творилось в его голове. Может, прекрасно все видела. Ему это не важно. Она просит его не отстраняться, как делает Саске. И он не будет. В конце концов, он пытается спасти ее сердце, а не свое. Но она и сама достаточно умна, чтобы во всем разобраться, так что он не будет перетягиваться ответственность на себя. -Я бы пожелала тебе удачи, - поднимает на него свой взгляд, опускаясь за стол, - но тебе она, кажется, не нужна. – вздыхает, - ни удача, ни осторожность. – делает паузу, после чего едва заметно улыбается, - но я все равно буду волноваться. – она склоняет голову, оглядывая его с ног до головы, - Я люблю тебя, Учиха. – еще до того, как он успел ей ответить, она бросает в него очередной приказ, - А теперь заканчивай тратить мое время и найди мне лучше что-нибудь в стране Земли. Он шутливо отдает ей честь, после чего исчезает. Какаши впервые в жизни пришел раньше времени и уже ждал его у ворот. Странно. Все в этой миссии очень странно. Вместе они устремляются к стране Земли – их первой остановке. На душе все так же мерзко. Гамото, похоже, окончательно потерял свой разум из-за иллюзий. Итачи это не нравится. Работать чисто – это его гордость. Но в такие времена, как сейчас, на чистоту у него попросту нет времени. Разговор с Лили, с другой стороны, принес некое успокоение – переложил груз ответственности на нее. И теперь в голове было на одну проблему меньше. «Все, что ты сделал, уже не взять обратно. Выкинь из головы. У тебя есть цель. Прямо сейчас важно только это.»