Знание или сила: Потеря контроля

Итачи вел себя странно, что в его случае наводило на меня скрытый ужас. Что творилось у него в голове, было не ясно. То он по-бытовому расслаблен, то мрачно-молчалив, то сбит с толку, словно прыщавый подросток. Почему-то любое его состояние так или иначе останавливалось именно на задумчивости. Даже его взгляд терял частичку своей силы из-за того, что мыслями его хозяин был где-то совершенно не здесь. К счастью, он не стал наблюдать за мной слишком долго – тактично удалился ко сну. Это, кстати, было чем-то новым. Когда через пару часов я зашла в спальню, он даже не проснулся. Еще бы. Преодалеть такое расстояние за сутки. Он лежал на спине поверх одеял с головой, чуть повернутой к окну. Его лицо было до странного умиротворенным. Будить его мне совершенно не хотелось, потому я заварила себе травяной чай, села на кровать рядом с ним, облокотившись на стену, и перечитала свои записи, пересмотрела карты, дополнила какие-то заключения. Покончив и с этим, я провела рукой по его голове в надежде, что он от этого проснется. Он и правда открыл глаза на несколько мгновений, посмотрев куда-то сквозь меня, но после вновь отошел ко сну. Бедный. Интересно, как давно он не отдыхал. Внутренний голос усмехнулся. Да, наверное, лет с 7 – с того момента, как начал проходить миссии.

***

Когда Итачи открыл глаза, первым делом заметил, что на удивление хорошо отдохнул. Как бывает при пробуждении от очень глубокого сна, двигаться совершенно не хотелось. Лили сидела рядом, перебирая пальцами его длинные волосы, даже сама того не замечая. Она, как обычно, читала какой-то учебник. Итачи не видел его обложки, но судя по размеру и упорядоченным серым линиям, проглядывавшимся внизу страниц, это был какой-то справочник, или словарь. Чуть повернув голову, он поудобнее присмотрелся к девушке. Она опустила взгляд на него, после чего, выпустив прядь волос из руки, провела по его голове. -Не знала, что ты умеешь так спать. Ее пальцы переместились на его щеку, после чего опустились до шеи, проведя по цепочке, обведя ее три идеальных круга. Он перехватил ее запястье. -Говори по делу, Рио, пока я тебя не раздел. -Тебе так нравится, когда тебя гладят по голове, или тебе просто неловко? – усмехнулась она. Как обычно, в точку и с тем, и с другим. Мужчина чуть сжал ее запястье, применяя свой самый пристальный взгляд. Лили продолжала улыбаться, хотя книгу все же отложила. Битву взглядов она проиграла, как и всегда, но умело скрыла это, потянувшись к бумагам на тумбочке. -Значит, так. Организации работорговли все, как одна, прекратили свое существование по случайным причинам. -Значит, вовсе не по случайным. Она кивнула, чуть поджав губы. -Этого нам, правда, доказать не удастся. Может, какой-нибудь экономист и найдет связь с Коллекционерами у тех компаний, что обанкротились, но поджоги, взломы и «случайную» - она сделала кавычки пальцами, - плохую рекламу мы никогда в жизни не докажем. - она бросила взгляд на следующую страницу, - Все девушки, дела которых вы с собой взяли, теперь уже мертвы. Как оказалось, после краха работорговли все их бывшие клиенты, как один, принялись избавляться от товара. Этого мы тоже, кстати, доказать не сможем. На этих Итачи было наплевать – они принадлежали к проблемам куда более местного уровня и его работы никак не касались. -А вот Ритада – очень даже интересная женщина. О ее родителях, как и предполагалось, ничего не известно, но один из них был совершенно точно болен, потому что она унаследовала целый букет психических заболеваний: от паранои и шизофрении, до наистраннейших фобий, вроде боязни столовых приборов и красных овощей и фруктов. Итачи нахмурился. Ему, вдруг, показалось, что он это уже где-то слышал. -У тебя есть ее дело? – спросил он, приподнимаясь на локтях. Лили протянула руку и выудила из стопки папок тонкий файл. Итачи сел, как и она прислонившись к стене. Фотография была ему не знакома. Подобное лицо он бы не забыл. Оно было одновременно и фарфорово-прекрасным, и зловеще-жутким, наверное, от отражения сумасшествия в голубых глазах. -Ей, кстати, повезло по сравнению с другими проданными девушками – ее муж полюбил. Тот продавец птиц, которого вы с Какаши привезли из страны Земли, вложил чертову кучу денег на то, чтобы она жила в комфорте и не была опасна ни для окружающих, ни для самой себя. Он не был ее мужем, как мне сначала показалось. Он его родной брат, соответственно – дядя Арии. А отец ее, - она выудила какую-то расписку из файла Ритады, - умер еще до пропажи жены. Какой-то несчасный случай, но подробностей нигде не указано. Как пропала Ритада, тоже не уточняется. Вроде бы, в один день просто исчезла. – она вновь протянула руку к стопке документов, найдя среди них анализ ДНК, - судя по результатом сравнения ДНК, у Арии с Гамото лишь частичное совпадение. Думаю, он был братом Ритады, в крайнем случае – кузеном. Между ним и продавцом птиц я не нашла никаких связей. Возможно, они оба просто подчинялись Ритаде, а потом Арии. – перевернула страницу в блокноте, - До того, как у нее окончательно поехала крыша, Ритада пыталась начать вполне себе законное движение по освобождению сексуальных рабов. Правда, в стране Земли тогда было довольно много богачей, пользовавшихся подобными услугами, так что поддержки она не получила. Неожиданно затихла около 15 лет назад – думаю, тогда и положила начало Коллекционерам. Через год скончался ее муж, а еще через год она исчезла. Арии тогда было всего 10, так что кто взял управление организацией на себя, неизвестно. – она перевела дух, сделав пару глубоких вздохов. Итачи усмехнулся, положив руку ей на колено. -Не торопись. -Не могу. У меня голова раскалывается от полученной информации. Нужно ее куда-то деть. -В таком случае, продолжай. -Смотри, - она достала карту мира среднего размера. Несколько стран вокруг Конохи были закрашены зеленым маркером, образуя собой подобие кольца. Итачи понял ход ее мыслей сразу. Страна Ветра, Земли и Снега были весьма достойными соперниками и поодиночке. Вместе же они могли не только численностью и силой взять страну Огня, но и перекрыть в нее любой импорт и экспорт продуктов, разорвать все сделки и осадить, оставив, считай, умирать с голоду. Единственная большая страна, что могла бы им пригодиться – это страна Молнии. Она у Лили была отмечена жирным знаком вопроса. -Как она получила Юки и Иву, мне понятно. Единственная деревня, что стоит под вопросом – это Суна. Хокаге-сама отправила туда Наруто, чтобы он лично обговорил все с Казекаге. Страна Ветра, по какой-то причине, стоит у них в приоритете, потому что в ней в пять раз больше баз, чем в остальных местах. Хотя логичнее было бы вести свои дела из Юки – там самые хорошие технологии. Итачи кивнул, глядя на карту. -Что насчет страны Огня? Она пожала плечами. -В стране Огня есть ты. -Вообще-то, - возразил он, - на протяжении этих десяти лет я играл не за эту команду. -Вообще-то, - с как можно более выразительной интонацией сказала Лили, - ты просто стоял не на той стороне поля. Усмешка. Сколько недосказанностей повисло в воздухе, сколько правильно сделанных выводов. -Даже если мы предположим, что ты права. Гипотетически, - добавил он не столько для Лили, сколько для тех, кто мог ненароком их подслушать, - они бы об этом не узнали. -Уверен? – она посмотрела на него. -Поверь, они бы не стали лезть к людям, с которыми я работал. -Что, если они и были людьми, с которыми ты работал? Он отрицательно покачал головой. -Их цели были разве что не полными противоположностями. Она замолчала, задумчиво глядя на карту. -В таком случае, у нас есть что-то, что им не по зубам ни сейчас, ни 10 лет назад. Итачи догадывался, что это был так называемый «дух огня». Коноховцы, как и большинство жителей страны, были невероятно-преданными. Он тому самое яркое доказательство. Работорговли на их территориях никогда не было, а люди, хоть и не были честнее остальных, но своих все же не предавали. Можно сказать, страна Огня была несколько обособлена от остального мира. В то время, как все другие страны обменивались договорами, заключали дружественные браки и боролись за экономическую власть, страна Огня работала над своими способностями, взращивала крепкие и древние семьи, чтила традиции ушедших поколений. Лили бросила взгляд на часы. -Через час я встречаюсь с Сакурой. Хочу побольше разузнать о заболеваниях Ритады. Если какие-то передались и Арии, возможно, ее будет не так сложно предсказать. А тебе, - она вновь повернула к нему голову, - стоит проверить, нет ли Ритады в наших базах данных: среди заключенных или казненных. Он бросил ей весьма однозначный взгляд, на что она лишь непринужденно пожала плечами. -Тебе же нравится, когда я говорю тебе, что делать. Он кивнул, вновь возвращая взгляд к стене, решая, какой шаг совершить дальше, хотя глубоко внутри уже давно все решил. -Нравится, - обхватив рукой ее тонкую ногу, он резким движением стянул ее вниз, заставляя лечь поперек кровати, - но помыкать мной – услуга не бесплатная. -Вообще-то, - она поднимается на локтях, уверенная в том, что сможет отвертеться, - у меня не так много времени. Пытается подняться, но Итачи лишь толкает ее обратно, все еще с усмешкой глядя на нее сверху вниз. Уж что-что, а доказывать Лили, что она не права, он любит. Особенно, если это так удачно совпадает с обладанием чем-то настолько желанным. -Вообще-то, на твое время, Лили, мне наплевать. -Ты это серьезно? – злится. Это почему-то тоже приятно, - Так, значит, выглядит твое «сексуальное насилие»? – очевидно, так же обижается за его иллюзии. Ну, максимум, что он мог для нее сделать – так это стереть их из ее памяти, что он весьма успешно проделал, так что пусть обижается, сколько хочет – кошмарами они теперь возвращаться будут лишь ему. -Если ты получаешь от этого удовольствие, я не считаю это насилием, - парировал он, наклоняясь и наконец дотрагиваясь губами до ее тонкой шеи, одновременно чуть сжав ее рукой. Лили порывисто вздыхает и помимо воли выгибается, в то же время слабо пытаясь его оттолкнуть. -Если тебе на столько не нравится моя близость, - насмешливо выдыхает он ей в ухо, - тебе не стоило соглашаться на мое предложение. Кусает ее в шею, пока, нежно. Нужно быть осторожным и не делать своей девочке больно. Хотя, если судить по ее яркой реакции, ей нравится, когда он становится немного грубым. -Ты не можешь отличить правду от шутки? – своим осуждающим голосом спросила она, что теперь звучал просто очаровательно с полустонами в каждом пробеле. -Я, разве, похож на человека с хорошим чувством юмора? – тихо протянул он, опускаясь к ее ключицам. Лили уже не сопротивлялась. Одна из наиприятнейших вещей, что он заметил еще с первой их встречи, - она совершенно не могла ему противостоять. Он избавлял ее от одежды быстро, а вот целовал наоборот – медленно, оставляя нежные укусы то тут, то там, наслаждаясь тем, как напрягалось ее тело и как она сжимала его плечи и кусала нижнюю губу, чтобы не застонать. Как всегда, между ними шло противостояние. Но противостояние приятное – когда победитель известен заранее, и игроки, скорее, ради приличия не сдают свои позиции. Он чуть приподнимается на локте, чтобы видеть ее лицо – чтобы зарегистрировать доказательство его власти над ней. Чуть сжав ее сосок еще раз, он переносит свою руку ниже и совершенно без всякого предупреждения и «прокладывания пути» вводит в нее два пальца. Все ее тело напрягается, а пальцы едва ли не до крови впиваются в его руки. Между бровей на какую-то жалкую секунду ложится морщинка. Она шумно глотает ртом воздух, что несколько заглушает зарождающийся в горле стон. На то, чтобы заметить его пристальный взгляд, ей не требуется много времени. Почти сразу же она накрывает рукой его глаза, но он, не отставая, перехватывает тонкое запястье, прижимая его к подушке рядом с ее головой. Она издает какой-то умоляющий стон и даже осмеливается встретиться с ним взглядом на мгновение. Она ищет опоры, поддержки, защиты. Глупая. Они сейчас соперники. А бъются на поле боя, где у него есть все преимущества. Приятно. Как мужчине. Пытаясь восстановить хоть сколько-нибудь самообладания, она сжимает его волосы в свободной руке и настойчиво притягивает его для поцелуя. Правда, и его доминировать у нее не получается. В который раз приходится игнорировать свои порывы укусить ее так, как хочется, лишить кислорода, лишить возможности двигаться, подавить и подчинить, насколько это было возможно. Но грубое грязное животное нужно контролировать, иначе он за доли секунды превратит ее желание в самый настоящий страх. Итачи всегда был против применения силы, особенно сексуального характера, потому откуда в нем взялось столько собствинничества и прямо таки хищных, порой жестоких мыслей, он понятия не имел. Но в сочетании с любовью и желанием защитить ее это приносило какое-то болезненное, наркотическое удовольствие. Резкая боль и привкус крови во рту. Но то был не он, а Лили. Совершенно не подозревая о том, что творилось у него в голове, она бросала смелый вызов его самоконтролю. Ему очень хочется позволить себе чуть больше, хотя бы ради того, чтобы она сдала свои позиции. Наклоняется чуть ниже, прикасается к нежной шее губами, ведет дорожку горячим дыханием и кусает ее где-то между шеей и плечом, при этом чуть глубже и резче входя в нее пальцами. Она стонет, но не понятно, от боли или наслаждения. До боли сжимает его волосы, а руку, что он все еще прижимает к кровати, напрягает так, что ему кажется она вот-вот повредит себе мышцы. Чувствует вкус ее крови во рту, а чувствительное обоняние узнает запах, сразу же возвращая его ко всем моментам, когда он его чувствовал. Не самая приятная мысль в подобной ситуации. Вкус у всей крови совершенно одинаковый. Обычно, она попадала на язык при совершенно не приятных обстоятельствах, но сейчас отвращения не вызывает. Напротив, является доказательством его власти. Быстро переместив голову чуть выше, он кусает ее прямо под скулами. Захватывает зубами куда больше площади, но не прокусывает кожу до крови, лишь пугает ее на секунду. Слетевший с ее губ громкий стон весьма некстати разрывает тишину, загоняя последние его остатки здравого смысла в угол. Итачи предпринимает попытку остановиться, но Лили, как всегда, добивает его в момент слабости, чуть подняв голову и сомкнув зубы уже на его шее. Боль электрическим разрядом пробегает по телу, принося отчего-то свободу. Он отпускает ее руку, достает пальцы и, сжав обеими руками ее волосы, заставляет смотреть себе в глаза. Еще больше силы, она чуть хмурится от боли. -Тебе не стоит бросать мне вызов, - как-то черезчур ожесточенно щепчет он, почти касаясь своими губами ее. Резкая боль возле лопаток заставляет его напрячься, а потом немного выгнуться, пока она ведет ногтями ниже, вжимая их в кожу без всякой жалости. -Повтори-ка это еще раз, Учиха. Кажется, он слишком сильно влияет на нее. Почти все его нездоровые жестокие наклонности так или иначе находят свое отражение в ней, проявляя себя в самый неожиданный момент. Правильно ли это? Должен ли Итачи чувствовать ответственность за то что из невинной девушки превратил ее в ту, что перед ним сейчас? Может это и эгоистично, но ему это нравится. Теперь, она найдет счастье только с ним, с тем, кто заставляет ее меняться. Как всегда, она загнана в угол. Еще даже не знает об этом. Ну, война так война. Он сжимает ее плечи намеренно-сильно, после чего почти со всей своей скоростью поднимает и прижимает к одной из стен – сам не замечает, к какой. Она чуть вскрикивает, оглушенная ударом. Пытается опустить голову ему на плечо, чтобы отдышаться, но он смыкает руку на ее шее, сжимая тонкий подбородок между большим и указательными пальцами, заставляя смотреть себе в глаза. Она это, правда, делает без тени страха. Появляется весьма сильное искушение проверить, как далеко она позволит ему зайти. Чуть сжав ее шею, он говорит: -Ты ведь понимаешь, что я могу сделать тебе по-настоящему больно. Пинок в корпус. Не по чувствительным местам, а намеренно выше. Удар, правда, жалковат, особенно по отношению к Итачи. -Сколько же в тебе самолюбия. Он усмехается, не без удовольствия разглядывая ее решительное лицо. Оно не смягчается, хотя она и вжимается в стену. Забавно, что не физическая сила пугает ее в нем, а именно его глаза. Шаринган вспыхивает без его разрешения, открывая слабое мерцание чакры вокруг Лили. Чакра ее невероятно-спокойна, хоть сердце и бьется быстрее обычного. Ее кровь приливает к лицу, сердцу, легким и ниже – к ногам. Артерии расширены, а в мозг поступает переизбыток кислорода. Возбуждение в теории выглядит не так сексуально, как снаружи. Итачи дотрагивается до ее груди, все еще удерживая другой рукой ее голову. Ее сердце сразу же ускоряется, а легкие сначала шумно выталкивают из себя воздух, чтобы по новой глубоко вздохнуть. Это, правда, ни сколько не отрезвляет – напротив, только ухудшает головокружение. Он медленно и совершенно нежно проводит рукой вдоль ее талии, чувствует, как она помогает ему избавиться от штанов. Внезапная нежность ее прикосновения к его щеке практически равносильна подавителям чакры – она заставляет его расслабить свои руки, позволяя Лили легко оттолкнуть их от себя. Он обещал себе, что в этот раз не поддастся ей. Проиграл. Под небольшим давлением ее рук он послушно отходит назад и садится на кровать. Ну, хоть не на колени – и на том спасибо. Она нежно проводит рукой по его шее. -Это все, на что тебя хватает? Итачи тихо отвечает: -Похоже на то. -Помочь? – шепотом спрашивает Лили, оставляя поцелуй в уголке его губ. Знает, что ему это нравится. Нарочно пытается вытолкнуть его за край. Теперь, не на физическом уровне, а на моральном, она непобедима. Итачи усмехается, пытаясь поймать ее губы в поцелуй, но она отстраняется. -Так значит? – говорит он с насмешкой, поднимаясь. Она отходит назад, пожирая его взглядом. Никто и никогда не пожирает Учиху взглядом. По Лили не понять, пытается ли она доминировать в этой игре, или, напротив, подчиниться ему. Наверное, и то и другое. Тем временем она шаг за шагом спиной приближается к двери. Непринужденно пожимает плечами, хоть и прячет взгляд, когда он с удовольствием оглядывает ее обнаженное тело. -Если ты будешь тратить мое время, то, пожалуйста, трать его с пользой. Итачи усмехается. Как быстро его доказательство своего превосходства превратилось в ее. Хотя, по большому счету в этом разницы нет. В конце концов они оба получат то, чего хотят: он возьмет себе, наконец, ту, что любит, а она отдаст себя мужчине, на которого пал ее выбор. Все просто. Итачи позволяет ей сбежать, остановившись, чтобы надеть презерватив. Догоняет ее за какую-то милисекунду, ловит за руку и прижимает к стене. Она смотрит на него с таким голодом, что он решает чуть потянуть время, чтобы насладиться им сполна. Лили протестует и пытается ударить его. Он играючи останавливает ее руку, после чего сжимает ее до тех пор, пока она не расслабляет ее под тупой неприятной болью. Проводит руками вдоль ее талии, чуть наклоняется и, подхватив ее за бедра, поднимает на руки. Лили послушно обхватывает его шею. Итачи целует ее жадно, в который раз с силой вдавив ее своим телом в стену. Чуть опустив ее вниз, проталкивается внутрь. Она прижимает его к себе, обвив ногами его бедра, и издает довольно громкий стон, который даже его язык заглушить не в состоянии. Резкий толчок. И еще. И еще. Он входит во вкус. В таком положении она действительно ничего не может сделать – лишь искать поддержки в его плечах, повинуясь инстинкту не отпускать свою опору. Движения у него и правда выходят черезчур грубыми. Лили громко стонет, что есть сил сжимает его плечи и кусает его иногда. Если подумать, ее действия могут с тем же успехом быть вызваны болью, но он продолжает, потому что на душе нет тревоги. Потому, что она его любит за то, какой есть, а он, оказывается, вот такой. Он прекрасно понимает, что это для него не нормально – совершенно не в его характере. И это удовольствие от собственничества, собственного превосходства и возможности получить от нее все, чего он хочет, вплоть до боли – все это очень опасно, поскольку к подобному быстро привыкаешь. Поддаваясь желанию вновь, он оставляет свежий укус на ее плече. Лили при этом чуть откидывает голову назад, морщась и сжимая в руке его волосы. Чем жестче становятся его толчки, чем громче становятся ее стоны, и чем больше боли она причиняет ему своими ногтями, тем больше ему хочется подавить ее полностью. Отступив от стены, он совершенно не по-джентельменски отпускает ее, позволяя упасть на диван. Она вскрикивает от неожиданности и свободного падения, а потом снова, когда он разворачивает ее лицом вниз. Сжав в руке ее волосы, он вжимает ее в мягкую поверхность дивана, после чего и сам ложится сверху, забирая у нее последнюю свободу движения. Ей тяжело дышать – это видно по тому, как порывисто она хватает ртом воздух. Пусть хватает. Он нетерпеливо входит в нее, одновременно оставляя то поцелуи, то укусы на ее шее, плечах и лопатках. Она пугающе-маленькая по сравнению с ним. Почему-то это приносит какое-то особенное удовольствие. То, как быстро ее тело напрягается, достигая оргазма, удивляет даже саму Лили. Итачи не стал растягивать до следующего, ускорившись до такой степени, что и правда подумал, что этот раз можно было бы назвать немного насильственным. Последние рывки. Оргазм приходит так остро, что на какую-то долю секунды он теряет контроль над своим телом, непроизвольно напрягая все свои мышцы до предела. Через несколько секунд он расслабляется, опуская голову на спину Лили и оставив пару долгих, нежных поцелуев между лопаток. Снова хочется спать. А вот чего ему совсем не хочется – так это размыкать своих рук и выпускать свою девочку на встречу с Сакурой. Довольно скоро она едва заметно хлопает его по плечу. Он послушно перекатывается, опускаясь на холодный пол и расслабляя каждую мышцу в своем теле. Она глубоко и шумно вздыхает, после чего свешивает руку вниз и проводит по его щеке, смахивая несколько длинных прядей, что упорно лезли ему в глаза. -Ну и как ты это сможешь переплюнуть? Итачи смеется. Он не помнит, когда смеялся в последний раз, но готов поклясться, что тогда тоже был с ней. -Ты хоть представляешь, сколько всего я могу сделать с тобой в своей иллюзии? Она устало улыбается, так и не открыв глаза. Итачи садится, после чего хлопает ее по щеке, немного пробуждая. Видит недовольный взгляд. -За работу, Рио.