Знание или сила: Потеря контроля

На встречу с Сакурой я бегу на всей скорости, на какую способна, потому что уже опоздала. Не знаю, может ли потрясающий секс пугать, но мне отчего-то именно страшно. Даже не в физическом плане, а в любом другом, с Итачи очень хорошо. Его не хочется отпускать от себя. Эта часть как раз очень приятна. Только вот при мысли, что он вскоре опять исчезнет на несколько месяцев, а то и дольше, мне хочется выцарапать сердце из груди, чтобы не ныло. Как и прежде, он далеко от меня. Так далеко, что никому до него в жизни не дотянуться. Всегда знает пугающе-много, всегда решает нерешаемые проблемы, всегда фиксирует взгляд на чем-то глобальном, невыполнимом, всегда находит что-то поважнее собственного счастья. И я, конечно, всегда буду его. И то внимание, что он уделяет мне, когда он рядом, в разы превышает то, которого он удостаивает всех остальных. Но все равно это один лишь чертов день в году. Встречу с Сакурой мне не хотелось отменять по двум очень серьезным причинам: нужно было разузнать о заболеваниях Ритады, дабы наше расследование не висело незаконченным, и, самое главное, узнать, наконец, что же произошло у них с Саске. До того, как Итачи нас так не вовремя прервал, она успела сказать, что после того, как я сбежала вместе с Ли, Саске совершенно растерялся. Выглядел, конечно, так же, но Сакура достаточно хорошо его знала, чтобы заметить необычную реакцию. Он сам подошел с ней, распугивая ее интернов своей тяжелой аурой. А потом, я была уверена, сказал что-то идиотское. Но точно узнать не позволил его заботливый брат. Сакура уже заказала нам обеим по чашке кофе и сэндвичу. Она выглядела свежей, отдохнувшей – сегодня у нее был выходной. Какого черта она встречается со мной, а не с ним? Заметив меня, она приветливо помахала. Запыхавшись и едва не запнувшись обо что-то, я опустилась на стул напротив нее. -Извини, что так поздно. Она лишь ткнула себе в грудь пальцем и сказала: -Из команды Какаши. Я засмеялась. Ну да, ей не привыкать кого-то ждать. Сакура чуть придвинулась, словно что-то разглядывая, после чего усмехнулась и протянула руку к моей шее. Я отчетливо почувствовала заживляющее жжение везде, где не так давно были зубы Итачи. Почему-то мне не стало стыдно. Был бы напротив меня Ли, или Ино, мне совершенно точно было бы неловко. Отчего-то мне казалось, что Саске перенял от своего брата не только мрачную молчаливость. Мы с Сакурой, кажется, сидели в одной и той же лодке. На разных ее концах, правда, но все же вместе. -Так, что у вас с Саске? Она убрала свою руку и слегка покраснела. Неужели, я так же выгляжу, когда говорю о своем Учихе? Ну, или выглядела когда-то. Забавно. -Ну, он проводил меня до больницы. -И? -И, - протянула она, - не назвал меня занозой в заднице. Я отпила чуть горячего кофе. -Ну, хотя бы решился пройтись с тобой рядом. Она чуть нахмурилась. -Неужели тебе кажется, что он на столько неуверен в себе? Я отрицательно покачала головой. -Ему не хватает опыта. Всю свою жизнь он игнорировал такие вещи, как вежливость, открытость, нежность – таким образом упустил важнейшее умение социализироваться. Он хочет показать тебе, что ты ему не безразлична, но все, что приходит ему в голову, кажется глупым. Она чуть склонила голову, явно очень внимательно прислушиваясь к моим словам. -С тобой он кажется не таким закрытым. -Ну, - прожевав кусочек сэндвича сказала я, - во-первых, я его по большей степени раздражаю. Это снимает с него напряжение, потому что он не пытается мне понравиться. Во-вторых, он знает, что я не буду его осуждать, т.к. не осуждаю его брата. Ну, и в-третих, передо мной ему не стыдно за совершенные им поступки. -Кажется, ты знаешь его куда лучше, чем я, - задумчиво протянула она, кажется, вспоминая что-то. Вдруг, встрепенувшись и отогнав воспоминания, она чуть придвинулась, внимательно глядя мне в глаза, - как это у вас получилось? – после моего секундного замешательства она добавила, - первый шаг. Я усмехнулась. Обнадежить ее у меня вряд ли получится. -Я поцеловала его. Ее брови взметнулись вверх. Да, глядя на нас в голову как-то не приходит, что не он делал первый шаг и не он добивался взаимности. -Это было в день рождения отца, так что я выпила и, как мне казалось, выглядела привлекательно, что придавало уверенности. Мы столкнулись вечером в здании моей предыдущей работы. Он, как обычно, процентов на 60 был где-то не там, так что мне удалось застать его врасплох. – делаю глоток кофе, с улыбкой замечаю, как внимательно она слушает. Надо же. Чтобы я давала кому-то советы об отношениях! – Он мне, конечно, не ответил – позволил почувствовать себя идиоткой, все взвесил, как обычно. -А потом? -А потом, - вздохнула я, - когда я чуть ли не захлебывалась панической атакой, он поцеловал меня и сбежал, как последний засранец. Она усмехнулась. -Следующий день, должно быть, был не легким. Еще бы. -Это так, - кивнула я, - но если все честно выложишь, будет не так неловко. Сакура вновь задумалась. Если честно, мне казалось, что не так уж ей и хотелось вновь возвращаться в битву за сердце Учихи. Кажется, она устала от неотвеченных чувств и разочарований. -Он влюблен в тебя, - она подняла на меня свой взгляд, - я бы даже сказала, что он тебя любит. На сегодня, - развела я руками, - это, пожалуй, единственное, в чем я уверена на 100%. Хотя, - я подняла один палец вверх, - если спросишь меня, то Ли все же лучше. Она засмеялась. Словно решив, что разговор уходит за пределы ее зоны комфорта, она быстро перевела тему. -Так о чем ты хотела меня спросить? -Ах, да, - я потянулась к папке, что взяла с собой, - можешь рассказать мне об этих заболеваниях? – я передала ей дело Ритады. Сакура вчиталась в названия и симптомы, брови тут же сошлись у нее на переносице. -Где ты это достала? -Где-то не в Конохе, - многозначно пояснила я. -А фотография у тебя есть? -Зачем? – удивленно спросила я, выискивая страницу с личными данными. -Мне кажется, я знаю эту женщину. У меня, кажется, сердце остановилось. Я протянула ей лист с личными данными. Одной секунды ей хватило, чтобы опознать женщину на фотографии и кивнуть. -Ритада, - задумчиво протянула она. – А почему фамилии нет? Я помедлила. Она лишь подняла на меня взгляд, после чего просто сказала: -Понятно. Еще какое-то время она бегала взглядом по строчкам. Диагностика ей была как раз не интересна, она уделяла внимание лишь личным деталям: возрасту, месту рождения, частям из ее биографии, что были достаточно безопасными для того, чтобы их оставить. -Она – пациентка нашего психиатрического отделения. Я чуть было не вскочила на ноги от захлестнувших меня эмоций. Неужели главный ключ ко всей этой проблеме лежал у нас прямо под носом? -Она жива? -Еще как, - неоднозначно сказала Сакура, - всего месяц назад набросилась на джонина за то, что красный круг на его жилете напомнил ей о помидорах. Наверное, поэтому Итачи ее фобии показались знакомыми. -Расскажи мне все, что знаешь. Сакура неуверенно посмотрела по сторонам. Не то, чтобы информация о ее поимке и поведении была конфеденциальной, но если уши Коллекционеров и до Конохи добрались, все же лучше было бы, чтобы у них этой информации не было. Я чуть развела руками. На применение своих способностей мне все еще требовалось много концентрации, но лучше способа я не придумала. Прослойка вакуума вокруг нас была совершенно незаметной. Сакура вопросительно посмотрела на меня, словно не понимая, с чего это вдруг я начала размахивать руками. -Нас никто не услышит. Она огляделась по сторонам, пытаясь определить местонахождение барьера. -Серьезно? Я кивнула. -Ты не против, если я как-нибудь изучу твои способности получше? -Делай, что хочешь, - улыбнулась я. Она еще пару секунд смотрела по сторонам, но вскоре вновь повернулась ко мне. -Она поступила к нам очень давно. Когда точно – не знаю. Одна из наших спец команд забрала ее на границе за неподчинение. Как только ее осмотрел врач, сразу же заключил глубокое психическое расстройство. Мы связались с остальными странами шиноби, но никто так и не признал в ней свою, так что пришлось оставить. С того момента психиатрам удалось избавить ее от нескольких фобий, но в целом ее состояние никак не улучшилось. Даже наоборот – с каждым годом ее речи все страннее, а она – все агрессивнее, но это, обычно, приходит с возрастом. Наверное, Коллекционеры узнали о ее местонахождении из того запроса, но не смогли забрать ее, не открывая, что она была доставлена в страну Земли нелегально. -Как она себя ведет? Сакура пожала плечами. -Отстраненно. Ей очень сложно понять, что реально, а что – нет. Разговаривает сама с собой, как ведется, на все реагирует непредсказуемо. Бывает, конечно, на какое-то время приходит в норму, но все реже и реже. К женщинам она, обычно, не агрессивна. Особенно молоденьких медсестер, как мать, оберегает. А вот мужчин не любит. Отчего-то набрасывается на мужчин в возрасте, особенно тех, кто не в форме. Логично. Богачи стран именно так и выглядят: немолодые и пузатые. А девочек, наверное, принимает за рабынь. Особенно, наверное, симпатичных. -Лекарства принимает без проблем. Если правильно к ней подойти, она проблем не создает. -А о чем она говорит? Я читала, что люди с шизофренией, обычно, одержими одной сильной идеей. Она кивнула. -Она считает себя «спасителем». Все время говорит о том, что «они» должны заплатить за всю боль, что причинили. «Их» нужно спасти, пока не поздно. «Они» уже сами не дети, значит нужно спасти вместе с детьми, - словно заученный текст выговорила Сакура, даже сымитировав тон Ритады. -А о дочери не говорит? Сакура отрицательно мотнула головой. -Среди ее заболеваний есть генетические? Сакура вновь пробежала взглядом по списку. -Ну, большинство из ее фобий и наклонностей, скорее, появилось от посттравматического стрессового расстройства. Но вполне возможно, что шизофрения передастся ее детям, - неуверенно заключила она, - Тут как в лотерею выйграть, Лили, без взгляда на ее ребенка я не могу точно сказать. -А что насчет симптомов ее шизофрении? Они будут такими же, как у Ритады? Сакура покачала головой. -Нет, шизофрения сделает ее нервной, недоверчивой, заставит слышать голоса или видеть вещи там, где их нет, быть подозрительной к другим и прочее, но в каждом найдет индивидуальное отражение. Зависит от жизненного опыта, личных страхов, может, какого-то события, остро задевшего ее или засевшего в воспоминаниях. -В таком случае, могут ли люди быть невероятно-умными шизофрениками? Она неоднозначно пожала плечами. -Шизофрения никак не отражается на их возможностях анализировать мир вокруг, она лишь сбивает их с толку. Когда не можешь доверять своим чувствам восприятия, как бы хорошо ты не умел подстраиваться под обстановку, принятые тобой решения будут не верными. С этим можно бороться какое-то время, но в конце концов мозг просто сдастся. -Можно ли обернуть шизофрению в преимущество? -В смысле, против пациента? – я кивнула. Сакура колебалась. Уж чем-чем, а защитой своих пациентов она гордилась. Раньше и я была такой. До Учихи. До встречи с Арией. До брата. – если задеть ее за корень проблемы, она, скорее всего, будет дезориентирована от наплыва галюцинаций и потери контроля над собственными эмоциями. Она замолчала, явно взволнованная неприятной, весьма неоднозначной темой. Я накрыла ее руку своей в попытке успокоить. -Сакура, ты же знаешь, я против причинения кому-то боли, и никогда бы не стала использовать психическое заболевание против кого-либо без очень веской на то причины. Я обещаю, когда мы обезвредим ту, о ком я говорю, мы проследим, чтобы она получила достойное лечение. Она как-то печально улыбнулась мне. -Ну, раз уж Итачи сам этим занимается, - тихо сказала она, - вряд ли ей дадут на это шанс. Я отрицательно мотнула головой. -Он не убьет ее. Она вопросительно на меня посмотрела. -Почему? -Потому, что это было бы очень глупо. Рассудив, что это верно, она кивнула, все еще пребывая в глубокой задумчивости. Переведя взгляд на что-то за моей спиной, она на какое-то время замерла, а потом добавила: -Кажется, тебе пора. Обернувшись, я увидела Итачи, что теперь разговаривал с владельцем маленького античного магазина. Продавец смотрел Учихе в глаза спокойно, даже как-то чересчур расслаблено. АНБУ бы стоило получше прятать своих агентов. Продавец заметил мой пристальный взгляд. Ну, еще бы. После, и Итачи посмотрел в мою сторону. Я лишь осуждающе покачала головой. Они это проигнорировали, а Итачи указал пальцем на место рядом с собой. Опять обращается ко мне, как к своей собаке. Я посмотрела на Сакуру. Она, прочитав молчаливое извинение в моих глазах, слабо улыбнулась. -Как-нибудь мы с тобой обязательно найдем время посидеть и поговорить не о работе. Я решительно кивнула. Вдруг, в периферии зрения появилась знакомая фигура, цепляющая взгляд. Я даже усмехнулась. Саске Учиха собственной персоной делал свой первый шаг. Он был, как обычно, высок и одет в черный плащ. Его взгляд был устремлен на Сакуру, а лицо было вновь спокойно. Уж не знаю, чем он занимался все это время, но он вновь нашел опору под ногами. Может, именно этот контроль над развитием событий придавал ему былой уверенности. -Надо же, как символично, - усмехнулась я. Сакура, чуть нахмурившись, обернулась. На мгновение она замерла, проверяя, не обманывают ли ее глаза, после чего вновь повернулась ко мне. Она выглядела бледной, а руки бесконтрольно попытались найти опору в столе. Бедная так нервничает, что, кажется, грохнется в обморок. Да, целая жизнь ожидания делала этот момент как никогда напряженным. Саске от этого, кажется, только набирался уверенности в себе. Чем беззащитнее выглядела Сакура, тем увереннее становились его движения. По началу и у нас с Итачи так было, пока я не набралась смелости ему противостоять. Раньше бы Саске остановился в паре метрах от нас – безопасное расстояние, на котором не вторгаешься ни в чье личное пространство. В этот раз он остановился совсем рядом с Сакурой. Когда его рука легла на ее плечо, она вздрогнула. Все так же растерянно глядя перед собой, она совершенно не знала, как себя вести. Колебалась, стоило ли ей позволять ему быть так близко. Только лишь нависнув над маленькой Сакурой и твердо удерживая ее плечо своей рукой, он переключил внимание сначала на брата, безмолвно кивнув ему, а потом встретился взглядом и со мной. -Рио, - вместо приветствия, но в голосе вместо пресной пустоты теперь проскакивали несколько ехидные нотки, словно он говорил это с улыбкой. Так, значит, он благодарит меня? Забавно. Я поднялась. Сакура, кажется, еще сильнее сжалась. Сколько неуверенности, сколько осторожности. Мне было ее от всей души жалко, потому что Учиха не станет оказывать ей никакой поддержки. Он продолжит загонять ее в угол до тех пор, пока она будет ему это позволять. Так же, как Итачи. -Имей совесть. Не веди себя, как свой брат. -С чего бы? Действительно, с чего бы? Я чуть наклонилась и накрыла руку Сакуры своей. -Просто помни: если что, ты всегда можешь сломать ему шею. Она не сдержала тихого смеха, но уверенности это ей не прибавило. -Созвонимся на днях, ладно? Она кивнула. Уходя в направлении Итачи, я махнула Учихе-младшему рукой на прощание в его же наплевательской манере и бросила «Учиха», что вызвало у него едва заметный смешок. Итачи все еще разговаривал с продавцом, так что я шла к нему медленно, то и дело оборачиваясь, чтобы удовлетворить свое любопытство. Саске сначала чуть наклонился вбок заглядывая ей в лицо. Подобный жест сам по себе был величайшим проявлением его нежности к ней. Сакура подняла на него свой взгляд. В том, как они разговаривали, все еще мелькала неловкость и напряжение, но по ним сразу было видно, что они знакомы уже не один десяток лет – в глазах было доверие и теплота, которую не прикрыть даже Учиховской холодностью. Когда я дошла до Итачи, продавец тут же исчез внутри своего магазина. В последний раз обернувшись, я увидела лишь удаляющиеся спины двух шагающих бок о бок друзей. Пока что, друзей. Повернувшись к Итачи, я первым делом сказала: -Я знаю, где Ритада. Он кивнул, как бы подтверждая, что тоже нашел ее. -Идем. Нас уже ждут в психиатрическом отделении. Итачи шел довольно быстро, хоть его движения и были несколько ленивыми. Это, кстати, была одна из черт, присущая именно Учихам – они совершали каждое движение так, словно еле-еле себя заставляли: размеренно, плавно, вальяжно. Даже от мелких вещей, вроде перелистывания страниц, сквозило пугающей силой, готовой прорваться наружу в любую секунду. Особенно в Саске, запертом в родных Коноховских стенах. Даже в Итачи была подобная нужда выплеснуть свою силу. Пусть он и пацифист, но он так же мужчина. Кто-то из прохожих едва заметно кивнул ему, Итачи ответил таким же скрытым жестом. АНБУ теперь повсюду. Глядя на него, я не могла не замечать, что не смотря на то, что он, вроде бы, влился в привычный круг жизни – обменивался приветствиями, поддерживал вежливые беседы, заводил себе друзей – но все же оставался скорее отстраненным обозревателем, нежели полноценным членом общества. Сосуществовал с манерами, а не жил с ними. Лишь изредка, скорее из надобности, вел себя по-светски. А самые простые вещи, вроде доверия, смеха и умения наслаждаться бесполезным времяпреправождением, давались ему куда тяжелее войн, пыток, слежки, притворства и недельных боев без сна и отдыха. При мысли о том, какой тяжелой и болезненной должна была быть его жизнь, чтобы сделать его таким, мне захотелось его обнять. Защитить от боли, залечить его раны и научить его быть счастливым. Поддавшись мимолетному желанию, я дотянулась до его расслабленой ладони и средним и безымянным пальцами провела от запястья к основанию его пальцев. Он чуть склонил голову вбок, словно замечая, что я все еще здесь, после чего слегка напряг руку, словно пытаясь поймать мои пальцы, но передумав. До здания психиатрической клиники мы добрались довольно быстро. Само здание располагалось на одной территории с тюрьмой, что само по себе наводило ужас. Возле огромных металлических ворот дежурили АНБУ с ниндзя-собаками. Итачи впервые за все время, что я его знала, показал свою карточку шиноби, чтобы его пропустили внутрь. За одними воротами прятались вторые, а за ними и третьи. Дрожь зарождалась где-то внутри меня. Более жутким местом, чем это, была разве что иллюзия шарингана. Обхватив левую руку Итачи, я прижалась к нему, оставаясь чуть позади. Он усмехнулся. -Это просто здание, Лили. «Просто здание» было гигантским грязно-серым семиэтажным строением. От тюрьмы его отделяла высокая каменная стена с колючей проволокой сверху и едва заметными нитями проводов, пропускающими через себя электричество. Половина окон психиатрической лечебницы было закрыто – для тех пациентов, что боялись света. -Я почти уверена, что держать их здесь – противозаконно. Он лишь пожал плечами – на комфорт людей Итачи было плевать, тем более на комфорт тех, кто не может отличить реальность от выдумки. -Здесь держат не всех. Только опасных и неизлечимых. Я лишь сильнее прижалась к его руке. Сердце бешено колотилось. От этого места у меня мурашки бежали по коже. Страшно было думать о том, сколько сумасшедших, причиняющих себе вред, разговаривающих со своим жутким подсознанием людей находилось за этими стенами. Думаю, психические заболевания пугали меня так сильно, потому что разум – самое дорогое, что у меня было, а от помешательства не застрахован никто. Да что там, даже отношения с Итачи, порой, несли в себе достаточно стресса, чтобы у меня начала ехать крыша. Мне почему-то сразу захотелось позвонить своему психиатру – найти в нем опору и поддержку. -Ты когда-нибудь был в тюрьме? -В качестве заключенного? – уточнил Итачи, толкая входную дверь. Получив кивок, ответил, - в обычной тюрьме – нет. Я нахмурилась. -А в какой тогда? -Когда Наруто с Какаши прервали наш с Саске бой, мне пришлось сдаться – чакры едва ли оставалось даже на побег. – Надо же, не думала, что Саске настолько силен. Хотя судя по тому, как легко Итачи припечатал его, находясь под иллюзией Шисуи, можно было предположить, что Итачи не слабо ему поддавался, - Преступникам вроде меня, обычно, не дают право на суд, так что меня сразу же направили во временное заключение, где смертники ожидают своей очереди. От его слов у меня внутри все сжалось и неприятно похолодело. Итачи, что сейчас стоит рядом со мной, галлантно предоставляя мне свою руку в качестве поддержки и являясь защитой от всего плохого и страшного – разве не забавно – мог бы быть мертв. Если бы не Какаши. -Каково там? Итачи вновь показал свой пропуск, после чего забрал у меня свою руку, чтобы чуть приобнять меня и направить дальше по коридору. -Тебе закрывают глаза, - буднично продолжил он, - мне – особой печатью, обезвреживающей шаринган, - очередная дверь, после которой то тут, то там начинают слышаться стоны, крики, смех, разговоры и жуткое, странное шипение, - связывают руки за спиной, начиная от локтя, приковывают к стене... -Пожалуйста, не продолжай, - прервала его я. Сердце просто разрывалось от мысли, что с ним, таким гордым и сильным, обращались вот так. И жутко при мысли, сколько всего он сделал, чтобы даже лояльный суд Конохи, всем дающий шанс на волю огня и прочее, отправил его на казнь, даже не дав последнего слова. Он отчего-то снова усмехнулся. Я серьезно посмотрела на него. -Тебе это кажется забавным? -Мне любопытно, что именно тебя пугает: Коноховские законы, совершенные мной преступления, обеспечившие мне прямой билет на казнь, или факт того, что я должен был умереть, если бы Какаши не вмешался? -Меня пугает все. – я вновь подняла на него взгляд, - а почему это не пугает тебя? Смерть, - уточнила я, если это было не ясно из контекста. Итачи издал глубокий вздох – видимо, он далеко не впервые слышал этот вопрос. -Смерть – не самое худшее, что может случиться с человеком, - от этой фразы в душе поднялась какая-то безысходная печаль, - Я не могу изменить совершенных мной преступлений, да и не стал бы, - как всегда, говорил будничным тоном, что до сих пор удивляло меня, - Я заслужил смерть. С моей точки зрения, умри я тогда, в мире все было бы правильно. Я не понимала, как он мог говорить о своей жизни так, словно она его не касается. Словно это не его жизнь, что прервется. Хотя, с другой стороны, каждый шиноби именно так себя и воспринимал в той или иной степени. Они считали себя оружием. Так было проще жить с самим собой. За раздумьями я и не заметила, как мы оказались на месте. Итачи, вдруг, остановился перед тяжелой железной дверью и постучал. Механический голос раздался из динамика: -Идентификация. -Учиха, - ответил Итачи, приложив свою карточку к чему-то, что, наверное, являлось камерой. Небольшая задержка в несколько секунд, от которой у меня почему-то мурашки побежали по коже. Чем тяжелее были двери, чем чаще Итачи приходилось доставать свою карту шиноби и чем громче становились звуки, что издавали пациенты, тем страшнее мне становилось. Сердце билось о грудную клетку, стучало в висках и заставляло колени дрожать. Было такое чувство, что я из этого здания больше не выйду. Рука Итачи, вдруг, легла на мое плечо. Он наклонился и весьма продолжительно поцеловал меня в висок. Этот жест был бы абсолютно бесполезен, если бы это делал кто-то другой, но Итачи не разбрасывался сентементами на работе, что означало, что весь мой страх отчетливо читался на лице. Именно в подобные моменты я действительно жалела, что позволила втянуть себя в эту миссию. Все же, я не была создана для подобного стресса – меня всю жизнь готовили к совершенно другому. Даже отношения с Итачи не делали эти миссии хоть немного привлекательными. После них у меня всегда оставались воспоминания, которые я предпочла бы выкинуть из головы навсегда, чтобы спать спокойно. Рука Итачи, как и его губы, мгновенно исчезли, когда дверь перед нами открылась. Вместо мед сестры за ней оказался шиноби спец отряда. Я хотела было спросить, почему, но потом решила, что ответа я знать не хотела. Нам открылся стерильный тихий коридор, вдоль которого была череда дверей. Пока мы шли по коридору, я невольно заглядывала в небольшие окна, оставленные на дверях непонятно, зачем. За ними каждый заключенный в буквальном смысле бесновался. Они кричали, бились головой о стены, с такими жуткими лицами что-то нам говорили и гримасничали так, что кровь стыла в жилах. К счастью, и двери, и окна были звуконепроницаемыми, так что в коридоре стояла звенящая тишина. Я невольно замедлилась, с ужасом отвечая на сумасшедший взгляд улыбающегося мужчины, но рука Итачи твердо подтолкнула меня вперед. Это, наверное, в точности описывало наши с ним отношения – был так заботлив перед входом сюда, давал опору, понимающе сжимал мою руку, но как только нас пропустили внутрь, позволяя вновь приступить к работе, он без всякой жалости вел меня вперед, не давая времени отдышаться. Прямо сейчас мне хотелось ему врезать. Накричать на него за неимением другого способа показать, что так с людьми не обращаются. Но я прекрасно понимала, что как только мы выйдем от сюда, я буду рада любому его проявлению заботы – я приму и жалкое сжатое плечо, и сухой поцелуй, и вежливое «Ты в порядке?», даже когда он будет на 80% где-то не со мной, даже если ни один порыв этой поддержки не будет правдивым. Не только приму, но и влюблюсь в него еще сильнее. Какая же я жалкая. За дверью, возле которой мы остановились, ничего не мельтешило, что было странным само по себе. АНБУ шиноби без задержки вставил ключ в скважину. Я бесконтрольно ухватилась за сильную руку Итачи. Неужели, вот так сразу зайдем внутрь? Без какого-либо плана, даже не обсуждая, что будем делать? Итачи в полоборота посмотрел на меня. -Я вижу тебя, Лили. Я нахмурилась, но через секунду с ужасом поняла, что он имел в виду. Как только дверь открылась, он мгновенно втолкнул меня в комнату, захлопнув тяжелую дверь за моей спиной еще до того, как я успела понять, что происходит. Я тебя вижу, Лили. Взгляд сразу нашел две камеры наблюдения под высоким потолком. Я огляделась. Сердце стучало так быстро, что голова не соображала. Начиналась паническая атака. Оперевшись на дверь, я медленно сползна вниз. Пожалуй, так страшно мне еще никогда не было. Успокаивало только, что я была в комнате с женщиной. Мужчину одалеть было бы куда сложнее. Вдруг, холодные руки легли мне на щеки, но тут же исчезли, когда я порывисто вздрогнула. Чуть подняв глаза вверх, я увидела Арию через 30 лет – худощавую, покрытую сеткой морщин, но все такую же красивую. Я оцепенела. В ее сходстве с дочерью само по себе было что-то дьявольски-жуткое, а взгляд ее смотрел так пристально, так широко и открыто, что я уж было подумала, что вот она, моя смерть, смотрит на меня, выпучив прекрасно-голубые глазища. Женщина вновь протянула ко мне руку. Я зажмурилась. Страх парализовал меня на столько, что я не нашла в себе сил даже отвернуться. Совершенно точно, так страшно мне еще не было никогда. Холодная ощутимо-худая рука легла на щеку. -Не бойся, моя девочка, ты в безопасности. – голос звучал по-старчески скрипуче и совершенно не напоминал голос Арии. В интонации не было ничего отличительно-сумасшедшего. Не видя ее лица, я бы сказала, что она и в самом деле мой друг. – Я не сделаю больно. И никому не позволю, - в последней фразе чувствовалось столько холодного презрения к тем, о ком она говорила, что я не смогла сдержать всхлипа. Все же, наличия агрессии мне было достаточно, чтобы вновь оцепенеть, даже если эта агрессия не было направлена на меня, - Я отойду, если хочешь, - я кивнула, едва ли скрывая дрожь своего тела. Ритада и правда отошла. Она с небольшим трудом опустилась на кровать и продолжила что-то делать своими тощими пальцами. Кофейные нити оплетали ее руки в казалось бы хаотичном порядке. Я чуть нахмурилась. -Что вы делаете? Она, все еще глядя на свою работу, мягко сказала: -Я вяжу плед. Я почему-то не представляла, как можно вязать без спиц, но у нее довольно ловко получалось переплетать кофейные нити меж собой, не теряя нужных из вида. Ее действия успокаивали. Ее пальцы двигались так умело, что завяжи я ей глаза, она, наверное, и не замедлилась бы. Сердце потихоньку замедлялось, а холодный пол приятно охлаждал горячую кровь, разгоняемую по телу. Я начала изучать комнату, гуляя взглядом от предмета к предмету. Кровать была полностью обшита мягким материалом, как и тумбочка возле нее – поранить себя или кого-то в этих стенах не представлялось возможным. Из мебели тут было только это. На тумбочке обнаружилась стопка уже связанных пледов, а на полу, возле ее ног, новый, только что начатый использоваться моток ниток. Это все, что она здесь делает? Вяжет? Книги были запрещены, т.к. из их страниц можно было сделать оружие, если знать, как. Ручки, иглы, спицы, даже столовые приборы были запрещены по очевидным причинам. Никаких шнурков, даже пуговиц. Словом, развлекать себя им можно было лишь собственным пением, да вязанием. Да здесь и у нормального человека крыша поедет. Если мозг не стимулировать нагрузками, рано или поздно он начнет создавать эти нагрузки сам: придумывать ненастоящих людей, вести с ними ненастоящие разговоры, видеть несуществующие проблемы, создавать себе врагов и друзей. -Как вас зовут? -Джейн. – тут же ответила она, не отрывая взгляда от нитей. Джейн Доу. Так они называли всех поступивших, что не помнили своих имен. – А у тебя есть имя? Честно признаться, она была хороша в психологии – знала, когда нужно было отвести взгляд, чтобы позволить мне привыкнуть, знала, как поставить вопрос, чтобы не задеть и без того чувствительного человека. Хотя, в этом не было ничего удивительного – она всю жизнь посвятила спасению сломанных жизнью девушек. -Лили, - тихо ответила я, пытаясь подавить тошноту. Вторая волна страха – из панически-дрожащего он превращался в тягуче-тошнотворный. Желудок пытался избавиться от еды, чтобы не задействовать калории для пищеварения и направить их к мышцам. – Для кого вы вяжете? Она улыбнулась, чуть склонив голову вбок, словно вспоминая кого-то. -Для моих девочек. Соберись. Задавай правильные вопросы. -Кто они? -Мы жили когда-то вместе. Нас разлучили. Но скоро мы снова будем вместе. – она посмотрела на меня, - ты одна из их дочерей? -Я... – я замялась, - я не знаю. Она улыбнулась. Морщины делали ее лицо каким-то старчески-приветливым. -Ничего. Это совсем не важно. Главное, что ты в безопасности. – ее лицо, вдруг, стало холодно-озлобленным, - Мне нужно знать его имя. Имя того, кто покупает женщин? Или моего «хозяина»? -Я бы не хотела произносить его вслух. Она кивнула, после чего вновь вернулась к созерцанию своей пряжи. -Я понимаю. -Вы одна из них? -Да. Но мне повезло больше других. Поэтому я должна им помочь. -Повезло? – я старалась звучать как можно более беспомощно и дезориентированно. Страх, наконец, отступил. Зная, какую роль мне нужно играть, чтобы она была на моей стороне, я была в совершенной безопасности рядом с этой женщиной. Кроме того, она мне даже начинала нравиться. Хоть совершенные ее организацией вещи и были ужасны, ее намерения изначально были весьма благородными. Жаль, что это обернулось именно так. -Он был добр ко мне. Его же потеря. -Как вы...? – я не знала, как поставить вопрос вернее. Казалось, она не помнила ни Арии, ни продавца птиц, ни Гамото. -У меня получилось избавиться от него, - у меня все в груди похолодело. Это был не несчастный случай. – И сбежать. Так она не помнит, что провела еще год под опекой его брата? Как бы мне поточнее все выяснить? -Вас не пытались поймать? -Пытались, конечно, - совершенно спокойно ответила она, с невероятной скоростью переплетая между собой кофейные нити, - Но не смогли. Мне терять было нечего. А как же дочь? -У вас когда-нибудь были дети, Джейн? -Нет, - легко, чуть ли не напевая, ответила она, - А у тебя? -Когда-то, - тихо вставила я. Она замерла. Мне нравилось, когда не приходилось врать. Все же, если вплетать хоть немного настоящих фактов и оставлять какие-то вещи недосказанными, то получалось во много раз правдоподобнее. Ритада внимательно на меня посмотрела. Ее лицо расслабилось и, словно, упало, отражая чуть ли не настоящую заинтересованность. -Мне очень жаль, Лили. Я как-то горько усмехнулась, сама не понимая, по настоящему или нет. -Ничего. Это было неизбежно. -Не говори так, - она завязала какие-то несколько ниток узлом, подошла ко мне и с превеликим усилием опустилась на пол по левую сторону от меня. Положив ледяную костлявую руку на мою, она чуть сжала ее. – То, что произошло с тобой... Это было не неизбежно. Это было не нормально. Ты этого не заслужила. Понимаешь? Я неуверенно кивнула. Ясно. Их с рождения приучали, что такова их участь. Нормальная жизнь им, наверное, была совершенно чужда. -Ты теперь в безопасности. Я замотала головой, пытаясь выдавить из себя хоть слезинку, но у меня не вышло. Ритада этого, к счастью, не заметила. -Мне придется вернуться. Она чуть крепче сжала мою руку и, наклонившись, заглянула мне в глаза. -Не придется. Ты теперь свободна. -Да, но... – глубокий вздох, - от этого не только моя жизнь зависит. Она понимающе кивнула. -Ты не сбежала, верно? – У меня на секунду даже сердце замерло. Неужели, раскусила меня? – Он сам отпустил. Решил, что так забавнее – дать свободу, а потом забрать ее снова, - чем больше она говорила, тем больше ненависти было в голосе. Она явно говорила о ком-то конкретном. Ее рука с силой сжимала мою, а глаза безумно смотрели в пустоту. – Так они многих ломают, - ее лицо скривилось, превращаясь в настолько жуткое, что я отвела взгляд, - Тебе придется убить его. -Что? – я повернулась и чуть не вскрикнула, когда увидела ее лицо в паре сантиметрах от моего. Выпученные глаза смотрели прямо на меня. Ее разум был где-то в обрывках наполовину-ненастоящих воспоминаний, что пугало еще сильнее. Прямо сейчас на моем месте она могла видеть кого угодно. Ее рука все так же сжимала мою, потому когда я попыталась отстраниться, она лишь сильнее потянула меня на себя. Ноги опять отказались слушаться. Сердце колотилось в ушах, - Я не смогу, - запинающимся голосом пискнула я, - Он сильнее. -Ты должна быть сильной, - ее глаза все так же смотрели на меня, но в то же время как будто вникуда, - Отравить, задушить, вытолкнуть в окно, перерезать горло, - она продолжила называть всевозможные методы убийства, некоторые из которых вызвали у меня рвотные позывы, но я сдержалась, тяжело и сухо сглотнув. -Он шиноби, - перебила ее я, пока она окончательно не вывернула мой желудок наизнанку. Кажется, такого ей еще не говорили, потому что это вырвало ее из кольца воспоминаний. Лицо тут же расслабилось, рука отпустила мое запястье, а сама она обреченно вздознула. -Тогда, тебе остается только бежать. -Он найдет. – Я отвернулась от нее, тупо уставившись в белую стену, - Он всегда находит, - тише прибавила я, уже не понимая, когда перестала говорить о выдуманной рабыне и начала говорить о себе. -Коноха. Я повернулась к ней. -Что? Она разглядывала ту же стену, что и я секунду назад. -Тебе нужно в Коноху. -Зачем? -Там нет покупателей. – она повернулась ко мне, - И покупатели туда не суются. По какой-то причине я приняла это заявление чуть ли не как личный комплемент. В стране Огня никогда не покупали рабынь. Это было приятно. Вот, почему она пришла именно сюда – она искала защиты. Наверное, хотела, чтобы ей помогли освободить остальных. -Если хочешь, пойдем вместе. Я уже давно ищу это место. Правда, так и не нашла. -Я знаю, где это, - уверенно сказала я. Ее лицо озарила улыбка. -В таком случае, тебе нечего бояться. -Мы придем туда, а что дальше? -Дальше мы все им расскажем. У меня есть кое-какие друзья в родном доме. Свяжемся с ними. Они коллекционируют информацию. Они знают имена покупателей. Коллекционируют? И тут я поняла. На одном из диалектов Юки коллекционировать было то же самое, что собирать. Они собирают информацию. Собирают, коллекционируют. Коллекционеры. Гамото. Стук в дверь заставил нас обеих вздрогнуть. Предвидя очередное застревание в коридорах шизофрении, я вцепилась в руку Ритады и как можно более заговорчески прошептала: -Я найду тебя, - она активно закивала, - убегу и найду. Мы вместе дойдем до Конохи, слышишь? Она продолжила кивать даже, когда дверь открылась и две сильные руки буквально сгребли меня в охапку, поднимая на ноги и вытаскивая в коридор. АНБУ захлопнул дверь прямо перед моим носом. В окне тут же появилась Ритада. Она с такой ненавистью вглядывалась в лицо Итачи, пытаясь запомнить каждую черточку, каждый изгиб, что мне снова стало не по себе. Итачи в молчании вывел меня на улицу. Он сделал это так быстро, что я было подумала, что-то случилось. Снаружи он остановился, вдохнув прохладный воздух. -Ты чего так рано? Он, даже не скрывая своего недоумения, посмотрел на меня. -Рано? – голос прозвучал чуть тише, чем он хотел – до сих пор не мог разобраться с тем, что происходит в моей голове.

***

Это было правильно. Это был самый лучший план, что у него был. По крайней мере, это он повторял себе, глядя на бессильно сползающую по двери Лили. Все внутри него противилось этому. Хотело защитить. Он ненавидел систему и мир за то, что ему приходится снова и снова проделывать подобные вещи с ней. Ненавидел ее за то, что умна. Ненавидел себя за свою выдержку. Стало легче, когда Лили успокоилась. Она начала задавать вопросы. Ее голос был таким жалобным, что он еле удержался, чтобы сразу не забрать ее обратно. Он больше не знал, где заканчивалось ее притворство. Не мог понять, когда он переступает черту, а когда она лишь поворачивает это себе в преимущество, умело играя. Слишком хорошо научилась врать. Единственным доказательством того, что она взяла себя в руки, были правильно-заданные ей вопросы. Ритада открывала перед ней свои мотивы с завидным энтузиазмом. Пока не заговорила о Гамото. Тут у Лили, кажется, что-то переклиняло, потому что она с чуть расширенными глазами уставилась перед собой, тут же став похожей на саму Ритаду. Он мгновенно решил, что если Лили и сама сойдет с ума, помочь им не сможет. Кроме того, ему бы не очень хотелось навещать любовь своей жизни в этом здании. Очень. ОЧЕНЬ не хотелось бы. И вот теперь она, совершенно забыв разозлиться на него, недоуменно спрашивала, почему он забрал ее так рано. Как бы ему не хотелось этого признавать, Итачи совершенно не умел ее больше читать. Он не понимал, о чем она думала. Не был уверен, честна ли она с ним. С ним подобное случалось впервые. Это выбивало землю из-под ног. Лили смотрела на него точно так же, как и он на нее – изучающе, пристально. Она скрестила руки на груди. -Ты смотришь на меня так же, как Какаши. Итачи вопросительно поднял брови. -Будто у меня крыша поедет от любого стресса. -Это, разве, не так? – мягко спросил он, обхватывая ее за плечо. -Возможно, - она послушно обвила руками его грудь, прижимаясь к нему, как ребенок. Это было безумно приятно, - Но это отвлекает вас от работы. Раньше такого не случалось. -Раньше мне было все равно, - он поцеловал ее в макушку. Лили была права. Он слишком расслабился, позволив себе заботиться о ней, когда должен был хладнокровно выполнять задание. -Но и ты сама ведешь себя иначе. Она отстранилась, после чего легко ударила его по щеке. -Так тебе легче? – он усмехнулся, - Сам меня такой сделал, а теперь еще и возмущается, чертов ублюдок, - сказала она с улыбкой. Она медленно начала отходить назад, после чего кивнула головой в сторону выхода и повернулась к нему спиной. Итачи бездумно последовал за ней. В душе отчего-то была ленивая пустота. Информация, полученная от Ритады, не стоила и гроша. Может, они и знали изначальные мотивы ее организации, знали так же и о причине ее обнаружения у границы страны Огня, но все это уже устарело. Где Ария они даже примерно не подозревали. Сколько Коллекционеров сейчас было в мире – тоже. Была ли за ними какая-то более глобальная цель, помимо Ритады – неизвестно. Единственное, что придавало какой-то надежды – это легкая улыбка на губах Лили. Хотя, это могло быть всего лишь интересом к Ритаде. Когда они вышли за пределы тюремной территории, воздух словно посвежел. Лили обхватила себя руками на прохладном ветру, отчего казалась еще меньше. -Что дальше? -Найдем Какаши.