Знание или сила: Потеря контроля

Итачи видел, как Лили было тяжело поспевать за сменяющейся обстановкой. В конце концов, в ее ситуации необходимо спать и смотреть в потолок, а не носиться по Конохе. Но он ничем не мог ей сейчас помочь – им нужно было собраться с мыслями и окончательно разгадать и отразить следующий выпад Арии, чтобы после него поймать ее за руку и, наконец, одержать хоть какую-то победу. А Лили превносила в обсуждение очень важную точку зрения – не шиноби, не человека, что прошел войны, убийства и изматывающие миссии, а обычного, трезво рассуждающего. Она, порой, задавала такие вопросы, до которых бы они в жизни не додумались, приводила странные аргументы и видела все под иным углом, что позволяло им видеть всю картину в целом. Кроме того, ее знания были весьма обширными, так что если было нужно, она могла пролить свет на важные особенности химии, биологии, географии, геологии и истории, что экономило огромное количество времени. Так что когда она так мило уснула, обхватив его руку и прижавшись щекой к его плечу, Итачи очень, очень не хотелось ее будить. Но пришлось. -Лили, - она вздрогнула. – Не спи. Она кивнула, то ли соглашаясь с ним, то ли подтверждая, что поняла, но все же головы с его плеча не подняла. -Я уже вызвал Иноичи, - сказал Какаши, что по своему обыкновению подпирал спиной стену противоположную им, - Он сейчас возле границы, так что прибудет только через несколько часов. По рации не сказал, зачем, так что Ария не знает, что мы собираемся снова допрашивать Гамото. Я оставил ему указания в одном из отчетов и передал все Ибики на случай, если нас с тобой не будет в деревне к его прибытию. Итачи задумался. Что дальше? Слегка пошевелил плечом, чтобы напомнить Лили о запрете на сон. Она, правда, приняла это как побуждение к действию, так что спросила: -Как она нападет? Джонины переглянулись. Хороший вопрос. Какаши пожал плечами – «Не знаю». Итачи чуть кивнул – «Я тоже». По продолжительной тишине Лили поняла, что они зашли в тупик. -Где ей выгоднее сражаться с вами? -В Конохе – нигде, - ответил Какаши. – А до границы она нас уводить не станет. Лили слабо пожала плечами. -Что, если у нее есть кто-то быстрее вас? Это было вполне возможно. Но тогда они, получается, вторгнутся на территорию страны Огня лишь чтобы привлечь внимание и уйти обратно? Нет, что-то не складывалось. В который раз Итачи казалось, что у Арии нет абсолютно никаких вариантов с хорошим исходом. Но он уже ошибался на ее счет дважды, так что на этот раз он не будет считать, что у него есть преимущество, раньше времени. -Мы не принимаем во внимание масштабы их организации, - задумчиво добавил Итачи, - Насколько нам известно, у нее может быть достаточно людей, чтобы окружить Коноху. Какаши тяжело вздохнул, и этот вздох передал все мысли и чувства, что вертелись в головах у каждого. Дальше они сидели в тишине. Лили опять заснула, и Итачи не стал ее будить – толку-то, если никаких идей у них все равно нет? Какаши уперся взглядом в пол, на его лице отражалось беспокойство. Итачи же пытался поставить себя на место Арии. Что бы он сделал, если бы пытался выкрать кого-то из психиатрической лечебницы в другой стране? Ну, лично он бы, наверное, вывел больного прямо из парадных дверей, особенно если бы его не волновала огласка, но у Арии не было никого с подобными навыками. Ее шиноби по большей части были не опытными, новыми, не проверенными боем и стрессом. Значит, она будет упираться в стратегию, отвлекающие маневры и шантаж. Сакура с Саске прибыла через 20 минут. Младший брат уже был без сознания – токсин закончил с протезом и теперь пожирал руку выше локтя, так что Сакуре пришлось погрузить Саске в глубокий сон под обезболивающими. Когда его ввезли в палату, нос точно уловил нотки гниения и разложения. Слишком быстро. Токсин обгонял все биологические процессы. Какаши с его чувствительным обонянием пришлось отступить в другой угол комнаты. Ария не заставила себя долго ждать – телефон зазвонил, за секунду повысив напряжение в комнате. Трубку поднял Какаши. Громкий злобный голос Цунаде было слышно и без всякой чакры. Как Итачи и предпологал, Ария решила взять все и сразу – атаковала по нескольким точкам одновременно, захватив их под свой контроль. По итогам: здание Академии, включая несколько учителей, что все еще были внутри, одна из ближних больниц – вполне логично – здание ПШ, в котором было еще несколько родственников Лили и детский приют. Бьет по самому больному. -Мы знаем, что ей нужно, - отвечает Какаши, - пациентка психиатрической больницы. – больше он ничего не добавляет, они оба знают, что Цунаде – замечателная Хокаге – совершенно не имеет опыта в подобных ситуациях. Такая скрытная шантажная война являлась специализацией Итачи. Цунаде об этом прекрасно знает, но полагаться на него полностью отчего-то боится. Потому последними указаниями являются «избавь меня от проблемы» и «ты за главного, Какаши». Копирующий тяжело вздыхает и кладет трубку. Кажется, ненужная ответственность, о которой он не просил, имеет обыкновение сваливаться на него только потому, что он хороший ниндзя. Итачи было бы его даже жаль, не будь у него куда более серьезные проблемы. Но с Какаши он прошел огонь и воду, он знает, на что способен этот с виду безолаберный человек. Прекрасно видит всю силу, ум, выносливость и лидерство, что кроются под его ленью. Потому и доверяет его решениям, как своим собственным. Лили уже не спит. Она тоже слышала голос Цунаде. Она знает, что здание ПШ захвачено, но не волнуется. Собрана и готова работать. Итачи знает, почему, и эта причина вовсе не сильного, смелого характера – она просто знает, что ее родителей в том здании нет. Вдруг, Итачи становится не по себе. А ведь ударить по ее семье было бы даже слишком легким решением. Тогда, Лили они потеряют. И она, увы, не просто выйдет из строя, а начнет играть против них. К сожалению, она была не так сильна, чтобы не поддаться на шантаж, когда жизнь матери на кону. Вот так, меньше чем за секунду, она превратилась из товарища, на которого он мог положиться, в бомбу замедленного действия, готовую в любой момент взорваться у него под носом. По протоколу к таким людям относились как к двойным агентам, что фактически означало «как к врагу». -Готова? – сжимает ее плечо в совершенно неискреннем жесте. Лили замечает. Поворачивается к нему и смотрит на Итачи таким же лживым взглядом, как и его собственный. Она тоже поняла. -Конечно, - улыбается. Прямо сейчас Итачи знает, что когда найдет Арию, ей будет больно. Потому что с него хватит. Всю его жизнь подобные ситуации, предательства, удары в спину, мерзкий шантаж и фальшивые улыбки давили ему на нервы. Как самой же Арией было доказано, эти нервы у него далеко не железные. А сдерживаемые внутри эмоции слишком долго отравляли душу. Сам того не замечая, сжимает плечо Лили слишком сильно. -Итачи, мне больно, - серьезный взгляд заставляет его тут же расслабить руку. Все же она умеет ставить его на место. Даже слов не обязательно. В ее лице не читается страха. Еще одна нестабильность, которую нужно учесть. Если она его не боится, то и манипулировать ей будет сложнее. А бояться она начнет лишь тогда, когда жизнь родителей совершенно точно будет вне опасности. Другими словами, тогда ему это уже будет не нужно. Она поднимается. Сначала он хочет оставить все как есть – так проще – но в последний момент он меняет свое решение. Так он когда-то поступил с Саске, и ничего хорошего из этого не вышло. Хватает ее за руку и, может, черезчур резко заставляет сесть обратно. Обхватывает ее подбородок, заставляя смотреть на себя. Подавляет желание причинить боль, чтобы она услышала его, потому что взгляд выдает, что ее мысли где-то далеко. На объяснения, уговоры и прочие нежности у него нет времени, да и желания, так что он просто приказывает как можно более твердо: -Не смей делать глупости. Она смотрит на него безучастно, в еще не окрепшем от иллюзий сознании, наверное, перебирает возможные варианты развития этой ситуации. Но все же ее выдает слабая попытка отстраниться. -Как скажешь, - черезчур покорно и тихо говорит она. Все же она отвратительная актриса. Итачи приходится бороться с желанием вывести ее из игры прямо сейчас. Погрузить ее в глубокий сон иллюзией, или старым добрым ударом в затылок, и разом пресечь возможный шантаж Арии. Будет ли это правильным? Как знать. -Не стоит, - отвечает на незаданный вопрос Какаши, мгновенно проследив его цепочку размышлений. Итачи отпускает ее и поднимается, но стряхнуть с себя раздражение от этой ситуации так и не выходит. Никогда бы не подумал, что принадлежит к категории мужчин, которых выводит из себя непокорность их женщин. Но непокорность и невозможность доверять – не одно и то же. -Она позвонит, - теперь уже Итачи отвечает на незаданный вопрос, встречаясь взглядом с Какаши. – Нельзя забывать, что у нас, пока, выйгрышное положение. Вновь немой разговор. Какаши едва уловимо кивает в сторону телефона. Стоит ли им отдать приказ привести Ритаду? Итачи чуть заметно кивает, на пару секунд прикрыв глаза – да, определенно, стоит. Даже пусть она будет кричать на весь этаж, вырываться и еще дальше загонять себя в сумасшествие. Пусть даже Сакура потом ему что-нибудь сломает за его жестокость. И даже странный эффект, который, как показалось Итачи, Ритада оказывает на Лили, не мог затмить преимуществ, что ее пребывание с ними давало. Пока Ритада была у Итачи, пока ее шея была в сравнительной близости его рук и пока у него имелся доступ к оружию, расширяющему радиус его смертоносности на добрые десятки метров, Ария не посмеет и пальцем пошевелить. Потому что видит бог Итачи с удовольствием избавится от ненужного игрока на поле, особенно если это в какой-то степени выведет из себя его главного противника. Какаши поднимает трубку и бросает в нее несколько приказов. Итачи не прислушивается к словам, но примерно представляет, что он говорит по тому, как расширяются глаза Сакуры. Та так тихо сидела в углу возле Саске, что ее страх и неуверенность можно было определить, даже не глядя на нее. Почему-то было острое ощущение того, что никакого контроля над ситуацией у них не было. Нехорошее ощущение. -АНБУ доложили обстановку? – задумчиво спрашивает Итачи. -Задели только окраину. Группа Тензо стоит прямо за Академией. Дальше им не пройти. Это было хорошо – атакованный район был на границе с густым лесом – они, скорее всего, пришли со стороны тренировочных полей. Мимо Тензо и правда пройти было не просто, но на стороне Арии играл один весьма важный фактор – за ее команду играли захваченные печатями коноховцы. Если у страны Огня и было серьезное слабое место – так это в том, что они никогда не играли против своих. Даже таких кровожадных и нестабильных преступников, как Саске, сначала пытались вернуть мирно. Следовательно, если захваченные коноховцы и не пробъются сквозь спец отряды, то достаточно смогут отвлечь и сбить их с толку, чтобы Ария получила то, что хочет. Не хорошо. Как ни посмотри. -Что с Рио? -Шикамару сразу же отправил за ними восьмую команду. Им приказано оставаться на месте. Шикамару, конечно, молодец – через жуков Шино и бьякуган Хинаты незамеченным не пройдет никто – но все же этого было не достаточно. Хотя, по его меркам, никого было не достаточно. Весьма иронично, что хрупкое равновесие, обеспечивающее гладкую работу Итачи с Какаши, лежало на плечах самой менее выдающейся команды потока Наруто. На Хинате, которая сдаст позиции, стоит ей увидеть родственницу под печатью, после которой отступит Инузука, завидев родных псов. Разве что Абураме продержится – у этих всегда хорошо получалось выключать личные переживания. Резкий скачок приборов вокруг Саске отвлек от переживаний. Дыхание брата было тяжелым, даже с кислородной трубкой в горле. На лице не отражалось ничего – Сакура вырубила его знатно – но мониторы говорили о всплеске сердечной и мозговой активности. Лили, опередив даже собственный ступор, оказалась возле него, одновременно с Сакурой считывая данные. -Обезболивающие не действуют, - тихо сказала Сакура, грызя ноготь на большом пальце и бегая взглядом по графикам, что выплевывала машина. – Может, ампутировать сейчас? -Нет, - твердо ответила Лили, что-то быстро переключая на одном из приборов, чтобы сменить его диапазон на что-то иное, - Рано. Замерев на секунду, она протянула руку Сакуре. -Скальпель или нож. -Поняла. Сакура, кажется, настроилась на волну мыслей Лили, и они в две руки начали разрезать бинты на левой руке Саске. В нос ударил куда более резкий запах гниения. Даже у Итачи скрутило желудок от увиденного. В его «руке» и конечность-то узнать было нельзя – сплошной полуразложившийся кусок мяса. Какаши тыльной стороной руки прикрыл нос – обратная сторона чувствительного обоняния, у него больше не получалось его приглушать. Сакура держалась молодцом, а вот Лили зеленела на глазах. В теории-то она, конечно, знала все, но на практике совершенно не была готова к подобному. -Еще один, - черезчур тихо выдавила Лили. Даже Итачи не понял, что она имела в виду, а вот Сакура тут же метнулась к запасному подавителю чакры. Вместе они поставили его выше локтя Саске – туда, где сохранились еще хоть какие-то ткани. Конечность, что осталась ниже, и отрезать-то толком не пришлось, она едва сама не отходила чавкающим мокрым гниющим куском. Лили закрыла бинтами открытую конечность, пока Сакура избавлялась от отрезанной части. Как только ее помощь была больше не нужна, Лили рухнула на колени с таким треском, что Итачи даже поморщился, представляя, как больно ей было приземляться. Ее рвало довольно долго в мусорное ведро, которое Сакура, Итачи только понял, предусмотрительно пододвинула ногой в сторону Лили, предвидя этот момент. Мед сестра забрала поднос с отрезанными гниющими кусками плоти. Ее саму чуть было не вывернуло от увиденного. Итачи и сам бы сейчас не отказался сползти вниз по стене и, может, опустошить желудок, но он видел столько мерзких и отвратительных вещей, что теперь подобная реакция была для него, скорее, выбором. Выбором, на который у него сейчас не было роскоши. Кажется, Сакуре тоже стало нехорошо, потому что она тяжело оперлась руками на металлический стол и опустила голову, стараясь взять себя в руки. Может, подавляла свои рвотные позывы, может, - рыдания. Мозговая активность подскочила вновь. Руки Сакуры непроизвольно сжали край стола, заставив его противно заскрипеть и изогнуться. Все же сила у нее была и правда пугающая. Итачи повезло – его схожесть с братом заставляла девушку столбенеть, избавляя его от необходимости проверять, насколько тяжело увернуться от ее кулака. На какое-то время они все так и замерли. Каждый в своем углу комнаты с замиранием сердца боялся шевелиться, словно это бы сделало их ситуацию чуть менее ужасной. Кардиометр пищал все быстрее и громче – чем ближе сердце приближалось к опасной зоне, тем больше увеличивалась громкость. В какой-то момент Сакура не выдержала и рванулась в сторону Саске. Лили с удивляющей скоростью вскочила на ноги, преграждая ей путь. -Еще нельзя. -Черта с два нельзя, - злобно выплюнула Сакура, уже было занося руку в привычном смертоносном жесте. Итачи среагировал быстрее, чем подумал – видимо, все таки любит эту дуру, что посмела встать между Сакурой и его братом. Не жалея силы сжимает удивительно-тонкое запястье, заламывает руку и, схватив Сакуру за шею, вжимает лицом в кровать рядом с ногами Саске. -Я твой эгоизм понимаю, - спокойно, но чуть ли не по слогам четко произносит Итачи, - так что и ты мой пойми. Сакура пытается вырваться, но ее сила, обычно, порывиста, наполовину взята из скорости удара и чакры, а вот сила Итачи вполне реальна, так что он без проблем удерживает ее в необходимом положении. Через пару секунд ей ничего не остается, кроме как сдаться. Бессильный вздох напополам со всхлипом. Да, ему тоже больно видеть Саске таким, но потерять руку полностью и помучаться пару часов все же лучше, чем смерть. С подобной болью Итачи легко может смириться. Как и с той болью, что причиняет сейчас Сакуре. До тех пор, пока это не является худшим вариантом действий, Итачи и глазом не моргнет. Он отпускает Сакуру медленно, осторожно, дает ей время вновь обрести опору под ногами прежде, чем до конца выпустить ее из своей хватки. Он, может, и лучший шиноби своего поколения, а она ему, может, не ровня, но он все же не идиот и отчаявшейся женщине попадать под руку не намерян. Лили, как обычно, даже не отступает. В ее глазах нет страха, нет колебания – она Саске тоже по своему любит, и сейчас она в отличае от Сакуры совершенно рациональна и на 100% права. Итачи отступает на пару шагов. Ария воистину потрясающе добивается своих целей. Каждый удар, каждый странный, казалось бы провальный, ход оборачивается в ее преимущество. Даже иллюзия, что она поставила на Лили. Черт, да даже ее мать, которую они «по счастливой случайности» нашли, разделяла их между собой. Каждый по своим причинам, но они друг другу не доверяли. Сакура взглядом душила Лили, Лили собирала в себе свою слабую чакру, готовая вполне реально задушить Сакуру, если та хоть дернется в направлении руки Саске, Лили даже языком тела старалась выстроить стену между собой и другими, готовая в любой момент сбежать, если ее родители попадут под удар, Итачи самолично был готов обезвредить всех и каждого в этой комнате, чтобы под ногами не мешались, и, может, даже насладиться этим в какой-то степени. Ария систематично и успешно разрушала их команду изнутри. И самое смешное – они все это прекрасно понимали, но это понимание отчего-то только усугубляло ситуацию. Только казалось бы наступила минута спокойствия, как вдали коридора раздалось странное нечеловеческое рычание. Прислушавшись, Итачи сразу понял, что происходит – тугая одежда весьма определенно трещала – это смирительная рубашка под натиском вырываний и изгибаний пациентки – ботинки то волочились по полу, то громко стучали, то вообще прекращали – она пыталась помогать себе ногами – две пары твердых тяжелых шагов – мужчины, что несли ее в нужном направлении. Какаши, отразив на лице все то, что Итачи скрыл внутри, прислонился к стене и провел рукой по лбу, отбрасывая протектор в сторону. Сакура, казалось, вообще ничего не слышала, пугающе внимательно разглядывая приборы вокруг Саске, Лили была единственной, что отреагировала на звук, как на обычного человека – ей Ритада нравилась, ей было ее жаль и она, явно, не была в восторге от того, что сейчас происходило. Опять противоречие. С одной стороны, приятно, что она непредвзята, с другой стороны хочется навсегда запретить ей даже думать об этой женщине, потому что, видит бог, мозг у Лили был достаточно силен, чтобы представить, каково было Ритаде сейчас, а если она и правда представит, то черт его знает, что из этого выйдет. На пороге появились два шиноби из спец отряда, что буквально волокли под руки крошечную в сравнении с ними женщину. Ее волосы были спутаны от борьбы, глаза в бешенстве бегали от одного лица к другому, сознание металось, не зная, на кого обрушить весь гнев. АНБУ не без облегчения отпустило ее и скрылось за дверью, после чего Ритада прежде, чем кто-либо попытался ее остановить, бросилась к Лили. Руки, туго стянутые смирительной рубашкой, не позволили ей нормально удержать равновесие, отчего она буквально врезалась в еще более миниатюрную Лили. Та, правда, устояла, поймав падающую женщину и прижав ее к себе. Взгляд сразу же метнулся к Итачи. «Не смей делать ей больно. Будь осторожен, или я так или иначе заставлю тебя пожалеть» - красноречивости во взгляде даже Итачи бы позавидовал. Итачи, если честно, было совершенно плевать на то, чем Ритада занимается, до тех пор, пока она ведет себя спокойно. Это состояние, правда, и пяти секунд не продлилось, потому что за Лили женщина увидела Саске, что напомнил ей Итачи, что вызвало приступ неконтролируемой ярости. Она метнулась в сторону кровати с вполне серьезным намерением разгрызть Саске глотку. Итачи вновь пришлось усмирять взбушевавшуюся женщину, правда на этот раз у него были рассчитанные точки давления. Он поймал ее за ворот рубашки и, как провинившегося котенка, поднял над землей, чуть встряхнув. Она бешено посмотрела на него, а потом замерла, узнав его. Бешенство сменилось холодной ненавистью. -Ты, - как-то по-змеиному протянула она. Он швырнул ее на один из стульев. Да, она старый больной человек, но ему ее не жаль ни на секунду. Лили по своему обыкновению решает влезть между ними, что впервые играет Итачи на руку, потому что именно Лили и является точкой давления на Ритаду. Итачи хватает Лили за шею, как обычно перехватив пальцами подбородок, чтобы ей было не больно, второй рукой молниеносно достает кунай и приставляет его к ямочке между ключиц. Лили замирает. Ритада тоже. Подушечками пальцев он ощущает бешеный пульс в тонкой шее. И правда напугал. Так даже лучше. -Сиди смирно, - очень спокойно, но от этого не менее пугающе произносит Итачи, - или ей, - сжимает шею сильнее, - будет больно. – выдержав уничтожающий взгляд голубых глаз, он уточнил, - Поверь, я намного быстрее вас обеих. И даже не смотря на все, что ты пережила, моя фантазия способна тебя удивить. Обещаю, - последнее слово он протянул чуть ли не нежно.

***

Какаши так и стоял, оперевшись спиной на стену. За последний час произошло столько всего, что даже его психика еле выдерживала. Надо отдать Итачи должное – он до этого момента справлялся со всеми кризисами сравнительно легко. Конечно, сейчас он вел игру, которую – Какаши прекрасно знал – он ненавидел всем сердцем, но выручить друга и занять его место у Хатаке не было сил. У него никогда не получалось играть подобных персонажей. Безразличных, могущественных, уверенных – с легкостью, но вот мерзких бессердечных маньяков-садистов – никогда. Такое давалось только Итачи. И он это делал так, что со стороны даже казалось, что он подобной игрой наслаждался. Ритада послушалась, убийственно глядя Учихе в глаза. Тот помедлил, после чего ослабил хватку и, убрав оружие, подтолкнул Лили в сторону Сакуры – чтобы только не рядом с Ритадой. Лили на ватных ногах повиновалась – она еще не привыкла к его мгновенной смене персонажей. Если уж на чистоту, Какаши самому понадобилось не мало времени, чтобы научиться не отставать от вечно меняющего стратегию Итачи. Но теперь, когда он видел, что реально, а что – нет, скорость и изобретательность, с которой Учиха менял личности просто поражала. Причем каждая из этих личностей выглядела правдоподобно. Повисла тишина, что разрывалась лишь надоедливым звуком кардиометра. Напряжение наростало. Сакура с Лили чуть отстранились друг от друга, еще не остывшие от той ситуации, Итачи с Ритадой обменивались такими взглядами, что холодок бежал по спине, причем впервые в жизни, пожалуй, уничтожающая аура Итачи встретила достойного оппонента, потому что и Ритада не спешила сдавать позиции. Один Какаши, кажется, остался в стороне от этой драмы, но ему это и было положено – он их капитан. Кажется, рука сама потянулась к телефону еще до звонка. Итачи не отводил взгляда от старой женщины, но заметно склонил голову вбок, чтобы лучше слышать. Варианта было три: это Ария, это АНБУ с хорошими новостями или Цунаде с плохими. Сладкий девичий голос чуть ли не пропел в трубку: -Какаши-сан, если не ошибаюсь? -Ария, - тяжело, даже слишком тяжело для самого себя, сказал Какаши. Лили замерла, переключив внимание с приборов на Какаши. Хотела было сделать шаг в его сторону, но Итачи пресек эту попытку. -Лили, - слово вылетело очень спокойно, но в нем сквозило такой неприкрытой угрозой, что девушка сразу же сделала шаг назад. Девушка на том конце усмехнулась. Ее нежность и раслабленность почему-то еще сильнее давило на нервы. Вот уж кто-кто, а Какаши никогда не отличался желанием вселять ужас, но именно в эту минуту, с трубкой у телефона он хотел выбить землю из-под ног у этой интригантки. Видит бог, такого хаоса с ним еще не творилось ни на одной его миссии. -Кажется, вам всем не мешало бы отдохнуть, - заботливо сказала она, - может, уже закончим эти игры? -Я слушаю, - Итачи впервые за довольно продолжительное время столкнулся с ним взглядом. Интересно, что ей все таки нужно? -Вы знаете, что мне нужно, я знаю, что нужно вам. Обменяться необходимым будет самым обычным бизнесом. Вам ли не знать о компромисе, Шестой Хокаге-сама. -И что же конкретно тебе нужно, Ария? – уже спокойно, как на переговорах, спросил Какаши. Девушка вздохнула, словно он спросил у нее, будет ли она есть мороженое на их первом свидании. -Хотите знать, чего я действительно хочу или на что я готова согласиться? -А ты как думаешь? Очередная усмешка, по-женски кокетливая. Она получала вполне явное удовольствие от их противостояния. Азартное возбуждающее удовольствие. Как Орочимару от своих экспериментов. -Мне нужна моя мама и все мои родственники, которые находятся у вас. – короткая пауза, - И Итачи Учиха. Какаши усмехнулся. Надо же как глубоко копнула. -Я надеюсь, это не было твоим последним предложением, потому что этого ты точно не получишь. -Как знать, - протянула Ария, - мне уже удалось подкосить вашу веру друг в друга, - она говорила легко и непринужденно, почти что с заинтересованностью в голосе, - думаете я остановлюсь на достигнутом? -Думаю, ты не остановишься, даже получив свое, так зачем мне напрягаться? -Затем, что при меньшем сопротивлении вы все останетесь целы и невредимы. Может, даже довольны исходом. -Неужели? -М-хм, - вздох, - я знаю о вас не мало. Вы ценные экземпляры, уж поверьте, меньше всего я хочу вас портить, - говорила так, словно они старинные вазы. Руки Итачи едва заметно сжались. С того самого раза, как он попал к ней в руки, его злило любое ее проявление интереса к эстетичности. Итачи Учиха мог вытерпеть едва ли не любое оскорбление, даже то, что задевало его гордость, но только не когда его сравнивали с красивой вещью. С вещью – еще ладно – но чтобы с красивой – никогда. Забавно. Такая неважная деталь для шиноби. Хотя, насколько Какаши знал, его с самого детства немного объектизировали. Как женщины, так и мужчины. Может, это и правда на нервы действует. – У вас есть два варианта, если подумать. -Какие же? – любопытство в его голосе было настоящим. Разговор его едва ли не смешил, потому что амбиции Арии были какими-то черезчур идеалистическими, даже не смотря на ее острый ум. Что означало, что она все же немного не в себе. -Вы можете принять мое предложение и передать мне мою семью вместе с венцом моей коллекции, пока я еще на это согласна... – драматическая пауза для пущего эффекта. Все же, она любила нагнетать обстановку, - Или я возьму себе все это и даже больше другими методами. Какаши не сдержал смешка. Точек давления у нее было не много. Да и те, что были, медленно таяли на глазах. Арию, кажется, разозлило, что ее так нагло недооценивали, потому что голос прозвучал слегка остервенело: -В вашей команде, Какаши, слишком много дыр и слабых мест. Думаю, для тебя это так же очевидно, как и для меня, - его взгляд метнулся к Саске, затем к Сакуре, затем к Лили. Ария права, ситуация была не стабильна, - Первой сломаю девчонку. Сам знаешь, как сломаю. И сделаю ее наказание особенно болезненным, потому что она меня просто выводит из себя своей заносчивостью. Когда она падет, Саске будет уже не спасти. – смешок, - В принципе, его уже сейчас не спасти, - не знает о том, что мы нашли выход. Значит, по крайней мере она нас не видит. Итачи тихо кивнул, подтверждая преимущество, - А следом падет и он. Глупо с ее стороны было предполагать, что Учиха просто опустит руки, потеряв все самое дорогое. Если события последних дней что-то и выявили, так это то, что лишь ради тех жалких редких взаимоотношений он и держит себя в руках. Без них – без Саске – Итачи будет равносилен катастрофе. Ария была слишком умна, чтобы не понимать этого. Значит, каждое ее слово было обыкновенным блефом. У Какаши была Ритада. Саске вот-вот будет избавлен от токсинов и здоров. Коноха была под усиленной охраной АНБУ, к тому же сейчас и Итачи, и Наруто, и Какаши с Цунаде были в Конохе, а такой команде мало что можно было противопоставить. У Арии, конечно, были преимущества в виде невидимок и заложников, но невидимки были бесполезны в бою и легко замечались любым с острым слухом или бьякуганом, а потеря нескольких сотен заложников – весьма маленькая цена за разрешение войны. Как ни смотри на эту ситуацию, они либо выйграют и потеряют n-ное количество людей, либо выйграют и потеряют минимальное количество людей. Фактически битва сейчас велась за ущерб, а не за финальный приз. -Интересный план, - хмыкнул Какаши. – Только вот в нем дыр и слабых мест даже больше, чем в нашей команде. Думаю, ты и сама это понимаешь. Рваный вздох говорил о том, что она еле сдерживается, чтобы не закричать на него. Слишком легко выходила из себя. Какаши даже было стыдно за то, что вот она его водила за нос все это время. -Что тебе нужно, Ария? – истерический смешок на том конце. – Поверь, кроме меня никто слушать не станет. Я готов дать тебе шанс объяснить свои поступки, потому что понимаю твою любовь к матери. Может, если мы придем к договоренности, для тебя все закончится не так плачевно, когда мы поймаем тебя. -Да что ты понимаешь, жалкий шиноби? – выплюнула она с такой кислотой и язвительностью, что Какаши себе мысленно поставил пятерку за то, что успешно смог привести ее в ярость. Люди в ярости совершают поистине идиотские поступки. – Держите ее взаперти, как животное. Кричите о своей невинности, чертовы «защитники мира», а сами ломаете жизни ни в чем не повинным людям. -Не знаю, заметила ли ты, Ария, но с твоей матерью не все в порядке. Отпусти мы ее, она сама себе больше вреда принесет. -Она. Не. СУМАСШЕДШАЯ! – окончательно потеряла контроль. Видимо, не в первый раз это слышит. – Все, что она говорит, все, что пережила – реальность. Та, что вы так тщательно прикрываете, ублюдки. Ни моя мать, ни мой отец ничего из этого не просили. Их жизни не принадлежали тем отбросам, что распоряжались ими тогда, и не принадлежат отбросам, что распоряжаются ими сейчас. Какаши свел брови вместе одновременно с Итачи. Отец-то Арии не просил об этом? Разве не он самолично купил себе жену, поддержав при этом кровавую организацию работорговцев? Итачи поворачивает лицо в сторону Лили. Тихо, чтобы Ария не смогла услышать, говорит: -Отец Арии. Лили не понимает. В ее взгляде и вопрос и невероятная сбитость с толку. -Не просил об этом... – подталкивает в нужном направлении. Она еще секунду смотрит на него, после чего, вдруг, едва ли не подпрыгивает. -Я все поняла. – ее лицо просияло едва ли не детской радостью – впервые она, кажется, смогла нормально думать после иллюзии. В ее голосе слышалось облегчение, словно какие-то оковы, прежде сдавливающие все ее есество, спали и дали ей свободу. Какаши встречается взглядом с Итачи. Вопросительно поднимает брови – стоит ли им все обсудить? Итачи кивает. -Ария, - резко прерывает он все еще заходящуюся в оскорблениях девушку. – Не прими за грубость, но не могла бы ты перезвонить через пять минут, - не дав ей и слова вставить, он вешает трубку. Идеально. Так она еще больше разозлится.

***

Мысли проносились в голове просто с невероятной скоростью. Раньше я принимала свой ум, как данность, но после того, как на себе прочувствовала, как тяжело, порой, бывает просто соединить две мысли, действительно поняла свое везение. И теперь, когда казалось бы случайный пазл свалился мне в руки, картинка, вдруг, стала такой четкой, что только слепец бы ее не увидел. Это было просто. Это было логично. И в этом не было совершенно ничего благородно-запутанного. -Тот человек – покупатель – что погиб 10 лет назад не был ее отцом. – я вскользь бросила взгляд на Ритаду. Было странно обсуждать ее жизнь так, словно ее здесь не было. Но по взгляду, которым она буравила Итачи, можно было понять, что ее здесь и правда сейчас не было. – Почему, думаете, его брат так бережно относился к сумасшедшей покупке покойного? Почему не избавился от нее и ребенка? Он любил ее. И все еще любит. -Объединился с Гамото, когда она исчезла, - продолжил мысль Итачи, поворачиваясь ко мне всем своим телом и оставляя Ритаду за спиной. – Избавился от всех покупателей и работорговцев, пока искал ее. -Они управляли всем вдвоем, - кивнул Какаши, - Это все было ради нее, - взглядом указал на женщину, что не мигая пялилась Учихе в спину. Я поежилась. Выглядело это жутко. -Значит, теперь, - добавил Итачи, - осталась одна Ария. -В смысле, Ария и ее преспешники со всего мира, - поправила его я. -Да, но от этих избавиться будет не сложно, - как бы между прочим ответил он, совершенно не заботясь о том, что это значило убить не сотню и не две людей. -Только вот что им нужно, - протянула я, отводя взгляд от Итачи – тот начинал слишком сильно давить своей аурой. -Думаю, я могу на это ответить, - задумчиво протянул Какаши, заставив всех посмотреть на него. – Она, кажется, терпеть не может шиноби. Может, потому и спелась так легко с твоим братом. – Он чуть сузил глаза, перебирая в воспоминаниях их телефонный разговор. - Кричите о своей невинности, чертовы «защитники мира», а сами ломаете жизни ни в чем не повинным людям. В который раз, так логично, так предсказуемо, что мне становится стыдно. Она просто хотела равенства. Сейчас шиноби контролировали страны мира, потому что ни один человек в здравом уме не пойдет против них. Считай, те же самые работорговцы, прикрывающиеся тем, что вроде бы защищают людей от опасностей. Опасностей, которые сами же им и обеспечили своими конфликтами. И как знать, не повернутся ли эти шиноби против мирных граждан, как это произошло однажды в стране Дождя или стране Звука. Черт возьми, это можно было понять в тот момент, когда мы узнали о ее происхождении. Идиотка ты, Лили! -В какой-то степени, - тихо сказала я, - ее цель вполне благородна. -Ты ведь не серьезно, - с нотками угрозы сказал Итачи. И чего он так боится, что я превращусь в маньяка-убийцу? Неужели я и правда похожа на подобного человека? Я смело поднимаю на него свой взгляд, но отступить все же хочется. Он не шутит. -Скажи мне, что сам об этом никогда не задумывался. Прямо сейчас посмотри в глаза и скажи так, чтобы я поверила. Взгляд Итачи потяжелел. Вот теперь я и правда подходила к черте его терпения. Что находилось за ней, я узнавать была не намеряна, хотя свое мнение все же отстоять собиралась. Может, от него у меня и подкашиваются ноги, но это вовсе не значит, что он имеет право на контроль над моими суждениями. -Задумываться и оправдывать – не одно и то же. Ты выше этого, Лили... Да как же. Он только и делает, что бьет меня ниже пояса. -Не будь оправдание людей моей натурой, мы бы здесь сейчас не стояли. Ей богу, выкинула оскорбление, как маленькая, но отчего-то даже стало легче. Итачи усмехнулся, но далеко не по хорошему. Задела. Пожалуй, впервые за все наше с ним знакомство. Внешне он совершенно никак не проявляет того, что творится у него внутри. Весь огонь, ярость и гордость надежно заперты за маской профессионализма и зрелости. Он слишком умен, чтобы отвечать на подобное. Но черт возьми, его ужасающий неотрывный взгляд все говорил и без слов. Мне, правда, не было страшно. Во-первых, в масштабе наших нынешних проблем я была ему абсолютно безразлична, а во-вторых, меня попросту раздражала его идеальная, вечно правильная, вечно поступающая верно натура. Противостояние взглядов, которое я никогда в жизни не смогу выйграть, нервное пиликание кардиометра и напряженная, агрессивная атмосфера в комнате сильно давили на нервы. У меня они в этой комнате были слабее всех, не беря в рассчет Ритаду, так что для собственного же блага я закрыла глаза, отдавая победу Учихе, и несколько раз глубоко вздохнула. Телефон зазвонил. Такое чувство, что даже его одинаковые, как один, гудки звучали неспокойно. Какаши поднял трубку. Ария кричала так громко, что и Итачи, и Какаши слегка поморщились, отворачивая головы вбок – уже приготовили чувствительный слух, а она по нему ударила своей истерикой. Какаши все делал правильно. Ария и без того была нестабильна, а в ярости вообще обещала наделать целую кучу ошибок. Я не сомневалась в том, что они ее поймают. Хатаке с Учихой были готовы как никогда и, кажется, посекундно уговаривали себя не сорваться и не перебить к чертям всех пешек Арии, будь они друзьями или врагами.

***

Не то, чтобы Итачи как-то особенно устал за сегодняшний день, но так сильно он не терял над собой контроль еще никогда. Поддерживать спокойствие становилось уже за гранью возможного, а каждое последующее событие било по оголенным нервам, не привыкшим к тому, что их трогают. И виной всему были Саске с Лили. Причем последнюю вообще хотелось придушить за то, что та самолично помогала Арии, разбивая на осколки его терпение. Ария несла что-то нечленораздельное. Нужно было атаковать быстро, пока она не успокоилась. Ритада, долго сидевшая в тишине, решила воспользоваться тем, что Итачи стоял к ней спиной, и с завидной скоростью для человека ее возраста бросилась на него. Итачи это почувствовал чуть ли не раньше того, как она напрягла свои мышцы. Он мог бы увернуться, мог бы вжать ее во что-нибудь, как Сакуру, мог бы просто остановить ее, но на подобное снисхождение у него не осталось ни сил, ни желания. Учиха молниеносно развернулся и, сжав горло женщины, чуть приподнял ее над землей. Его пальцы в привычной манере распределили вес на подбородок. В таком положении находиться больно, но не смертельно. Ритада извивалась, хрипела и отчаянно дергала ногами за невозможностью использовать свои руки. Нет, это уже ни в какие рамки... Итачи Учиха не теряет над собой контроль. Итачи Учиха не срывает свою злость на других. Итачи Учиха думает, прежде чем что-то сделать. Он отпускает женщину на пол, позволяя ей рухнуть на колени, еще до того, как Лили оказывается возле них. Она сбита с толку – по лицу видно, что была готова или атаковать его, или начать умолять. Но теперь, когда это стало делом гордости, Итачи спокоен. Саске будет жить. Лили поступает верно, хоть с ней и не просто. Контроля над ситуацией у него, может, и нет, но Ария вот-вот окажется у него в руках. А все мелкие проблемы, которые она на него обрушила, не достойны внимания. Он у цели. И как он мог об этом забыть? Лили, все еще не уверенная в том, заодно Итачи с ней или нет в данной ситуации, пытается отступить назад, проверяя при этом взглядом Ритаду. Итачи уверенным жестом проводит по ее щеке, после чего сжимает пальцы на ее шее, зафиксировав подбородок. Не агрессивно, нежно. Лили вздрагивает, но видимо почувствовав перемену настроения, замирает, не зная, что делать дальше. Он смотрит на ее лицо и окончательно обозначает перед собой свою цель. Теперь у него есть не только Саске с Какаши, но и она. Ему нельзя терять над собой контроль вот так. Он теперь должен быть сильнее. Большим пальцем руки медленно проводит по ее щеке. -Доверься мне, Лили. – впервые за сегодня не приказ, а просьба. Она может отказать ему, если хочет, но у нее на это не хватит сил. Она издает какой-то очень рваный вздох, во время которого едва уловимо опускает взгляд к его губам. Весь день притворялась, что ей не нужна ничья поддержка, пыталась быть сильной, чтобы быть наравне с остальными. Но сейчас в ее взгляде можно увидеть неизмеримое желание обнять его и расплакаться. Он не может поддержать ее, на подобное у него никогда не будет времени, но все же приятно, что от него этой поддержки хотят. -Я не дам ей и близко подойти к твоей семье, поняла? – она кивает, едва сдерживая слезы. – Мы с Какаши возьмем с собой Ритаду и покончим уже с этим беспределом. Но вам двоим, - он бросил короткий взгляд на Сакуру, - я оставлю задание поважнее. Спасите моего брата. Какаши отрывает себя от стены и поднимает с ног Ритаду. Та пребывает в небольшом шоке, так что сопротивления не оказывает. Лили неотрывно смотрит на лицо Итачи – запоминает его черты, пытается найти успокоение в родном человеке. -В этот раз я и правда вернусь. – последнее, что он говорит прежде, чем последовать за Какаши. Они идут молча, Какаши ведет перед собой Ритаду, крепко держа ее за плечо и за шею. Не плохо было бы обсудить, что они намерены делать дальше, но слов за сегодня и без этого было сказано непростительно много, так что они позволяют себе молчать. Когда время придет, они поймут друг друга и без пустых объяснений. Когда холодный воздух ударяет в лицо и пробирается под легкую ткань футболки, становится чуть легче. Здесь, вне той напряженной комнаты, получается дышать глубоко, а ком нервов постепенно начинает развязываться. Все же, это слишком много переживаний для одной ночи. Слишком много скачков, слишком много полярных противоположностей. Одно дело быть в напряжении долгое время – совсем другое метаться от отчаяния к счастью. К подобному его никто не готовил. Может, если бы они вдвоем с Какаши разгребали эту проблему, было бы не так тяжело, но видеть Сакуру с Лили, чувствовать их собственные нестабильные эмоции, но при этом стараясь все же держать себя в руках, чтобы эти хрупкие связи уцелели, отнимало невероятное количество энергии. Но теперь это не важно. Морозная тьма напомнила ему лишний раз о том, почему он предпочитает работать в одиночестве. Хотя, нет. Взгляд переместился к силуэту его невольного, на данный момент лучшего друга. С ним ему работать нравится. Мужчины идут к Академии – там Ария разместила свой лагерь, в этом нет никаких сомнений. Передав Ритаду Итачи, Какаши связывается с АНБУ по рации. -Это Какаши. Мы с Учихой приближаемся к месту их скопления. Доложите обстановку. Голос Тензо отвечает первым: -Мы держим позиции. Несколько людей захвачено, но большинство все еще внутри. Пока, без потерь. Следующим отвечает группа, которая держит связь с восьмой командой. Пугающе-молодой парень, не старше 15, из клана Хьюго отчитывается: -Цель в безопасности. В радиусе километра с северной стороны несколько аномалий в колебаниях воздуха. Но их не больше пяти человек. Мы готовы. Дальше отвечает единственная женщина, что работает в спец отряде, которая дожила до своего 35-летия. Хороший, опытный боец. -Несколько заложников было выведено из приюта. Они все еще на периметре здания, но рассредоточены в хаотичном порядке. Нам никого не видно, но дети точно не одни. Последними выходят на связь из тюрьмы, хоть ее им еще видно, если присмотреться. -У нас все спокойно. План Арии, пока, был Итачи не ясен. Но зная, как хитра она, порой, оказывается, нужно быть начеку. Итачи активирует шаринган, и глаза острой болью пытаются воспротивиться. Он потратил очень много чакры на то, чтобы освободить Лили от иллюзии. Лечение Цунаде помогало ему не слабо. Итачи это понял лишь сейчас, когда, ставшая в Акацуки такой привычной, боль вернулась в его глаза. Она была забытой, временно-непривычной, но вполне терпимой. Работать она ему точно не мешала. А вот чакру нужно было экономить. Какаши замирает. Итачи тоже заметил «неровности» в пространстве. Невидимые шиноби не отличаются хорошей подготовкой – их слышно даже через осенний ветер. Итачи, как всегда, выходит чуть вперед, оставляя командира за спиной. Заметив, что оба шиноби смотрят прямо на них, «неровности» замерли. Итачи отчетливо слышал чье-то сбитое дыхание. -Я дам вам возможность сдаться, - четко проговаривает он, потому что знает – половины его слов они не услышат из-за страха, - прямо сейчас. В таком случае больно не будет. Никакой реакции. Хотя дыхания становятся все более и более рваными. К сожалению, определить, стоят на них печати или нет, у него нет возможности. -Что ж, - молниеносно отправляет три куная в их сторону. Как он и предполагал, ни один не уворачивается – все, кто с чакрой ветра, такие же, как Лили. Обычные техники им не доступны, как и скорость реакции или усиление органов чувств. Считай, сражаешься с обычными людьми. Хоть Лили один раз его и провела, ни у одного из этих на подобное мозгов не хватит. Несколько жалобных вскриков. Двое из троих, на которых пришелся удар, падают на землю, мгновенно теряя свою невидимость. Итачи их жалко – ведь они самые обыкновенные люди. Почему-то даже самых запуганных шиноби Итачи никогда не жалел так, как неподготовленных людей, которых в битве просто напросто быть не должно. На тех, что он теперь видит, стоят печати. Это хорошо. Значит, у них никакой подготовки. Значит, им безумно страшно. Итачи дает им пару минут – ему самому не хочется вступать в бой. От напряжения и плохо подавленных стонов и вздохов, все невидимки становятся видимыми и поднимают руки в воздух. Они не смотрят Итачи в глаза – знают, кто он такой. -Отправьте отряд за заложниками, - тихо говорит Какаши позади. Появляются два члена спец отряда. Они присмотрят за захваченными, пока подкрепление не прибудет и не заберет их. Итачи с Какаши продолжают двигаться в направлении Академии. Ритада ведет себя тихо – может, понимает, что сопротивляться бесполезно, может, ей просто любопытно узнать, что происходит вокруг, может, впервые почувствовав свежий воздух за 10 лет, она пребывала в неком ступоре, а может – это исключать было нельзя – она просто притворялась сумасшедшей и теперь следует плану дочери. На пути им еще несколько раз попадались невидимки, но всякий раз сдавались, так что все обходилось без жертв. На всех без исключения стояли печати, но знакомых лиц среди них не было. Оно и понятно – чакра стихии ветра в стране Огня встречается редко. Уже возле Академии Итачи приметил несколько весьма сильных шиноби. Они были огромны даже по сравнению с ним – шиноби страны Молний. Их чакра была под совершенным контролем. Яркая и мощная, она выдавала их холодное спокойствие. Эти точно сами не сдадутся. Какаши с Ритадой остались чуть позади – сейчас время Итачи брать на себя битвы, позволяя капитану дойти до цели. Да и, если уж быть честным, Итачи привык брать первую волну на себя. Все же, у него всегда получалось быстрее и чище убирать препятствия. Рядом не было никого, о ком стоило бы волноваться, так что Итачи решил применить свой огненный шар. И не простой, а ничем не сдержанный, настоящий, достигший своей 100%-ой мощности. Огонь разорвал ночную тишину характерным ревом и объял своими языками часть Академии. Двое из четверых шиноби успели вовремя заметить технику – те, что стояли дальше от него – но другие два оказались прямо в ее эпицентре. Итачи даже не стал заморачиваться на проверку того, живы они или нет – в том месте, где они оказались, могла выжить разве что Цунаде. В ответ ему мгновенно отправили мощную технику Райтона. И не какую-нибудь, а парную, общую. Гигантская кошачья особь, характерно «чирикающая» и искрящаяся молниями самых разных размеров и плотности, ринулась в сторону Итачи. Такая могла ненароком и Какаши задеть, так что просто увернуться было бы не вариантом. Придется отразить. Так как Райтон с Катоном не были очевидно сильнее или слабее друг друга в иерархии стихий, выйгрыш прямо определялся количеством чакры и чистотой выполнения техники. Но на использование Футона Итачи бы потратил еще больше чакры, так что темноту вновь разорвал яркий оранжевый огонь, что на доли секунды неприятно обдал лицо сухим горячим воздухом. Итачи не пытался победить в этом столкновении – лишь остановить вражескую технику – так что столкнувшись, стихии просто уничтожили друг друга, исчезнув с небольшой ударной волной от выпущенной энергии. Учиха мгновенно метнулся в сторону двоих шиноби. В стране Молний техники, в основном, строили на скорости и грубой физической силе, так что в ближнем бою они не были сильны, что сейчас было ему на руку. Сложно сказать, почему Итачи так не любил тайдзюцу. Возможно, влияние отца, всегда считавшего, что настоящий талант был именно в техниках шарингана, сыграл здесь самую главную роль. С самого детства Итачи в рукопашном бою лишь защищался и нападал лишь в особых случаях. Бороться он предпочитал с помощью гендзюцу. Во-первых, так получалось быстрее и чище, во-вторых, так он мог одержать победу, не причиняя противнику никакого настоящего вреда. Так что теперь, при нанесении ударов, тело будто бы противилось ему. Оно привыкло ставить блоки, но удары наносить предпочитало все же по тренировочным манекенам. Шиноби были гораздо сильнее его – выше чуть ли не на голову и сотканы из каменных мышц, так что Итачи с особой осторожностью обходил их удары. Он не будет себе врать и утверждать, что по нему никогда никто не попадал. Так же не будет эгоистично заявлять, что способен выдержать удар от подобного размера руки. Открытая ладонь с пропущенной через нее молнией пролетела в сантиметре от его щеки. Они не пытались нанести удар - они использовали Райтон, чтобы разрезать ладонью воздух, как ножом. Пинком заставил одного отступить, хоть и не так далеко – он был невероятно тяжелым. Райтон прошел через ногу, заставляя мышцы мгновенно напрячься, вбирая в себя неприятную боль. К счастью, тренировки с Саске научили его справляться и с подобной болью. Когда подвергаешься подобному ощущению бесчетное количество раз, учишься принимать его, как должное. Шаринган уловил едва заметное изменение в поведении мышц, а отточенный навык анализа противника за доли секунды проследил траекторию еще не совершенного удара. Когда-то Итачи приходилось намеренно анализировать подобное, отвлекаться от какого-то другого чувства восприятия, чтобы не пропустить этот момент «предсказания» ударов своего оппонента. Теперь он даже не думал над этим, тело за годы практики научилось реагировать едва ли не раньше разума. Может, поэтому ему теперь казалось, что он сражается с кем-то куда слабее себя самого. Хотя они были такими же джонинами, как и он. Тот, которого Итачи оттолкнул подальше, теперь нападал на него сзади. Одновременно с ним второй начал нападать, надеясь использовать слепую зону шарингана, чтобы у Итачи не вышло отразить сразу две атаки. Шаринган действительно не давал такого угла обзора, как бьякуган. В этом смысле он вообще никаких приемуществ не давал. Но Итачи все равно чувствовал распределение чакры, улавливал движения воздуха, а память услужливо воспроизводила его прошлые битвы с шиноби из той страны, позволяя предсказывать какие-то маневры. Они подошли уже черезчур близко – пытаются ограничить его свободу действий. Но когда между тобой и твоим противником меньше метра, становится еще проще читать их намерения. Он слегка уходит влево, позволяя мощной искрящейся молниями руке пройти сбоку, в тот же миг приседает, уклоняясь от прямого удара в лицо. Шиноби хороши – друг другу не мешают, умеют работать в паре и не задевать друг друга. Он быстро применяет Дотон, создавая импульс в земле, на которой стоят противники. Чтобы сохранить равновесие им приходится чуть отскачить назад. Этого расстояния ему хватает, чтобы разобраться с каждым по отдельности. Молниеносный выпад и удар прямо в шею. Оружие, пока, использовать рано – оно все равно не пройдет через оболочку Райтона – поэтому, по руке острой волной проходит ток, заставляя какие-то мышцы мелко трястись. Одно из самых неприятных ощущений, если уж быть честным. Мужчина хватается за горло и неуклюже отходит назад. Позвонки и кадык еще не сломаны, но страх от временной потери кислорода и такой пугающей боли в шее на время обезвреживают противника, позволяет Итачи заняться тем, что сзади. Присел, ударил по ногам, тот слишком легко пропустил это движение. Когда он оказывается на земле, можно нанести несколько ударов по корпусу. Разрыв органов делает его неспособным к сражению. Второй тем временем приходит в себя и вновь пытается напасть, но теперь, видя своего напарника на земле, ему становится страшно, так что и выпад получается на троечку. Итачи хватает его за запястье, тут же оказывается за спиной, заламывая руку назад и одним пинком прижимает его к земле, вырывая плечо из сустава. Оглушительный крик бьет по ушам. Его напарник только мычит и пытается успокоить дыхание – у того паника – а вот этот, кажется, совсем не может обуздать свою боль. Даже лучше. Пинок по черепной коробке теперь кажется снисхождением, не на долго освобождающим оппонента от его сознания, его боли и страха. Дыхание выравнивается мгновенно, мышцы расслабляются, помимо тех, что еще напряжены от Райтона. В душе такая легкость, что даже становится смешно. Ему уже давно хотелось выплеснуть свою энергию – все то, что копилось в нем с момента, как Саске оказался в больнице. Битва ввела его мозг в привычное сосредоточенное состояние, что после хаотичного кома эмоций было сравни спасительному кругу. Какаши это замечает, потому в своей саркастической манере спрашивает: -Полегчало? -Еще бы. Ритада окончательно стихла. И правда, не дура. Пожалуй, если бы не ее зацикленность и провалы в памяти, она была бы не бесталантным человеком. Вместе они входят в Академию, пока АНБУ забирает поверженных шиноби. Когда они проходят внутрь, воспоминания помимо воли заполняют голову. Никогда Итачи не чувствовал себя таким одиноким, как в этих коридорах. Тогда ему казалось, что он из совершенно другого мира. Он не разделял ни мировоззрение тех, с кем учился, ни их интеллектуальные способности, ни их таланты. Они все были на одной и той же трассе, только вот он начал с неизмеримой форой. После, правда, он понял, что просто возраст людей, среди которых он не чувствовал себя белой вороной, был куда выше его сокомандников. Но сейчас, видя тот же самый коридор и, вроде бы, совсем другой, он почувствовал себя неуютно. В это время своей жизни ему возвращаться совершенно не хотелось. Хотя, разве было вообще такое время в его жизни, что он бы решил пережить вновь? Вряд ли. Шаринган определил местонахождение шиноби – они все были в одном из просторных кабинетов. Чем этот кабинет являлся, Учиха, хоть убей, вспомнить не смог, что одновременно было приятно и как-то черезчур сильно волновало сознание. Хотя, это было вполне логично – почти все время, проведенное здесь, он думал о чем-то отстраненном. Мышцы напряглись, готовые как нападать, так и защищаться, но где-то далеко, на уровне инстинкта, он понимал, что это было ни к чему. Он не узнавал никого из присутствующих по чакре, но каким-то шестым чувством знал, что они не были его врагами. Уверенно распахнув дверь, он не смог удержаться от смешка: только лишь завидев его лицо, двое чуунинов смело атаковали двоих шиноби страны Молний, что вроде бы «держали их в заложниках». Итачи помог одному из них, но исключительно потому, что его противник оказался сродни размеру Кисаме, а сам чуунин больше напоминал тростинку на ветру в сравнении с гигантом. Хоть в глазах шиноби и отразилось облегчение, они не спешили радоваться прибытию Учихи. Тот, которому он оказал помощь, даже отступил назад. Оба попрятали взгляды, хотя запуганными не выглядели – лишь недоверие, ничего больше. -Какаши-сан! – один из них едва ли не подскочил, когда увидел джонина в проеме двери. Какаши доверяли все. Все в мире было правильно. И он, и Итачи заполнили предназначенные им роли. Какаши обвел нечитаемым взглядом комнату. -А раньше-то вы что сидели? -Нам было сказано, у них дети. Джонины переглянулись. Дети у них и правда были, вот только связи между этим зданием и приютом не наблюдалось, да и убивать детей сейчас было бы невероятно глупо с их стороны – АНБУ бы прикрыло их меньше, чем за пять минут. Только сохранность заложников и обеспечивала, пока, неприкасаемость Арии. А вообще-то она поступила умно. Итачи был уверен, что она разместилась именно здесь из-за расположения и размера здания. Оставался приют, больница и ПШ. -Куда дальше? -Больница, - ответил Какаши.