Знание или сила: Потеря контроля

Сколько времени должно пройти, чтобы после потери одного из самых родных тебе людей ты снова научился смеяться? На удивление, у меня на это ушло всего семь месяцев. Конечно, у меня рядом были энтузиасты во плоти – зеленые звери Конохи и Узумаки Наруто. И если эти ребята хоть что-то умели, так это возвращать людей к жизни. Нам с мамой хорошо жилось вместе. В фамильный дом заходить было слишком тяжело, так что на время мы переехали в мою квартиру. «На время» растянулось до такой степени, что дом мы решили продать – чего ему пылиться-то? Конечно, моя квартира была однокомнатной, но первое время мы с мамой спали в одной кровати, роняя слезы по отцу и просто поддерживая друг друга, а потом я, как взрослая дочь, заняла диван в гостиной. С работы я уволилась уже в который раз. К черту переводы и шифрование, они меня всегда заводят не в ту степь. Теперь я работаю под руководством Ируки-сенсея и преподаю как «все» одному очаровательному классу, так и «знание языков» ребятам постарше. По вечерам тренируюсь с Ли, а по утрам заношу кофе Сакуре на работу, чтобы хоть парой слов перекинуться с подругой. Она после ухода Саске так зарылась в работу, что наизобретала чертову кучу всяких вакцин и методов диагностики, и, кажется, останавливаться не собиралась. По часам, что розоволосая пропадала в больнице, можно было вообще предположить, что она изобретает элексир бессмертия. Я пару раз навещала Ритаду – она была очень рада меня видеть, несказанное счастье ей принесло то, что «тот монстр» исчез из моей жизни. Я старалась не говорить о наболевшей теме и не плохо познакомилась с женщиной. Она даже связала мне плед. Ария гнила в тюрьме вместе с моим братом, которого я всегда хотела навестить, но никогда не решалась. Какаши, как и капитан Ямато, все еще названивали мне чуть что, но это мне даже нравилось – в конце концов, так просто съехать с миссий S-ранга до первоклашек Академии было черезчур резким контрастом и надо было хоть как-то восполнять уровень самовлюбленных джонинов в моей жизни. Какаши, иногда, заходил, но спиртного с собой не носил – мне кажется, он побаивался моей мамы. Одно дело, когда ты начальник и наставник чьей-то дочери, а совсем другое, когда ты приходишь к ней домой к часу ночи, чтобы отогреться после долгой миссии, выпить кофе и неуместно флиртовать, потому что у вас «такая» дружба. Пару раз я ходила на свидания, один из них даже с Риномару, но все было до того умилительно, что поцелуй они меня, я бы сочла это за педофилию. Все таки сексуальный, непобедимый, пугающий, вгоняющий в оцепенение одним лишь взглядом Учиха основательно подпортил мою личную жизнь. Да и, если честно, было что-то мазохистическое в нашем расставании, потому что я прекрасно понимала, что он меня до сих пор любит, да и сама так и не смогла охладеть к убийце. Итачи Учиха не открывается кому попало и не меняет женщин, как перчатки – слишком умен для подобного, так что он, считай, как был моим, так и остался. А про себя я даже и говорить не буду. Все это, конечно, было приятно. Печальная меланхолия по отцу и Учихе, придававшая мне сил, заставлявшая идти дальше, ожидая, что дальше – только лучше. Но один телефонный звонок разрушил все мое спокойное и смирившееся с судьбой существование. Я тогда только собиралась уходить из Академии, как меня вызвали к телефону. Ничего срочного, я даже успела поинтересоваться у диспетчера, как у нее дела – она часто соединяла нас с Какаши, так что мы друг друга, вроде бы, знали. На том конце меня ожидал Ямато. Через помехи я расслышала его просьбу. -Здравствуй Лили. Мы тут не можем разобраться с одним зашифрованным документом. Тебе есть, на чем записать? -Да, - слегка опешила я. – Это срочно? Он вздохнул. -Ну, документ должен быть возвращен на место к шести часам вечера, - Значит, украли, - так что чем больше мы успеем, тем лучше. Он довольно длинный. Я продиктую тебе первые десять предложений. Если ты ничего не увидишь, то и черт с ним, мы что-нибудь придумаем. Но быстрее тебя никто шифры не определяет, потому решил не изобретать колесо. Я усмехнулась. -Диктуйте. Он уже начал диктовать первое предложение на отчетливой иностранной речи, как то ли щелчок, то ли хлопок прервал его на полуслове. Голос, что я услышала, парализовал меня от пояса и ниже. Даже на таком расстоянии, даже через помехи. Этот голос в одиночку был причиной одного из моих эмоциональных срывов, как раз в день похорон отца. -Мы выходим. Координаты все те же? -Да, - куда громче прозвучал Ямато, - капитан уже выслал отряд, чтобы вас встретить. -Выйдем на связь через час. Если ничего не найдем, отправишь группу Хироко. – пауза. Кажется, замечает работающий телефон. – Знаешь, где мы будем. -Там и встретимся, - многозначительно протянул капитан Ямато, после чего болезненно-притягательный голос стих с характерным хлопком входной двери. Внутри все неприятно заныло. Все это время мне было так легко думать, что я-то хочу Учиху обратно в свою жизнь, но он странствует по миру, так что я, вроде бы, не при делах. Но как оказалось, он был вполне досягаем. Хоть сейчас я могла спросить о нем у капитана, могла попросить его к телефону, могла... Но неуверенность сковала меня по рукам и ногам. Вроде бы, хочу услышать его голос, но то, как он пленяет, с каждой секундой режет по сердцу ножом. Хотела быть с Итачи, но свобода от него стала уже такой привычной и до смешного простой, что снова усложнять себе жизнь и заставлять себя испытывать сильные, настоящие эмоции вместо тех поверхностных, которыми я жила, было страшно и отчего-то не желанно. -Лили? – собранный голос Ямато отвлек от собственных мыслей, - Ты меня слушаешь? -Да, - встрепенулась я, надеясь, что у него будет достаточно такта, чтобы не комментировать случившееся. – Продолжайте. Так и получилось, что вся моя уверенность и самообладание пошатнулись от одного лишь его голоса, заполнив голову воспоминаниями его рук, его лица и редких, но таких вознограждающих улыбок, его смеха, его глаз, его страшной силы надо мной, его твердых суждений и сексуальной правоты и мудрости. И все ради чего? Идиотского шифра, который недотепы в одном из наших иностранных офисов АНБУ проглядели. В тот самый вечер я зашла к Сакуре в кабинет с бутылкой чего-то, что купил бы Какаши, и сказала: -Я хочу поговорить. -О чем? – вскинула она брови, смерив взглядом алкогольный напиток и чуть нахмурившись – она нашего с Какаши вкуса к противным вещам не разделяла. -О них. Она чуть сощурилась. -О них – в смысле, о центре притяжения нашего жалкого бренного мира? Я усмехнулась, удивившись точности сравнения. Оказалось, что зависимость от Учихи не была лишь моей проблемой. В тот вечер, уже весьма расслабленая, я наткнулась на Риномару по пути домой. Он, конечно, решил меня проводить... этот до тошноты правильный парень. Мне его, если честно, было немного жаль, ведь взглядов, которыми он оглядывал меня, только идиот бы не заметил. Я не совсем уверена, как так получилось, но следующее, что я помню – его неуверенный, совершенно неопытный поцелуй. Чем я думала, приглашая его к себе? Своим атрофированным мозгом – вот чем. Это был первый раз, когда я была с мужчиной, что не был Учихой Итачи, и не в оскорбление сказано, но в сравнении с несравненным брюнетом, Риномару был совершенным мальчишкой. Едва ли не разрешения у меня спросил прежде, чем раздеть меня. Он, конечно, был настойчив и закален каким-никаким боем и миссиями, но в сравнении с чистейшим, не нуждающимся в доказательстве превосходством Учихи, он казался мне каким-то мальчишкой. С той ночи он стал навещать меня в Академии, поражая моих учеников своей техникой метания сюрикенов и ближним боем. Я, иногда, обедала с ним, но, скорее, из-за того, что не хотела делать ему больно. Да и, чего таить, было приятно быть с кем-то.

***

Когда миновал уже год со смерти отца, Ирука-сенсей решил отпустить мои два класса со мной в поход на выходные к горячим источникам. Не то, чтобы мне особо хотелось идти туда – с моими-то недоразвитыми способностями я не в состоянии защитить этих детей, но Ирука заверил меня, что дорога безопасная и по ней ежегодно проходят куда менее подготовленные шиноби, в чем я сильно сомневалась. Свои способности развивать я перестала, т.к. в миссиях участвовать решительно не собиралась, так что все, что я умела сейчас, было тем же, что я умела еще год или даже полтора года назад. Мой ближний бой, конечно, стал куда лучше благодаря Рок Ли, но на одном нем мне бой не вытянуть. -Твоя старшая группа вот-вот начнет проходить экзамены на геннинов. Они тоже не бесполезны, - заверил меня Ирука и был непреклонен. Что ж. Риномару, только узнав о нашем походе, вызвался пойти с нами, т.к. решил, что ему тоже не мешало бы отдохнуть от миссий. Я едва ли не закатила свои глаза. Это он-то устает от миссий? Торчит почти все время в деревне. А Наруто на своем примирительном путешествии по странам уже три месяца отсутствовал и не жаловался ни на что. Хотя, какая разница? Если хочет, пусть идет. В последнее время я стала отчетливо давать ему понять, что не хочу отношений, но парень решил, что так я намекаю на то, что он не достаточно усилий прилагает, так что стал, пожалуй, еще более настойчив. Я не стану врать, я могла это прекратить в любой момент, но мне не так уж и хотелось. Эгоистично? Возможно, но в последнее время все, что я делала в жизни, было обусловлено именно эгоизмом, потому что, как бы я не притворялась, я была совершенно несчастна. И я совершенно точно знала, почему. Как только мы прибыли на горячие источники, я почувствовала, что нам стоит вернуться, т.к. весь персонал здания оживленно обсуждал, что один из наших отрядов АНБУ залатывал свои раны поблизости. Мои ученики начали перешептываться – они до этого видели АНБУ отряды лишь на расстоянии и были, как и все, впечатлены просто до предела. Риномару же, подумав, что мне стало страшно, словно мы были в опасности или что-то вроде того, мягко усмехнулся, приобняв меня, и заверил, что он не даст ничему случиться ни со мной, ни с моими учениками. Глупый. От того, что страшило меня, даже мой рациональный мозг не был способен меня защитить. На седующий день я так же пребывала в нервном, напряженном ожидании. Вообще-то, Итачи не должно было быть среди них – ему в стране Огня делать было нечего, да и потом, на сколько мне было известно, он больше не входил в состав АНБУ. В общем, промахнулась я конкретно, потому что не учла, что он не выполнял ничью миссию, а просто самолично выслеживал Коллекционеров так сказать «про боно». А отряд АНБУ был, подчеркиваю, ранен, так что заносчивые братья не упустили возможность погеройствовать. Это стало ясно, как только я заметила знакомый темный силуэт, что возвышался над потерявшей самообладание администраторшей. Уборщица, что стояла рядом, усиленно кивала и носилась по всему зданию, складывая полотенца, бинты и прочие запрашиваемые вещи в спец отрядовский рюкзак. Старшие ученики начали перешептываться, тут же узнав знаменитую Учиховскую спину. Они еще помнили времена, когда он числился в разделе «смертельно опасных», которых «брать живым не обязательно». А вот младшие, напротив, знали его уже, как известного шиноби со сложным прошлым, но без преступного ярлыка, так что они в благоговении замерли. На Итачи и правда не было формы АНБУ, но одет он был в той же цветовой гамме, так что татуировка на плече создавала впечатление, что он просто стянул с себя защитный жилет с маской. Узнав его, Риномару тут же напрягся, подметив мою сжавшуюся фигуру, и по тихому начал разворачивать учеников в направлении источников, но те шли невыносимо-медленно. Взяв меня за руку, Риномару потянул меня в направлении безопасности. Находясь в каком-то забвении, я одновременно всем сердцем желала поговорить с ним, но в то же время молилась, чтобы он не заметил моего присутствия. -Лили, - голос прошиб меня насквозь, заставляя немедленно замереть на месте. Руки Риномару сжалась, когда он встретился взглядом с Учихой. Пусть он и не помнил, что мы с ним были в отношениях, но моя нервозность передавалась ему, и он хотел защитить меня, как и любой мужчина на его месте. Только вот от Учихи спасения не было. К нему я сама готова была броситься в любую секунду. Повернувшись, я выдохнула. Он все так же совершенен. Чуть приподняв бровь, он оглядел замерших за моей спиной учеников, но быстро вернулся к моему лицу. Во взгляде его больше не было той нежности, желания и обладания, что всегда присутствовали между нами раньше. Он смотрел спокойно, не холодно, но и не достаточно тепло, чтобы кто-то заподозрил, что мы когда-то были вместе. -Итачи, - на выдохе сказала я, - ...сан, - краем глаза увидев Риномару, реабилитировалась я. Отвечать на его вопросы о том, почему я обращалась к шноби такого ранга фамильярно, мне не хотелось. Итачи, казалось бы, не заметил почтительного суффикса, от чего у меня неприятно кольнуло в груди. Чертов шиноби идеально играет. Почему-то, у меня не было сомнений в том, что его чувства ничуть не угасли. Это делало ситуацию еще более обидной, ведь технически нам с ним ничто не мешало. Больше ничего не мешало. Он легко дотянулся до одного из карманов для кунаев. -Севернее не ходите, - спокойно сказал он, протягивая мне странной формы кунай. Я приняла его, завороженно кивнув, и принюхалась. Пахло чем-то неприятным, резким, едким. Я чуть поморщилась, а потом разглядела рукоять. Несомненно, его ручка была изготовлена из породы, что встреалась лишь в стране Ветра. -Синтетический яд, нарушающий терморегуляцию. Любой медик это легко выведет из организма. Он благодарно кивнул, принимая кунай обратно. Но почему они еще не в Коноховской больнице? Со вчерашнего утра здесь. -Вы ведь не пытаетесь их самостоятельно лечить, верно? Он выдержал продолжительную паузу, хотя во взгляде не было ни явной угрозы, ни подавляющей Учиховской энергии. Ясно. Дела этого отряда меня не касались. -Спасибо за помощь, - словно вспомнив, как можно вежливо подвести черту в разговоре, сказал он. Он задержался лишь на мгновение, оглядев меня взглядом с ног до головы, словно мог так проверить мое душевное состояние. Хотя, черт его знает, может, и мог. -До встречи, - бросил он, разворачиваясь и не ожидая от меня ответа. В каждом движении просвечивала отстраненность, словно он и правда не желал больше задерживаться в моей жизни. Я выдохнула. По ногам расползалась слабость, а сердце учащалось с каждым его шагом в сторону уборщицы, что уже подготовила необходимые ему вещи. Рука Риномару потянула меня назад, и я повиновалась, так и не решившись последовать за Учихой. Почему это было так сложно? Лишь получив нужные вещи, Итачи скрылся, предположительно, на севере, куда приказал мне не соваться. Он выглядел таким спокойным, таким же сосредоточенным, как и раньше, словно чувства ко мне его больше не отягощали. Может, так и правда лучше? Конечно, это странное полу-счастье, что раньше читалось в его взгляде, исчезло, но вместе с ним исчезла и боль, и нерешительность в собственных поступках. Да и у меня, если подумать, с его исчезновением, проблем стало куда меньше. Но и краски жизни испарились вместе со всем, что заставляло сердце учащаться. Подобные мысли особенно остро посещали меня вечерами. Они доставали своей постоянностью и не давали мне концентрироваться ни на чем. Даже чтение, что всегда было моим островком спокойствия, больше не работало – перечитай я страницу хоть десять раз, все равно забуду все через пару минут. Устало опустившись в кресло своей комнаты, я провела рукой по еще влажным после источников волосам. Бесспорно, в Конохе мне станет легче. К моменту, как мы до туда доберемся завтра днем, Итачи будет уже за тысячи километров отсюда. Конечно, он мог уже быть, но эта прозрачная надежда на то, что он совсем рядом, в получасовой досягаемости, сводила меня с ума. Стук в дверь застал меня врасплох. Это был либо Риномару, решивший «поддержать и утешить», либо один из моих учеников что-то натворил. Устало вздохнув, я поднялась с кресла, кутаясь в вязаный кардиган – начало зимы выдалось весьма прохладным. Не для Учихи, - усмехнулось сознание, вернув образ высокого и натренированного мужчины в одной лишь темной безрукавке. Очевидно, мой мозг еще не скоро научится не сводить все мои мысли к этому человеку. Открыв дверь, я отшатнулась от того, с какой силой кольнуло в груди от его черных глаз. Я едва было не рухнула на пол – чертовы ноги всегда отказывались меня держать под его подавляющей аурой. Крепче схватившись за дверную ручку, я сжала в другой руке край кардигана, натягивая его сильнее на свое плечо, от неожиданно пробившей тело дрожи. -С каких это пор ты стучишь в двери? Смешок, но, скорее, от социальной необходимости, нежели от искреннего наслаждения моим юмором. -Кхм, - я попыталась заново обрести свою уверенность, - вам нужна помощь? – поинтересовалась я, украдкой оглядев коридор за спиной моего собеседника, проверяя его на наличие других шиноби. Но коридор был пуст. Взгляд Итачи пропутешествовал ниже, к моим ключицам, после чего скользнул по руке, что до сих пор сжимала вязаную ткань. Анализирует. От мысли, что он в эту самую секунду мог слышать удары моего сердца, оно лишь сильнее застучало в висках. Отчего-то даже протянуть к нему руку казалось чем-то непосильным. Почему мне так страшно? Это же я его просила исчезнуть, а не наоборот. Мой рваный вдох разрезал ночную тишину. Его глаза вновь вернулись к моим. -Ты все еще помнишь, как ставить меня на место? – странный вопрос, совершенно сбивший меня с толку. Нахмурившись, я неуверенно кивнула. Итачи вел себя странно. На какое-то мгновение мне даже стало не по себе. -Хорошо, - кивнул он, после чего шагнул внутрь и быстрее, чем я даже успела понять его намерения, обхватил мою шею в привычном жесте и властно поцеловал. Ну, вот и ноги, признав в мужчине обладателя шарингана, рефлекторно подогнулись, выдавая мое поражение. В тот же момент он прижал меня к стене, едва ли не заставив закашляться от частично выбитого из легких воздуха. Где-то сбоку хлопнула дверь, обещая, что пришел он сюда не за жалким поцелуем. Переложил всю ответственность на меня, поинтересовавшись в моей возможности выставить его вон, если мне того захочется. Мне же лучше. Так у меня не будет никаких сожалений. Уверенно обхватываю его за шею, прижимая к себе так отчаянно, что от тяжести его тела становится больно. По ногам расползается такая приятная ноющая слабость, что в ней, как мне кажется, и есть само счастье. Сердце бешено стучит, тело откликается на каждое его жадное прикосновение, в голове полнейшая пустота – прямо сейчас я именно там, где должна быть. В его руках спокойно, сладко и, кажется, даже легче дышать. Пальцы Итачи ловко расстегивают пуговицу моих штанов, порывисто стягивая их потом вниз вместе с нижним бельем. Мужчина сразу же подхватывает меня за бедра, поднимая и прижимая к стене еще сильнее. Я запускаю руки в его волосы, провожу по его плечам, не стесняюсь ни единого стона, слетающего с губ, хотя должна – Риномару в соседней комнате. Игривый звон ремня приятно будоражит чувства. Учихе не хватает терпения – его неровное дыхание и почти что болезненные поцелуи весьма однозначно говорят о его состоянии. Не смотря на это, он входит непозволительно-медленно, наслаждаясь каждым миллиметрам желанной связи. Чуть откидывает голову назад, позволяя себе тяжело выдохнуть. Его глаза закрыты, а между бровей пролегла небольшая морщинка. Он хотел этого так же сильно, как и я. Войдя до конца, он крепко прижимает меня к стене и открывает глаза, в которых на пару секунд вспыхивает шаринган. Неужели, на столько потерял над собой контроль? Это чертовски приятно. Какое-то время он просто смотрит на меня, обдавая меня всей жаждой, желанием, огнем и каким-то наркотическим отчаянием, которых я с таким разочарованием не нашла в его взгляде в предыдущую встречу. Я медленно запускаю руки в его волосы, что свободно рассыпались по его плечам, и с удовольствием сжимаю их, притягивая его ближе и целуя в уголок губ. Его усмешка в этот раз настоящая и какая-то до странного шумная в повисшей секунде тишины. Чуть выйдя из меня, он вновь толкается внутрь. Внизу живота мучительно-приятно ноет, а в голове небывалая, пьянящая легкость. Быть с ним ни с чем не сравнимо. Столько силы, столько власти, неприкрытого желания и грубости одновременно с нежностью и странным трепетом перед моей хрупкой комплекцией – как всегда, полон противоречий. В этот раз никаких укусов, никакой борьбы, никаких попыток доказать свое превосходство друг другу – лишь острая необходимость быть ближе, чтобы сохранить собственный рассудок. Выходит, все это время он тоже задыхался от этого нелепого расставания. Я обвиваю ногами его талию и обхватываю руками его шею, пытаясь двигаться в такт ему. Итачи впервые за долгое время горячо целует меня в шею, слегка дотрагиваясь зубами, обжигая своим тяжелым дыханием. У меня по спине бегут мурашки, а удовольствие достигло таких пределов, что у меня даже голоса не находится, чтобы его выразить. Быть в его сильных руках подобно безумию. И как я продержалась без этого целый год? Его толчки становятся грубыми и резкими, и, кажется, чем больше он хочет мной обладать, тем больше я хочу ему принадлежать. Чувствуя приближение оргазма, я сжимаю его плечи, выдыхая его имя, после чего он начинает двигаться еще быстрее. Непонятно, кого накрывает первым, но после пары секунд заминки мы оба напрягаемся, до боли прижимаясь друг к другу. После остается только наше тяжелое дыхание. Его грудь поднимается и опускается так ощутимо, что я не могу не задумываться об объеме его легких, потому что, честное слово, так дышать у моей бы пары точно не получилось. Итачи позволяет себе успокоиться, замерев и просто уткнувшись носом в мое плечо, после чего невыносимо-медленно приподнимает голову, продолжительно целует меня в висок и глубоко вдыхает носом воздух. Я же совершенно не в состоянии себя контролировать – так приятно, наконец, быть в его руках и видеть его прекрасные глаза, слышать его магический голос. Я осыпаю нежными поцелуями его шею, всякий раз задерживая губы на его коже чуть дольше, запоминая ее вкус, ее особенный, индивидуальный запах. Он наслаждается этим, замерев и закрыв глаза – впитывает каждое ощущение, дыша полной грудью. Мне дышать тоже стало как-то легче. Так, наверное, себя чувствуют наркоманы – когда они трезвы, мир кажется серым и блеклым, но они четко осознают всю нездоровость своей привязанности, но когда они вновь вкушают ее одурманивающий вкус, то все, вдруг, становится так ясно, так просто, так правильно. Пока это их не разрушит. Я бы хотела, может, замереть вот так навеки, но он его сильной хватки у меня начинает покалывать пальцы ног. Отталкиваю его нехотя, тайно надеясь, что он не отпустит, но Итачи мгновенно повинуется, стоит мне только еще подумать о будущем телодвижении. Легко поставив меня на пол, он отстраняется, оперевшись вытянутой рукой на стену – вроде бы, загнав меня в угол, но оставляя уйму путей к отступлению. Одной рукой поправляет свои штаны и ловко застегивает пряжку, неотрывно глядя на меня. Вызывать такое древнее, животное желание обладания в ком-то неописуемо приятно. Особенно, если этот «кто-то» известен своим иммунитетом ко всем слабостям и искусителям, что бросает в него судьба. Но по какой-то причине не смог устоять перед тобой. Я закутываюсь потеплее в кардиган, пытаясь справиться с холодом и даже не пытаясь определить местонахождение моих штанов – мне слишком страшно отвести взгляд, ведь этот мужчина может исчезнуть в любую секунду. И, словно в подтверждении моих опасений, он медленно отстраняется от стены. Вновь слышу щелчок двери, ловлю его за руку в отчаянном жесте. -Останься, - мольба, а не просьба. Его рука напрягается – я четко ощущаю, как перекатываются мышцы и сухожилия под моими пальцами. -Я не могу, - тихо говорит он, после чего поворачивается и дотрагивается двумя пальцами до моего лба. Обреченный жалкий вдох слетает с моих губ. Я знаю этот жест слишком хорошо, чтобы еще на что-то надеяться. Саске упоминал о подобном не раз, это странное проявление заботы Учихи старшего даже осталось запечатлено на одной из фотографий. Я бессильно усмехаюсь, а он приподнимает уголки губ в теплой полуулыбке и исчезает в вечернем ветре. А я ведь так и не спросила, если он не остался потому, что торопился куда-то, или потому, что после всего, что между нами было, оставаться просто не было смысла.

***

У Итачи все так хорошо получалось. Он странствовал с братом, узнавая его с каждой новой стороны, что в нем появилась за это чертово десятилетие. Он, само собой, получал доклады от Какаши о том, как Лили держится – Учиха был шпионом мировых масштабов, мог добыть любую информацию за любые необходимые сроки, черта с два, если бы он не знал, что происходит в ее жизни. Охота на Коллекционеров продвигалась не так быстро, как ему бы хотелось, но все же продвигалась – жаловаться им было не на что. Как и предполагалось, борьбу они вели, как правило, с чиновниками, грязными владельцами плантаций и бизнесов и второсортными политиками – на одного-то Учиху они приходились лишь пылью в глазах, а если разделить на двоих, то получилась самая скучная «миссия» в из жизни. По пути они помогали спец отрядам, доставляли какие-то документы для Тензо, добывали информацию, когда АНБУ не хотело марать свои «чистые» руки. Так и получилось, что одному отряду понадобилась срочная помощь в стране Ветра. Миссия была очень деликатной, все шиноби были стерты из архивов и баз данных, все в ролях кого-то, кем не являлись. И вот посреди источников, даже не заметив, что подошел слишком близко к установленному им же самим радиусу вокруг Конохи, он уловил знакомые нотки карамельного шампуня. Ему бы стоило проигнорировать эту недо-встречу, но чуткий слух, автоматически настроившийся на знакомый голос, уловил такой вздох и такое биение сердца, что весь рассудок полетел к чертям. Вроде бы, что такого, если он предупредит ее о том, куда ей не стоит соваться? В конце концов, с этим отрядом ее любопытство ей с рук не сойдет. Да и потом, был у него на руках один кунай, на счет которого он был не уверен. Ну как, 80%-я уверенность – это все же не сотня. Иными словами, он не смог отговорить себя. Держался отстраненно, как и планировал, ничего не пошатнуло его каменной маски, но искушение было таким сильным, особенно после целого года общества одного лишь Саске. Она была близко, она пахла карамелью – запахом, что он ощущал в те единственные пару ночей, что на самом деле спал, как нормальный человек – и она была его. Все еще. По ее взгляду этого бы не понял только идиот. Сразу вспомнились ее слова: «Ты любишь меня? Ну, тогда зачем ты придумываешь себе проблемы?», или что-то вроде того. Итачи любил. И хотел, и нуждался. И на этот раз он не станет ждать, пока она его упрекнет – он прислушается к ее совету. И теперь он уходил со спокойной душой, потому что услышал желанное «Останься». Если честно, он понятия не имел, как она на него отреагирует. Он знал, что она его любит, но не знал, сколько она готова ему простить. К тому же... он предполагал, что она окажется умнее его самого и не позволит ему вновь затащить себя в пропасть. Но нет, увы, она до сих пор не могла перед ним устоять. Даже не ясно, кто в ком нуждался больше. Но черт возьми, каким бы он был идиотом, живя одним лишь черствым одиночеством, если мог обладать ее хрупким телом и сильной душой. Если мог, пусть даже и раз в году, довести ее до исступления и сорвать собственное имя с ее губ жарким шепотом. Это того стоило, как ты на это не смотри.

***

В следующий раз они встретились не случайно – он знал, что она будет на празднике не только, как представительница своего клана, но и как помощница Шикамару – долго сидеть в учителях у нее не получилось. С их последней встречи прошло, должно быть, не меньше 14 месяцев – он, может, и мог бы навестить ее пару раз, пока они с братом проходили возле Конохи, но рассудил, что возвращаться к этой миссии будет потом куда сложнее, и решил не терзать себя подобными встречами. Саске это воспринимал весьма благодарно – ему тоже было не по себе встречаться с Сакурой. Казалось бы, он только начал показывать ей свою небезразличность, а потом тут же исчез в компании брата на пару лет. Итачи усмехнулся. Все же, его отото умеет чувствовать свою вину перед кем-то. На праздник их затребовала сама Цунаде, передав такой убедительный приказ-угрозу через Какаши, что ни один из братьев не решился его проигнорировать. А праздник был в честь заключения очередного мирного договора стараниями Наруто Узумаки. Он состоялся на одной из немногих еще оставшихся нейтральных территорий – роскошного храма близ страны Водопадов. На нем обязаны были появиться представители главных кланов деревень – как им показалось, если собрать всех вместе и предоставить неограниченное количество саке, они хотят-не хотят, да подружатся. Если честно, Итачи не совсем понимал, почему им там нужно было быть, т.к. их присутствие нигде не воспринималось позитивно, но кто он такой, чтобы спорить с Цунаде? В тот день ему впервые за многое время пришлось одеться парадно. Итачи хотел отделаться обыкновенным черным кимоно, но брат уговорил – точнее, угрожал – его одеть то самое, с символикой клана. Учиха старший не питал такой привязанности ни к клановой принадлежности, ни к конкретно своей семье, но раз уж ему все равно, а младшего это сделает счастливым, то почему бы и нет? Сказать, что Итачи чувствовал себя неловко – не сказать ничего. Подобные мероприятия, по его мнению, лишь наглядно показывали всю лживость современного общества – надели неудобные вещи, нацепили ненастоящие улыбки, ведут неважные разговоры, чтобы потом другие думали о них что-то, что даже не является правдой. Он видел, как люди из одной лишь вежливости давили в себе презрение к проклятому клану и двум его оставшимся представителям. А им в свою очередь приходилось проглатывать свою гордость и вежливо кивать в ответ людям, открыто выступавшим за казнь обоих молодых людей. Для чего же нужно все на столько усложнять? Он бы не осудил никого за ненависть к нему. Может, даже поблагодарил бы. Потому что эта вежливость была для него, как плевок в лицо. От этого ему еще больше хотелось найти свою маленькую девочку. Ту, что не стесняется говорить ему, какой он на самом деле ублюдок. Ту, что не закрывает глаза на его недостатки и ошибки, а вместо этого любит его, не смотря на них. Ни один, ни второй не видели родных сердцу женщин уже очень давно, потому оба не смогли не замереть, когда взгляд зацепился за знакомые силуэты. Девушки были в компании всей шайки некогда непутевых одноклассников Саске. Наруто, лучезарно улыбаясь, рассказывал веселую историю, а собравшиеся вокруг него с улыбками и неподдельным интересом его слушали. Сакура была в потрясающем белом кимоно с розовыми цветами, вышитыми на нем – под стать ее образу. Забранные наверх волосы, открывали приятный вид на ее тонкую шею, ее невероятно-зеленые глаза светились, словно, изнутри, чем-то напоминая глаза Узумаки, будь они в ином оттенке. История будущего седьмого Хокаге, кажется, шла о команде номер 7, потому что блондин чуть приобнял куноичи, на что та ему по-сестрински тепло улыбнулась. Саске замер, не смея сводить с нее своего взгляда. С одной стороны, Итачи был рад тому, что его младший брат, наконец-то, нашел кого-то, к кому не побоялся привязаться, но с другой... его съедала вина за все проблемы его отото. Младший Учиха не хотел подпускать к себе никого, потому что когда-то давно его старший брат, которому он безгранично доверял, предал его и разбил ему сердце. Наруто пришлось столько лет доказывать ему, что бывают преданные люди, которые будут продолжать любить его, даже если он того не просит. И Саске только сейчас начинал отпускать свой страх привязанности. Благо, теперь у него были настоящие друзья, которым можно было доверять. Лили он нашел сразу. Она что-то тихо обсуждала с Шикамару, но того мигом увела куда-то принцесса страны Ветра, так что Рио не без удовольствия переключила свое внимание на менее официальный разговор с командой Гая. Она выглядела прекрасно – точно так же забранные наверх волосы, светлое кимоно со сдержанной серебряной вышивкой. Она выглядела свежо и нежно, была чуть меньше остальных шиноби, но это образ ничуть не портило. Итачи, почему-то, только сейчас увидел ее такой, какой ее видят остальные. И от нее было невозможно оторвать глаз. Легко приобняв Ли под руку, она тихо смеялась на пару с Тен Тен над спором между носителем бьякугана и гением тайдзюцу. Учихи так и замерли, наблюдая за этой картиной, и вновь ощущая, что им на этом празднике не место. Шиноби их некогда любимого дома были счастливы и открыто друг другу улыбались. Улыбались так, как братья никогда бы не смогли. Да, они оба по-своему защищали волю огня, но они ее, к сожалению, так и не смогли перенять. Розоволосый медик заметила Учиху младшего и так и замерла на месте, то ли не веря, что это он, то ли не зная, как себя вести. Неуверенность Саске была явно ощутима через движения его чакры – он был готов к разрушающей силе, что могла обрушиться на него в любую секунду. Что было дальше, Итачи не знал, потому что сам столкнулся с недоуменным взглядом родных, до прозрачности серых глаз. При виде его она прямо остолбенела, шумно выдохнув все, что было в легких, и так странно глядя на него, словно она увидела приведение. Он знал, что этот момент будет тяжелым, т.к. обрушиться на нее через год после расставания, снова пробудить все те чувства и эмоции, что между ними были, и исчезнуть еще на более долгий срок, мог только самый настоящий ублюдок. Итачи никогда не волновало, как она отреагирует – он не находил немного боли страшной, если за ней стояло более сильное и светлое чувство, но прямо сейчас, в эту секунду обмена взглядами, ему пришла в голову мысль, что, возможно, этих светлых чувств у нее больше нет. Это было бы очень логично, даже, правильно, хоть и не очень приятно. Взгляд Лили зацепился за маленький символ клана Учиха, что красовался у него над сердцем, и ее брови сдвинулись к переносице, показывая все ее сомнение и сбитость с толку. Действительно, Итачи бы в жизни подобного не надел, если бы не пытался, как мог, заработать прощение младшего брата. Замешательство продлилось еще пару секунд, пока она обращала внимание на мелкие детали, чтобы убедиться, что перед ней действительно стоит Итачи Учиха. Сам же мужчина был готов ко всему. Казалось бы, ко всему, но теплая улыбка его несколько обескуражила. Чтобы из всех присутствующих именно ему была адресована подобная улыбка, шло вразрез всем законам логики и общества. Ошибка, мутация, погрешность, существование которой сравни невозможному. Но вот она во плоти перед ним. Его ждали. Его любили. И ему рады. Даже после всей боли, страданий и страха, что он привнес в мир и конкретно в ее жизнь, она все равно рада, что он здесь. Дурочка. Та самая, что в который раз доказала ему, что он ни черта не разбирается в людях.

***

Ли до того смешно доказывал Неджи, что у его стиля боя куда больше преимуществ, что мы с Тен Тен едва ли не почувствовали себя лишними. Наруто чуть поодаль рассказывал не менее смешную историю о какой-то миссии, которую я тоже пыталась слушать в полуха. Здесь было весело, особенно после уже выпитого нами с Сакурой саке, что было приятно – последние несколько месяцев для нас обеих были сплошным комом стресса, скуки и отнимающей неприличное количество времени работой. С моим переходом в отдел к Шикамару я опять перестала спать. Как бы Нара не притворялся, на деле он был далеко не лентяем. Может, потому я и ухватилась за возможность немного отдохнуть на празднике, как за спасательный круг, и даже вытащила из больницы Сакуру, которая едва ли не угрожала мне, чтобы остаться делать свои прорывы в науке. Но вот мы обе здесь, нам в кои то веки легко и весело, алкоголь играет в крови и делает мир смешным, простым и полным легкого флирта, который, кстати, невероятно важен для самооценки человека, что видит своего мужчину один раз в год. Ли в который раз привел неразрушаемый агрумент, на который Неджи лишь хмыкнул, отрицательно покачав головой – эти двое никогда не согласятся. Хотя, если взять тех же Какаши с Гаем, то, может, это не так уж и плохо. Не помню, зачем я посмотрела влево, но как только глаза притянуло к знакомой фигуре, еще до того, как мой мозг окончательно понял, кто это, меня просто парализовало. Весь мир сфокусировался в одной точке – на его черных глазах, таких бездонных, что невольно задумываешься о глубине души их обладателя. Странно, что после всего, что было между нами, даже когда я, казалось бы, уже привыкла к нему и даже начала считать его в какой-то мере своим, его взгляд все равно пробивал меня насквозь. Он подчинял, пригвождал, душил и влюблял так сильно, словно масса этого взгляда была куда тяжелее самой Вселенной, и весь мир затягивало в эти глаза, как в сверхмассивную черную дыру. И последним, да и, пожалуй, единственным чувством становилось тягучее паническое ощущение: «Я пропал. Мне остается только преклонить колени и молить о пощаде». Но у Учихи старшего не было пощады – по крайней мере, ко мне – ни капли. Вся мощь, гордость и стать его сущности и его имени выражалась в его возможности предъявить права на что угодно. И он не гнушался пользоваться этим. Может, на словах он и давал мне свободу, но взглядом говорил: «Твоя жизнь, твое тело, твоя душа, все твои страхи, боль, счастья и несчастья наряду с твоими человеческими правами – все это принадлежит мне и только посмей думать как-то иначе». А перечить такому заявлению я бы не посмела. Он хотел быть моим хозяином, моим палачом и моим спасителем? Что ж, он им будет. Раз уж по-другому он выражать свою любовь не умел. Прошел еще год и, казалось бы, меня должны были отпустить эти цепи, но одного лишь взгляда хватило, чтобы мое сердце вновь позволило Учихе сковать себя болезненно и удушающе крепко. И я улыбнулась ему – не смогла сдержать собственного счастья, как бы глупо оно сейчас не было. Вот ведь зависимая дура. Рядом с Итачи стоял и Саске – этого я не видела еще дольше. Он был совершенно потерян, не смея оторвать взгляда от Сакуры, которая, к слову, выглядела потрясающе. Она же, напротив, не потеряла самообладания и уверенно подошла к нему, чтобы заключить в дружеское объятие. Она, не скрывая, наслаждалась произведенным на него эффектом – пришла пора ему смотреть ей вслед ради восстановления балланса и справедливости, хотя он, кажется, не имел ничего против. Даже позволил ей утянуть себя ближе к друзьям, напиткам и танцам, хотя сам, конечно, в жизни бы не позволил себе танцевать. Переведя взгляд обратно к моему Учихе, что никогда не позволит себе танцевать, я с раздражением заметила, что его, как обычно, увел Какаши, по лицу которого можно было легко понять, что говорили они об одной из своих миссий, и о какой-то секретной, потому что парень из АНБУ, стоявший возле них, кажется, ничегошеньки не понимал. -Неджи, ты невозможен, - наконец-то протянул Ли, признавая, что они в жизни друг с другом не сойдутся во мнениях, так что даже пытаться сейчас не стоит, - не лучше ли сейчас будет узнать, кто из нас лучше всего танцует? -Нет уж, спасибо, - твердо ответил Хьюга. -Я так и думал, - с непробиваемым позитивом кивнул Ли, после чего повернулся ко мне, - Лили-чан, а как насчет тебя? Ну... Итачи, определенно, не был любителем танцев, тут даже спрашивать толку не было, так что мой ответ был очевидным: -С удовольствием. По пути к скоплению танцующих людей, шиноби и лидеров селений я успела выпить еще пару стопок, потому что с появлением Учихи интернациональный праздник для меня превратился в настоящий личный, который я обязана была отметить. Его отвлеченность на работу меня почему-то ничуть не задевала, я была уверена, что сегодня у нас с ним была еще куча времени вместе, так что, пока он занимался тем, что ему казалось важным, я наслаждалась велелыми танцами с Ли. Через пару минут к нам присоединился Киба, который наконец-то удовлетворил желание Ли посоревноваться, и они вдвоем пустились в такие пляски, что у меня от улыбок и смеха заболели щеки и, кажется, накачался пресс. Через какое-то время к нам присоединилось большинство коноховской молодежи, и те, что были в отношениях, разделились на три лагеря – были такие, как Шикамару с Темари, которые забили на всех и исчезли в саду, были такие, как Наруто с Хинатой, что вместе танцевали и смеялись, и были такие, как мы с Сакурой и Тен Тен, что танцевали в одиночку, но за которыми пристально наблюдала по крайней мере одна пара прожигающих глаз. С Итачи я сталкивалась взглядами довольно часто – пока он разговаривал с Какаши, то лишь изредка наблюдал за мной, а когда они решили свои дела и переключились на алкоголь, притянув к себе еще и Саске, то его взгляд следил за мной неотрывно. Странно, но мне казалось, ему это нравится – он хотел, чтобы я веселилась и делала то, что мне хочется, но зная, что сам не способен включиться в мое веселье, предпочитал лишь наблюдать. В принципе, мне тоже так было комфортнее, я уже привыкла к нашим глупым маленьким шуткам и соревнованиям с Ли и неизбежно печально-романтическими разговорами с Сакурой об этой странной привлекательной семейке. Мы с Итачи, хоть и были в разных концах этого огромного зала, но все же были на празднике вместе. Это, кстати, было заметно и другим – по крайней мере джонины точно заметили его однозначный взгляд в мою сторону, и если в начале вечера ко мне еще подходили познакомиться то тут, то там, то теперь не смели даже смотреть в мою сторону. Мы танцевали довольно долго, смеялись до боли в животе и действительно отлично проводили время. Обернувшись, я не наша глазами Итачи, отчего как-то мгновенно занервничала. Неужели, он и правда вот так бы исчез? Нет, конечно – это я поняла сразу же, как услышала его бархатный смешок за спиной. Тут же развернувшись, я остолбенела. Он был так близко и возвышался надо мной со своим мягким, но пристальным и заставляющим нервничать взглядом. Пытаясь вернуть себе хоть чуточку уверенности в себе, я спросила: -Не страшно стоять посреди танцпола? Вдруг, подумают, что гордый Учиха Итачи любит танцы. Он не ответил, лишь протянул руку, сжал мои волосы на затылке и, уверенно притянув меня к себе, поцеловал. Учиха Итачи не был скрытным человеком. Неджи или Саске, к примеру, никогда бы не стали проявлять нежности на людях. В стенах собственного дома – однозначно, но за его пределами – никогда. Словно чувства были чем-то грязным, невежественным, не аристократичным. Но старшему Учихе было плевать на подобное. Если ему хотелось, он проявлял любые свои чувства на людях, потому что их мнение его действительно не заботило. Вот и сейчас он ошарашил всех вокруг. Те, кто не знал о наших отношениях, открыто не понимал, какого черта тут происходит – как такой, как он, и такая, как я, смогли найти что-то общее и понравиться друг другу. Ну, а те, кто знал о нас, не ожидал подобного жеста от Учихи, ведь он всегда был нелюдимым и скрытным. Они все решили, что он был таким же, как Саске, но они ошибались. Итачи не был разговорчив или не улыбался так часто, потому что ему просто подобная жизнь не казалась интересной. С Какаши он умел веселиться, даже делать глупости, иногда. Со мной тоже. С братом он проявлял невиданную заботу. Просто так вышло, что он был слишком умен, чтобы находить обычную жизнь достойной внимания, ведь все ее загадки были им давно разгаданы. Меня так давно никто не держал в руках так крепко и уж точно не целовал так сладко, поэтому несколько секунд я просто недвижно стояла, позволяя своему мозгу, наконец, понять и поверить в происходящее, после чего я обвила его шею руками, заставляя его немного наклониться. Итачи отстранился слишком рано, хотя после стольких месяцев скуки и ожидания любого времени рядом с ним будет не достаточно. -Идем, - сказал он и, странное дело, ему даже голос не пришлось повышать, чтобы я его услышала за веселой музыкой – физические законы подчинялись ему так же, как и все остальное в этом мире. Я молча последовала за ним, разглядывая большой знак клана Учиха на его спине. До чего же странно этот символ смотрелся на нем. Он напомнил мне об одном из тех вопросов, что мне всегда было интересно задать, но я всякий раз забывала и возвращалась к ним лишь одинокими ночами, когда Учиха был на другом полушарии. Мы вышли из большого зала на улицу. Солнце село уже несколько часов назад, потому темноту рассеивал лишь свет, пробивавшийся через открытые двери и окна вместе с музыкой и смехом. Ночь была прохладная, но не холодная – свежий ветер приятно отрезвлял и успокаивал, заставляя мое сердце медленно приходить в норму после танцев и поцелуя. Оглядевшись, я заметила только двух людей, что, как и мы, не были заинтересованы в светском шуме – Темари с Шикамару сидели на траве, точнее, она сидела, а он, как обычно, лежал, закинув руки за голову. Темари смеялась над чем-то, что заставило и меня невольно улыбнуться – у нее был до странного заразительный смех. Итачи по своей привычке направился в обратном от них направлении, уводя нас чуть влево, где на пару километров вперед простиралось зеленое свежее поле, а за ним шумел столетний лес. Даже не понятно, была ли природа вокруг такой умиротворяющей из-за храма, или, напротив, он стоял здесь именно по причине этой натуральной умиротворенности. Итачи остановился, вдыхая прохладный воздух с запахом листвы. Еще одна вещь, что мне в нем безумно нравилась – он не потерял возможность видеть красоту вокруг себя, как многие другие шиноби. Замерев позади него, я дотронулась до символа его семьи, обвела пальцами контур веера, а потом как-то бездумно расположила ладонь прямо посередине. -Что ты о них думаешь? – наконец-то спросила я. Тишина, конечно, была приятна, но его голоса я не слышала уже очень давно. -Я люблю их, - пожал он плечами, - они – моя семья. -Я знаю, - кивнула я, - но... почему-то у меня сложилось впечатление, что твой клан тебе не особо нравится. -Мне, - он чуть повернулся, чтобы обхватить меня рукой и прижать к себе, подводя ближе к зеленому полю, - не нравится идея клановой принадлежности. Только и всего. -Почему? – с любопытством спросила я, подняв на него свой взгляд и тоже обхватив его руками, прижимаясь еще ближе. -Если ты смотришь на мир с точки зрения «мы и они», то рано или поздно это приведет к конфликту. – он посмотрел на меня, - Кровь ничего не должна решать. Я улыбнулась. В принципе, что-то похожее я и ожидала услышать. Опустив голову, я прижалась к его груди, с удовольствием вдыхая приятный, болезненно-знакомый мне запах. -Я рада, что вы здесь, - тихо пробормотала я, от всей души наслаждаясь его крепким объятием. Итачи чуть наклонился и дотронулся кончиком носа до моей макушки – он любил так делать. -Как ваша миссия? Он тяжело вздохнул. -Медленно. – протянул он без энтузиазма, а потом добавил, - Скучно, - затем вновь помолчал и сказал, - Утомительно. -Как вы их выслеживаете? -Они предпочитают вести бизнес исключительно друг с другом, так что по документации, как правило, все сразу понятно. Я чуть нахмурилась. Если они ведут бизнес друг с другом, то получается... -Так, они же будут беспорядочно раскинуты по миру. -Да, - выдохнул он, словно признавая свое поражение перед этим глупым, но пока что единственным способом выслеживать Коллекционеров. -Как много? -Сложно сказать. Но все это время мы лишь находили новых подозреваемых, а к старым не возвращались ни разу, так что... – пауза, - много. Настроение сразу как-то подзавяло. -Ты не остановишься, пока не поймаешь их всех? -Что-то вроде того. -Чтоб тебя, - поджала губы я под его явный смешок. – Ну, по крайней мере, у меня куча работы, так что... все лучше, чем просто сидеть и ждать. -Если ты хочешь меня ждать, - начал Итачи, чуть сжав мое плечо, - то ты должна знать, что я их вовсе не ловлю. Его желание быть честным мне льстило, но эта фраза отчего-то вызвала у меня громкий смешок. -Учиха Итачи убивает людей. Что еще в мире нового? – насмешливо спросила я, даже не удивляясь тому факту, что кровожадность братьев меня ни сколько не заботит. Итачи весьма продолжительно смотрел на меня сверху вниз, как вдруг его глаза стали кроваво- красными. Я сразу же накрыла их рукой, что заставило уголки его губ приподняться в скрытой, еле заметной усмешке. Я прекрасно знала, что моя рука его шарингану не помеха, но мне все же было комфортнее, не видя перед собой его прожигающего взгляда. -Почему ты все время это делаешь? Итачи едва ощутимо пожал плечами. -Пытаюсь найти тебе хоть какое-то объяснение. -Мне? – усмехнулась я. – Не моему поведению, ни моим словам. Просто... мне? -Ты для меня человек-загадка, Рио. -Вот и хорошо, - с улыбкой ответила я, - не одной же мне вечно гадать, что происходит у тебя в голове. Итачи наклонился, чтобы поцеловать меня в лоб. Я тут же убрала руку от его глаз, но вскоре поняла, что он бы так легко не отступил – шаринган все еще смотрел сквозь меня и все мои страхи. Я склонила голову. -Каким ты видишь мир через эти глаза? Кроваво-красный цвет и интересный рисунок, выступавший вместо привычной черноты его зрачка, действительно завораживал. -Я вижу чакру, - бархатно начал он, глядя мне прямо в глаза, - Внутренние органы, разные системы организма. Ничего особенного. -Да уж, - саркастично добавила я, - Действительно, глупости какие-то. Повисло какое-то странное, наэлектризованное молчание – будто мы оба хотели увести разговор в более личную и опасную зону, но не один из нас так и не решался сказать первое слово. Итачи проследил взглядом за тоненькой серебряной цепочкой, что едва заметно выглядывала из-за ворота моего кимоно. Мое сердце тут же пропустило удар. Сейчас, несомненно, будет больно. Я бы остановила его руку, если бы шаринган не парализовывал меня на каком-то внутреннем, подсознательном уровне. Когда его пальцы дотронулись до кожи где-то возле ключиц, по моему телу прошел электрический разряд, а потом сменился тягучим страхом неизбежного, когда я почувствовала, как кулон, что все это время был надежно скрыт под складками кимоно и моим нижним бельем, начинает подниматься наверх, поддаваясь ловким пальцам Учихи. Конечно, Итачи не мог знать, что именно этот кулон мне подарил когда-то отец на, пожалуй, единственный день рождения, в который я не чувствовала себя запертой птицей. Это был маленький, расправивший крылья журавль – символ мудрости, счастья и удачи. И он достался мне в тот самый год, что я закончила академию и начала работать на отца в отделе переводов и шифрования. Совершенно точно, Учиха не мог этого знать. Исключено. Это слишом личное. Но он знал. Этот чертов мужчина всегда все знал. Когда журавль показался из-под складок моего одеяния, Итачи поднес его чуть ближе к себе, заставляя цепочку натянуться, создавая ощущение запертости, привязанности. Все это было не случайно. Каждым движением он подводил меня к этой неприятной теме. И делал это с таким лицом, словно имел на это право. -Пожалуйста, - тихо сказала я, но он, будто, и не слышал этого. -Если ты продолжишь держать это все в себе и притворяться, что все как раньше, рано или поздно это тебе вернется, - сказал он, прямо глядя на меня своим кровавым шаринганом, все так же держа символ любви моего отца в своих пальцах, - Будет еще больнее, а самое главное, будет поздно начать твою жизнь заново. -Говоришь так, - почти уверенно сказала я, - словно отношения с тобой – тюремное заключение. -Так и есть, - твердо сказал он. Я обреченно усмехнулась, опуская взгляд в землю, но Итачи уверенно сомкнул пальцы на моем подбородке и заставил меня смотреть себе в глаза. Его взгляд гулял по моему лицу какое-то время, после чего он до странного тихо начал: -На моей совести достаточно сломанных жизней, Лили, добавлять к ним твою я не собираюсь. До тех пор, пока ты занимаешься самообманом, ты не сможешь быть счастлива. Я чуть нахмурилась. -Я не понимаю, чего ты от меня хочешь. -Я хочу, чтобы ты сказала мне все, что хотела сказать на похоронах твоего отца, - я бессильно вдохнула, понимая, что он заставит меня говорить об этом, каким бы не оказался расклад, - Чтобы не держала в себе всю свою злость и тем более, чтобы ты ее не игнорировала. -Зачем? – надежда, что он сжалится надо мной, умирала с каждой секундой. -Потому, что когда-нибудь та радость, что ты испытываешь ко мне сейчас, пройдет. К тому моменту у тебя накопится еще больше обиды. Будет еще тяжелее завести этот разговор, и получится, как у нас с Саске – он до сих пор не может высказать мне все, что у него на сердце накопилось. Но ты, вроде бы, должна быть умнее его. -Хорошо, - несколько резко бросила я, - меня раздражает, что с тобой я не чувствую себя в безопасности. -Хорошо, - одобрительно сказал он, подавив мою попытку отстраниться, - Что еще? -Для самокопания у меня есть психиатр, Итачи, - порывисто сказала я, оставив попытки вырваться. -Ты прекрасно знаешь, зачем я это делаю, - покачал головой Учиха. И был, как обычно, прав. Но говорить на больные темы мне действительно не хотелось. Слишком много сил ушло на то, чтобы начать жизнь заново. -Тебе никогда не бывает стыдно за то, что ты запугиваешь, загоняешь в угол и принуждаешь что-то делать людей, у которых против тебя нет ни шанса? -Чаще, чем тебе кажется, - ответил он своим магнетическим, совершенно спокойным и чуть ли не довольным баритоном. Мое дыхание учащалось с каждой секундой, разгоняя сердце, кровь, создавая неприятное головокружение, что добавлялось к уже существующему. Злость подступала все ближе и начинала уже подчинять себе мое сознание – я это отчетливо чувствовала, но уже не могла остановить. -Ты обращаешься со мной, как с вещью – отдаешь мне приказы, просишь тебе доверять, хотя сам ни черта для этого не сделал. Вокруг тебя одни секреты, ложь и недосказанные предложения. Честное слово, иногда, разговоры со стеной могут быть более продуктивными. Привязал меня к себе, хотя мог бы легко этого избежать, видит бог, ты не идиот. Видишь, как мне плохо с тобой, видишь, как мне плохо без тебя, но продолжаешь делать мне больно, пугать меня, менять свои решения – то отталкиваешь меня от себя, то, как только я начинаю жить нормально, снова появляешься и не даешь мне никакого выбора, опять заявляя свои права на мою жизнь. И самое ужасное, что ты это делаешь так, что мне кажется, что мне это нравится. – Я и не заметила, как начала сжимать складки кимоно на его груди, - Ты сделал меня такой жалкой, что я даже злиться на тебя не могу. Ведешь себя, как свинья, исчезаешь, а когда появляешься снова, я готова упасть тебе в ноги и благодарить за это жалкое внимание. И ведь ты это прекрасно видишь, знаешь все мои сомнения, все мои страхи, но не помогаешь мне от них избавиться, потому что тебе так меня удобнее контролировать. – Я порывисто вздохнула, стараясь не подойти к состоянию, когда слезы начнут бесконтрольно вырываться наружу. Итачи внимательно слушал, не показывая ни единой эмоции на своем идеальном лице. – Ты хоть знаешь... – уже тише сказала я, - сколько времени мне понадобилось, чтобы найти землю под ногами после того, как умер Седо? Ты... нет, вы могли это предотвратить. Могли не травмировать бедного мальчика, но вам так было удобнее, верно? А про моего отца, - уже тверже продолжила я, - Даже упоминать не смей, тебе даже усилий прилагать было не нужно, чтобы он остался жив. На глазах стояли слезы, но мне действительно стало легче. Будто бы часть той злости, что копилась во мне все это время, выплеснулась наружу и перестала отравлять меня. Рука Итачи, что держала меня за подбородок, расслабилась и скользнула по моей щеке. Я не удержалась и чуть двинула головой вбок, прижимаясь к его большой ладони еще сильнее. -Ублюдок, - тихо сказала я, закрывая глаза, после чего сразу почувствовала поцелуй в лоб. Чуть отстранившись, он приготовился ответить на мою тираду, но я прервала его, - молчи, - он послушно замолчал, - я не доставлю тебе удовольствия извиниться за смерть моего отца. У тебя на мое прощение нет никакого права. А на остальное мне плевать. -Как скажешь, - усмехнулся он и прижал меня к своей груди. С каждым спокойным ударом его сердца мое замедлялось и приходило в норму. -Ты на долго? -До утра. Тяжело вздохнув, я оттолкнула его, затем взяла за руку и потянула за собой в сторону своей комнаты. Он вопросительно вскинул брови, на что я лишь ответила: -А ты думал, я скучала по твоей болтовне? – на что он лишь усмехнулся.

***

Тот вечер, что они провели на празднике, был очень важен для Итачи, потому что, как ему показалось, именно тогда они со всем разобрались. Разобрались и решили, что даже не смотря на их странное, не здоровое желание быть вместе, когда даже боль приносит наркотическое удовольствие, вместе они все же были куда счастливее. Было очень приятно понимать, что не смотря на всю боль, что он причинял, страх, что он вызывал, и полнейшее недоверие к его персоне, Лили продолжала любить его все так же чисто, и чувствовала себя с ним куда спокойнее, чем без него. Ну, а про него и говорить было нечего. Он получил шанс на счастье, которого совершенно не заслуживал. И он не собирался его упускать. Поэтому, следующий шаг был для него вполне очевидным. Он вернулся в Коноху за несколько дней до своего дня рождения. Не то, чтобы это было чем-то важным, просто так вышло. Почти все время за эти два дня они провели в его квартире, т.к. она теперь жила со своей мамой, а Итачи бы не посмел оскорблять женщину теми стонами, на которые ее дочь была способна, когд спала с ним в одном помещении. Выкроить немного времени для осуществления задуманного оказалось не сложно – Лили перестала спрашивать его о работе, так что простого «мне нужно кое-куда на пару часов» всегда было достаточно. Какаши, услышав его просьбу, удивленно взметнул брови и, кажется, назвал его сентементальным влюбленным идиотом, или кем-то вроде того. Но ему-то собственно какое дело до Хатаке? Итачи хотел иметь семью с этой девочкой, а для этого ему было необходимо знать, что она в безопасности, а самое главное – что он будет иметь право ее защищать если до этого дойдет. Как только он закончил, захватил с собой копию из ее личного дела, появился посреди ее спальни, как любил, напугал ее до чертиков, как любил, и, ничего не объяснив, открыл перед ней дверь и заявил, что она идет с ним обедать. Она удивилась, но послушно прошла мимо него, явно пытаясь понять, почему он ведет себя так странно. Чего душой кривить, ему нравилось недоговаривать некоторые вещи, потому что то доверие, с которым она выполняла его просьбы, не зная их причин или даже последствий, льстило его самолюбию. Ему еще никогда так не доверяли и черта с два, если он не насладится этим сполна. Его политика была простой – пока она ему позволяла, он наслаждался собственной властью. В конце концов, она была достаточно прямолинейна, чтобы поставить его на место, если потребуется. Он позволил ей выбрать место, так что уже через десять минут они сидели за столиком возле окна в ее любимом кафе и пили потрясающий крепкий кофе с какими-то пирожными. Лили с подозрением на него смотрела, чем он, не стесняясь, наслаждался. -Итачи. -Ммм? -Почему мы здесь? – девушка прожигала его пристальным взглядом, словно показывая ему, что она на его спокойствие не купилась и готова себя защищать. -Мы празднуем мой день рождения. Она замерла, нахмурившись, после чего с подозрением посмотрела на него. -Я думала, твой день рождения осенью. -Тебе это на уроках истории рассказали? – усмехнулся он, прекрасно зная, что везде именно так и написано. -Допустим, - сощурилась она, поднося чашку с дымящимся кофе к губам. – Откуда мне знать, что ты – это ты? – полусерьезно, полушутливо бросила она. Итачи подался вперед, поставив локти на стол, и посмотрел на Лили так пристально, как только был способен. Она почти мгновенно подалась назад, всеми силами держа зрительный контакт, но на долго ее не хватило. -Очевидно, мне стоит чаще водить тебя на свидания, раз уж тебе это кажется на столько из ряда вон выходящим. -Дело не в свидании, - нашлась с ответом она, тоже поставив локти на стол и обведя его лицо внимательным взглядом, чуть дольше задержавшись на губах. – Ты ведешь себя странно, как будто ты полностью здесь, а не на 60% в своих расследованиях. Он склонил голову, получая слишком уж много удовольствия от ее сомнений и сконфуженности. -Ты, разве, не этого хотела? -Мммм, - протянула она, нахмурившись и чуть отодвинувшись назад, - Я не ожидала, что твое внимание будет таким подозрительным. -Не волнуйся, - сказал он, доставая из кармана свернутый листок бумаги, - рано или поздно поймешь что к чему. Положив лист на стол, он придвинул его к ее руке и откинулся на спинку кресла, несколько убавляя напряжение, что он на нее вываливал в данную минуту. Лили отнеслась к этому с еще большим подозрением, потому листок взяла не сразу. -Так, это подарок для меня или для тебя? Итачи неоднозначно улыбнулся. -Просто открой. Лили, недоверчиво глядя на него, развернула сложенный лист бумаги. Сперва она бегло просмотрела строчки, не понимая, что в написанном такого, что ей было необходимо увидеть. Но как только она нашла изменившуюся вещь, ее глаза расширились. Не веря, она перечитала ее несколько раз, после чего вновь посмотрела на Итачи. -Я не совсем понимаю, что это значит, - тревога в голосе. Ее можно было понять – не каждый день узнаешь, что шиноби, обязанный тебя устранить в случае чего, меняется с твоего молодого человека на незнакомца. Тензо, если быть точнее. Он сразу же согласился, даже не дослушав Учиху до конца. -Это значит, что если ты и умрешь от чьей-то руки, то она будет точно не моей. Она какое-то время переваривала это, замерев в изумлении, а после рассмеялась. -Странные у тебя подарки, Учиха. -Вообще-то, - улыбаясь одними глазами сказал он, - это был еще не подарок. Она вновь нахмурилась, а он не смог сдержать смешка. Она была такой милой, когда не понимала, что происходит. Совершенно вне своей комфортной среды, не уверенная в завтрашнем дне, особенно, когда подобное происходило по инициативе Учихи. -Это было вместо речи. Они у меня выходят не очень. -Я не понимаю, о чем ты говоришь, - выдохнула она, явно не находя его хищное выжидание смешным. -Лили, об этом догадался даже Наруто, - сказал он, поставив перед ней маленькую коробочку с кольцом. Ни сопливой речи, ни одного колена. Просто двое людей за чашкой кофе, его обещание и немой, очевидный вопрос. У Лили это совершенно выбило землю из-под ног. Она уставилась на неброскую коробочку, словно впервые в жизни видела подобный предмет. -Дыши, Лили, - усмехнулся он. Приятно, что она этого не ожидала. Он-то думал, что его следующий шаг был понятен и дураку. А уж Лили с ее незаурядными способностями и подавно должно было быть все понятно. Но вместо этого она не моргая смотрела на коробочку, боясь не то, чтобы открыть ее, но даже шевельнуться. Кто-то бы мог это принять за неуверенность, но у Итачи на душе было спокойно. А реакция девушки не на шутку забавляла. -Последний шанс сохранить свою свободу, - добавил он, вновь отодвигаясь чуть дальше к спинке стула, чтобы не давить на нее своей аурой. В конце концов, этот момент должен быть приятным. -Тебе не стыдно, - сурово начала она, все же взяв коробочку в руки, - издеваться над удивленным человеком? -Ни сколько, - протянул он, не без удовольствия наблюдая, как она надевает кольцо на палец. Оно, к его облегчению, подошло и село на ее тонкий бледный пальчик, как влитое. Лили смотрела на свою руку пару мгновений, а потом вновь подняла взгляд на него. -Что теперь? – подалась она вперед, пытаясь вернуть себе силу, - возьмешь мою фамилию, или Саске уговорил тебя не избавляться от собственной? Он усмехнулся. Как обычно, в точку. -Саске еще не знает, - заметил он, отпивая уже порядком подостывший кофе, - но угроз мне точно не избежать. Она улыбнулась. -Ну, мне твоя фамилия нравится, так что тут я тебе не помощник. -Нравится? – вскинул он брови, - с нашей-то семейной историей? Теперь был уже ее черед давить на него. -Так ты признаешь свою злосчастную миссию? Итачи сдерживал себя, как мог, но уголки губ предательски приподнялись. Маленький манипулятор. Он выдержал на ней продолжительный взгляд, призывая хотя бы не говорить об этом в таком людном месте. -Что, убьешь меня теперь? – шах и мат. Итачи рассмеялся. Так, как почему-то мог только с ней. -Позволь уточнить, - сказал он, все еще улыбаясь, - Меня теперь не могут заставить причинить тебе вред, но и запрещать, в принципе, не станут. -Знаешь, что? – сказала она черезчур уж хитро, откидываясь назад, явно считая, что победила, - Я все же хочу ту речь, которой ты так тонко попытался избежать. Он чуть сощурил глаза. -С другой стороны я всегда могу тебя заставить. -Да ладно, - бросила она, поднимаясь, - Тебе гордость не позволит. Итачи вопросительно посмотрел на нее с высоты своего стула. Она выглядела потрясающе с этой заново приобретенной уверенностью в себе. -Я могу выйти за тебя и трезвой, но, черт возьми, я хочу послушать о том, как ты выбирал это кольцо, а для этого мне нужно выпить. -Как выбирал, - сказал он, поднимаясь и не глядя бросая несколько купюр на стол, - я никогда не признаюсь. Она чуть отступила, сохраняя безопасное расстояние, на котором ее уверенность не улетучивается под его взглядом. -А ты, значит, рассказываешь о себе только те истории, которые выставляют тебя в крутом, мужественном свете? -Само собой, - усмехнулся он, не понимая, как ей удалось увести его в этот ребяческий спор. Лили уверенно направилась к выходу, и он последовал за ней, с удовольствием наблюдая за своей невестой. На улице она остановилась, поднимая лицо к небу и наслаждаясь обжигающим палящим солнцем. В летнее время в Конохе сама природа, словно, улыбалась. Дни всегда выдавались яркими, солнечными, полными красок и жизни. -Я серьезно, - щурясь и довольно улыбаясь облакам, протянула Лили. – Я хочу услышать, как мрачный Учиха Итачи нашел себя стоящим в магазине обручальных колец. -И на что тебе это? – усмехнулся он, проходя мимо нее и направляясь к их излюбленному магазину за выпивкой. Через пару секунд послышались быстрые шаги, а еще через мгновение ее шоколадные волосы появились справа от него. -Как это на что? – удивилась она, - Нужно же мне хоть как-то вытряхивать из тебя романтику. -Я отложил работу, чтобы провести с тобой несколько дней. Что может быть романтичней? Она рассмеялась. -В твоем случае и правда ничего. Их выбор пал на один из тех напитков, что было опасно пить возле открытого источника огня – Какаши окончательно промыл ей мозги, и теперь она пила, как повидавший жизнь капитан АНБУ отрядов. Хотя, Итачи было без разницы. Он мог пить что угодно, главное, чтобы с ней. Как же он раньше обманывался насчет любви, это было даже смешно. Ему-то казалось, что он сможет держать свою эмоциональную часть под контролем. И он держал, в этом у него претензий не было. Только вот ее просьбы все равно хотелось исполнять. Именно хотелось, не в эмоциональном порыве, а на инстинктивном, глубоко заложенном природой уровне, потому что ее счастье делало счастливым его. Уже возле его квартиры Лили поймала его за руку. -Там твой вечно звонящий телефон, к тому же, туда заявится Хатаке, если ты кому-то понадобишься. -В этом вся суть. -Тебя здесь вообще быть не должно, разве нет? Не умрут без тебя пару часов. Итачи не стал спорить, она была права, кроме того, уж один-то раз в году он мог позволить себе отдохнуть по-настоящему. Обведя взглядом Коноху, он точно решил, куда им следует пойти. Как обычно, ничего не объяснив, он подхватил ее на руки и запрыгнул на крышу одного из домов. На то, чтобы добраться до ликов Хокаге, у него ушло не больше минуты. Лили особенно сильно вцепилась в его футболку, когда он запрыгивал вверх по горе, и потом еще какое-то время не хотела отпускать его после того, как он поставил ее на землю на самой вершине. Позади была знойная пустыня, перед ними – потрясающий вид на всю деревню. Лили замерла, задержав дыхание, пока обводила взглядом родное селение. Ее руки до сих пор сжимали ворот его футболки, сохраняя интимно-близкое расстояние между ними, и Итачи в который раз поразился тому, как каждый сделанным им выбор и все совершенные поступки должны были привести его именно сюда, в день, когда он, наконец, осмелится задуматься о собственном будущем. -Еще не достаточно романтично? – спросил он, чуть приподняв брови. Она засмеялась и по-детски ударила его в грудь. Итачи открыл бутылку и, как настоящий джентельмен, предложил первый глоток девушке. Той, чтобы проглотить отвратную жидкость, пришлось так зажмуриться, что Итачи подумалось, у нее не получится это выпить. Но нет, она успешно проглотила алкоголь, резко втянула ртом воздух, пытаясь избавиться от жжения, после чего пару раз кивнула головой, одобряя их выбор. -Честное слово, - усмехнулся Учиха, - ты пьешь хуже, чем Тензо. Она нахмурилась и подняла ладони вверх в немом вопросе. -Кто такой Тензо? -Ямато, - пояснил Итачи, сделав глоток из бутылки. Ему, конечно, не было позволено раскрывать его имени, но он был так расслаблен, что ему было все равно – что-то, чего бы никогда не произошло прежде. -Оно и ясно. Ямато самый нормальный из всех вас. -Ты просто его не знаешь. – несогласился Итачи, передавая ей бутылку. Лили опустилась на землю, свешивая ноги с обрыва, будто умела летать. Хотя, в случае чего он бы все равно поймал ее. -Так что там на счет кольца? – хитро спросила она, отпивая немного. Итачи тяжело вздохнул, понимая, что так или иначе ему придется поддаться ей, потому что информацию выпытывать она может бесконечно. Он сел рядом с ней, забрал бутылку обратно, сделал щедрый глоток, от которого сам не смог не поморщиться, а после ответил: -Пока выслеживали Коллекционеров в стране Снега, нам нужно было убить пару часов, - он посмотрел на нее, - не буду же я тратить два часа впустую. Она рассмеялась. -И ты решил купить обручальное кольцо? Он едва заметно улыбнулся, подхватывая ее веселое настроение. -Я собирался его покупать в любом случае. Лили забрала бутылку обратно и выпила. -Ты не выглядишь, как человек, для которого это важно. -Многие этого уже не помнят, - сказал он, забирая у нее бутылку, - но мой клан был одним из самых традиционных. -При чем здесь это? – задала она вопрос, что заставил его подумать, что лучше девушки он и правда найти бы не смог. -Я не согласен со многими вещами, которым меня обучали, - кивнул он, - но это не значит, что это на мне вообще никак не отразилось. Она неоднозначно кивнула, Итачи передал ей бутылку. -Кроме того, - добавил он, подумав, - так, наверное, будет проще с моей работой. Она рассмеялась, едва ли успев проглотить алкогольный напиток. -То есть... девушка сбежит, а жена не сможет? Он усмехнулся. -Что-то, вроде того, - он посмотрел на нее, а Лили же продолжила тихо посмеиваться, глядя на освещенную солнцем Коноху. Они сидели так довольно долго, позволяя летнему солнцу обдавать их своим щедрым теплом и светом. И Итачи, кажется, впервые за долгое время совершенно наплевал на ход времени. Ему нужно было возвращаться к Саске – тот сейчас все вывозил в одиночку – но это лишь к утру, так что до захода солнца ему можно было не волноваться.

***

Время, кажется, летело просто со скоростью света. Казалось бы, только что мы с Итачи сидели на горе с ликами Хокаге, а в следующий мы уже в его квартире полураздетые, а за окном темнота. К вечеру было невозможно-жарко, так что холодный пол кухни показался нам самым приемлемым местом. Я действительно не ожидала от Итачи предложения. Я не ожидала его никогда, чего уж говорить о сегодняшнем дне. Это кольцо возымело какой-то странный, сильный эффект над нами – оно избавило нас от недоверия и неуверенности. Раньше, не обговаривая наши отношения, мы не знали, куда они нас приведут. Теперь же мы точно решили быть вместе, и от этого становилось тепло на душе. Уже после того, как мы сняли с себя сексуальное напряжение вместе с одеждой, мы оказались сидящими на кухне и пьющими воду – единственное, что обнаружилось в его забытой нелюдимой квартире. Обведя пустую кухню взглядом, я попыталась представить, как это место наполняется жизнью, и не смогла. -Даже не надейся, что я стану здесь жить. Итачи, словно следуя моей мысли, тоже окинул взглядом пространство вокруг нас и едва заметно кивнул. -Где бы ты хотела жить? – несколько лениво спросил он, буравя взглядом какой-то предмет позади меня. Я усмехнулась. С моей-то зарплатой? -Все не так просто, - протянула я, откидываясь на спинку стула. Мы все еще были раздеты, и к моему удивлению, даже после оргазма и под влиянием плавящей духоты, Итачи был так хорош собой, что к нему хотелось прикоснуться. Он поднялся, чуть усмехнувшись моему взгляду, гуляющему по непростительно-грязным частям его идеального тела. Исчезнув на минуту или около того, он вновь зашел на кухню и положил передо мной чековую книжку. -Где угодно, только не в бывшем районе Учиха, - бросил он, после чего на автомате заглянул в холодильник, хотя там было еще пустынней, чем в стране Ветра. Я скучающе открыла книжку, ожидая увидеть что-то, вроде того, что творилось в моей, но едва не подавилась, увидев цифры, что там числились. Там было столько нулей, что мне даже считать их было стыдно. -Прошу тебя, скажи, что эти деньги не украдены из какого-нибудь банка. Громкий смешок раздался за моей спиной. -За миссии S-ранга хорошо платят. -Какие такие миссии? – спросила я, вспомнив, сколько мне заплатили за единственную мою миссию подобного ранга. -За те, - ответил он, садясь напротив меня, - В которых не признаются. Все еще не веря, я продолжала вглядываться в цифры. -Просто из любопытства... они платят тебе за человека, или... – я не договорила, потому что добавлять тут было нечего. -За все миссии платят с рассчетом, сколько тебе может понадобиться на каждый месяц работы под прикрытием плюс процент. Ну, да, тогда за столько лет и правда набежит не малая сумма. -Чем отдавать это мне, - сказала я, подвигая книжку к нему, - лучше бы отдал приюту. Он подался вперед. -Ну, так и отдай. – он выдержал продолжительный взгляд, но потом перевел его на кухонные часы, после чего поднялся. -Уже? – с волнением спросила я, совершенно не желая, чтобы он уходил так рано. Итачи лишь кивнул и направился в спальню за одеждой. Я тут же последовала за ним, понимая, что мы увидимся теперь еще черт знает, когда. Он выглядел потрясающе, пока одевался и прицеплял к поясу и ногам все свое оружие. -Попросила бы тебя звонить, - сказала я, замерев в дверном проеме, - но знаю, что ты не станешь. -Могу снова сделать тебя нашим с Саске переводчиком, - пожал он плечами, легко вставляя катану в ножны, - но тогда тебе снова придется подниматься посреди ночи. -Сделай, - твердо сказала я. Итачи закончил довольно быстро, так что вскоре уже стоял передо мной, полностью экипированный, так что мне пришлось обхватить себя руками, ощущая его внимательный взгляд на моем неприкрытом теле. -Так будет всегда? – черезчур жалобно спросила я. Он кивнул, гуляя взглядом по моему лицу и груди. -Так даже лучше, - его бархатный голос едва ли не заставил меня заплакать от мысли, что я еще долго его не услышу, - дольше пары дней ты со мной не выдержишь. -Поспорим? – усмехнулась я. Он склонил голову вбок, после чего провел рукой по моей щеке. Мягко поцеловав меня, он отстранился. Прощания у него всегда выходили коряво. -Заходи в Коноху чаще одного раза в год, - серьезно сказала я, - иначе вам обоим не поздоровится. Уголки его губ чуть приподнялись. -Как скажешь. И он исчез с утренним ветром. Слезы, как обычно, выступили на глаза. Он, как всегда, ушел творить историю собственными руками. Было приятно осознавать, что ему не все равно, что он пытается искоренить хоть немного зла в этом мире, но какой, черт возьми, ценой? Ну, хотя бы, в этот раз я знала, что он вернется в наш с ним дом. И этого было достаточно, чтобы на моих губах появилась легкая улыбка. Итачи Учиха не был сентементальным человеком, не любил болтать без дела и с трудом открывался людям, так что кольцо, что теперь удобно сидело на пальце, было свыше любой удачи и незаслуженного счастья. И каким-то образом он и я, такие разные, ужились вместе в этом мире. Приятно знать свое место и точно видеть себя с одним конкретным человеком. Это освобождает от какого-то весьма неприятного бремени. Глубоко вздохнув, я направилась на кухню за своей одеждой. Впереди у меня был длинный день: сначала нужно помочь Шикамару с недавно поступившими документами из Суны, а потом поговорить с мамой о переезде. И, может, навестить Ритаду, если получится. Принести ей ее любимое печенье с корицей и сказать, что монстр, что держал меня в заточении, больше не пугает меня в ночных кошмарах.