Луна на Небесах

      Жизнь снова входила в накатанную колею. Проснувшись утром субботы, я не сразу поняла, что спешить мне некуда — занятий по субботам нет. Немного повалявшись в кровати, перебирая в памяти ночное свидание с Мукуро, я с широким зевком встала и начала приводить себя в порядок.       Мысли витали вокруг Тумана, иногда соскальзывая в сторону и снова возвращаясь к нему. Мукуро был большим собственником, это было его сутью, если эти слова уместны. Не знаю, что влияло на него больше: почти год разлуки или ревность к тем глупцам, которые подбивали ко мне клинья. Он знал, что я не стану даже смотреть в сторону этих глупцов, но все равно злился, когда мне оказывали знаки внимания. Ревновал.       С одной стороны это было приятно, с другой — доставляло некоторые неудобства. Несмотря на все красноречие, Мукуро был изумительно неловок в плане выражения своих чувств словами и предпочитал действия. Как можно более частый физический контакт, причем сейчас речь даже не о поцелуях или объятиях, нет. Прикосновения к плечам, рукам, привычка перебирать мои волосы, заплетая мелкие косички. Все эти обыкновенные для него жесты как раз и были попытками выразить свои чувства. Более откровенным было только позволение касаться его. Я один раз стала свидетельницей не самой красивой сцены, еще когда мы жили в Намимори. Мы с Мукуро шли по Торговой улице, нужно было закупить продукты для всей банды, и, к моему удивлению, он вызвался составить мне компанию. Обычно эту обязанность брал на себя Чикуса, сам иллюзионист крайне не любил людные места, именно тогда я поняла почему.       Уж не знаю, была ли это случайность или Фран, который пошел с нами, решил пошутить, но одна из идущих в потоке людей девушек вдруг споткнулась и, чтобы удержать равновесие, схватила Мукуро за руку. Лицо, обычно напоминающее маску, за мгновения сменило десяток выражений: тут был и страх, и брезгливость, злость, ярость. В итоге его рот искривился, а девушка от сильного толчка полетела на землю. Мукуро прошипел что-то, должное быть словами, и напомнил мне не кота, с которым я привыкла его ассоциировать, а змею. Большую рассерженную змею.       Быть особенной всегда лестно. Быть для важного человека исключением — лестно вдвойне, но все же это заставляло задуматься. Я никогда не поднимала тему их жизни до побега от Эстранео. Ни разу, но при этом и Кен, и Чикуса на второй год нашего знакомства сами рассказали о себе. О том, что пережили они, о том, какие следы это оставило. Но Мукуро никогда не вспоминал прошлое, он жил настоящим, цепляясь за какое-то придуманное им будущее. А я боялась, что он может потеряться в своих фантазиях. Мне хватило одного спятившего Тумана, второго не нужно.       За размышлениями я успела добраться до душевых и, быстро ополоснувшись и умывшись, вернулась в комнату. Подарок Деймонда все так же лежал на столе. Немногим после получения я отнесла его часовщику, чтобы починить механизм, но, увы, часы так и не пошли. С выцветшей фотографии на меня смотрели люди почти счастливые. Иногда, вспоминая показанную мне жизнь Мии, я хочу снова встретить людей с этого фото, рассказать, что на самом деле чувствовала к ним тихая, на первый взгляд забитая девушка. Такая гордая и одинокая в собственной Семье. У Первой Луны было ее Небо, у меня его нет. И не будет, наверное.       Захлопнув часы, положила их в сумку и вышла в коридор. Общежитие просыпалось. Со стороны душевых доносились недовольные голоса не желающих ждать девушек, кто-то сновал туда-сюда, собираясь, смеясь и просто внося свою нотку в общую сумятицу, с кухни пахло едой и свежезаваренным кофе. — Доброе утро, — киваю приветливо. Школа нужна для того, чтобы заводить связи, вот я и завожу. — И тебе, — чаще всего с зевком отвечали мне, иногда со слабой улыбкой.       Некоторые не любят меня за фамилию, некоторые за отношения с Мукуро, но все равно находятся те, кому дружить с Медичи выгоднее, чем враждовать. — Доброе утро, Кэт. — Керч сидит на своем обычном месте в холле, зорко следя за каждой проходящей мимо ученицей. Порой создается впечатление, что она и спит тут, чтобы не пропустить тех, кто бегает на ночные свидания. — На завтрак? — спрашивает она, массируя пальцами виски. — Да, идем? — Кивок.       Мы с Кэт не друзья. Наши отношения построены на взаимовыгоде: я получаю скидку на информацию, она, в некоторой степени, гарантию защиты. — Как думаешь, Такеши сегодня будет? — Усмехаюсь. К моему удивлению, девушка включилась в охоту на Самурая. Правда, действовала она куда тоньше, чем большая часть других охотниц, особенно после моего намека на разницу менталитетов. Надеюсь, что ее планы увенчаются успехом. — Наверняка. — Выходим из общежития почти под руку. Неспешно дефилируем по дороге к столовой, показывая всем наблюдающим, что мы довольно близки. — Ку-фу-фу, девушки, как всегда, неторопливы. — Мукуро встает из-за стола и галантно отодвигает мне стул. Мелкие жесты, призванные показать мою зависимость от иллюзиониста. — Спасибо. — Улыбаюсь и чуть отклоняюсь назад, прикасаясь к все еще упирающимся в спинку стула рукам затылком. — Ку-фу-фу. — Тихий смех над самым ухом, с трудом сдерживаю желание резко отшатнуться, все-таки уши у меня слишком чувствительные, даже простое дыхание вызывает ощущения, сравнимые с ударом током. — Я пойду. — Махнула рукой Кэт, заметив наконец в толпе завтракающих учеников свою жертву. Ямамото, что ожидаемо, сидел вместе с Савадой и подрывником за одним из дальних столиков у окна.       После завтрака нас ждала прогулка в город. Специально для желающих покинуть осточертевшие за неделю стены администрация школы подготавливала три автобуса, отъезжающих ровно в десять утра. Обратно ученики должны были добираться сами, тоже своеобразный тест.       Сев практически в самый конец автобуса, я облокотилась на сидящего рядом Мукуро и сквозь полуприкрытые глаза наблюдала за рассаживающимися учениками. Вот троица Вонголы: шавка сидит рядом со своим боссом, а Ямамото опасливо садится в одиночестве прямо за ними. С ангельской улыбкой к нему подходит Кэт и, виновато опуская глаза, просит разрешения сесть рядом, то, что японец уже прогнал не одну девицу, пытавшуюся подсесть к нему, ее не смущает. Сминая в пальцах ремешок сумки, девушка объясняет, что ее брат сегодня решил не ехать, а она опасается, что без присмотра Майнкрофта к ней будут приставать. Ангельская внешность Кэт, виноватая улыбка и смущенный румянец на щеках свое дело сделали. Такеши встает, пропуская ее к месту у окна, и сам садится обратно. Ловлю довольный взгляд Керч.       Интересно, что она пообещала брату за пропуск прогулки?       За спиной слышится переругивание Кена и Чикусы, блондин объясняет своему приятелю, что метод подойти и дать в морду надежнее, чем иглоукалывание.       Из открытых окон слышен шум шин сначала по гравию, потом по асфальту, весь салон наполнен разговорами. Кто, заглянув сюда сейчас, решил бы, что мы все действующие убийцы, на чьих руках кровь не одного человека, а тела покрыты шрамами? Просто школьники, которые едут на экскурсию. Зябко поеживаюсь то ли от собственных мыслей, то ли от врывающегося в открытое окно ветра. Мукуро чуть приобнимает и прижимает ближе, делясь теплом.       Автобус въехал в город и в общем потоке направился в центр. Мукуро, нарочно наклонившись поближе, тихо описывал городские достопримечательности, которые мы проезжали. В кармане заверещал телефон. Морщусь от громкого звука и отстраняюсь от иллюзиониста.       Номер на экране мне не знаком и это странно, мой телефонный номер — не та информация, которую легко узнать. — Слушаю, — говорю, прижимая телефон к уху. Но в ответ только молчание. Нехорошо. Резко обрываю звонок и с подозрением кошусь на телефон. Попытки запугивания? Или у этого звонка могла быть другая причина? — Ошиблись номером. — Улыбаюсь, скрывая свою нервозность.       Нужно будет потом пробить номер, хотя вряд ли это что-то даст.       Внимательный взгляд разноцветных глаз, фальшивая улыбка не дрогнула, я не хочу обременять тебя своими проблемами. По крайней мере, до тех пор, пока не разберусь в том, кто пытается мной играть. *** — Профессор Верде? — На экране ноутбука отображается заваленный бумагами стол, кажется, бывший Аркобалено перекосил камеру. — А? — Изображение задергалось, и я смогла увидеть наконец своего собеседника. Сейчас ученый выглядит лет на семь. — Медичи? — Я, профессор. Я хочу взять свою плату. — С нашей сделки с Верде прошло уже почти два года, а я все еще не истратила и половины своей оплаты. Мной был потрачен только один вопрос: я хотела узнать настоящую историю Аркобалено без идеализма, без личных чувств, только факты. И я узнала. Но вопросы все еще оставались. Три. И сейчас я собиралась потратить еще один. — Вот телефонный номер. — Высылаю номер, с которого получила сегодня звонок. — Я хочу узнать его полную историю: кто владелец, что с ним случалось в последнее время. Все.       Ученый задумчиво смотрит в экран и кивает. — У тебя осталось два вопроса, — констатирует очевидное Верде и выжидающе смотрит на меня, ожидая, что я задам их сейчас. Что ж, он прав. — Семья Эстранео. Я хочу увидеть записи экспериментов над подопытным Рокудо Мукуро. — Слова упали камнем, профессор улыбается многозначительно и понимающе, а мне гадко.       Мерзко лезть в эту историю, ведь Мукуро не желает рассказывать мне. Но мне нужно знать для того, чтобы понимать его чуть лучше, для того, чтобы знать, куда давить можно и куда нельзя.       «Чтобы влиять на него,» — шипит в сознании мерзкий голос. Когда-то я боялась, что могу стать похожей на Иемитсу или Ноно, что ж, бояться поздно. Я стала. И так же готова играть с жизнями близких, убеждая себя, что это для их блага.       Компьютер уже погас, а я все еще сидела на стуле, обхватив колени руками, и старалась оправдаться перед собственной совестью. Было страшно засыпать, потому что казалось, что во сне я снова окажусь в иллюзии, в иллюзии, где мне так сложно врать.