Когда душа не на месте

      Такао просыпается в ужасе — сестра вопит на весь дом. Он выбегает в коридор, там уже с вся семья столпилась вокруг Юки. — Метка, наконец-то! — она дико счастлива. Такао совсем её не понимает. Что в этом хорошего вообще? Зачем люди ждут, когда у них появится вот это. Ей четырнадцать, могла бы жить счастливо и встречаться с кем угодно. А теперь будет ждать какого-то хрена с горы. Или как там его. — Мияджи Юя, — весело сообщает она. Ну здорово. Кто это вообще такой? — Наверняка он красавчик, — её дикую фантазию ничто не остановит. Мать с отцом улыбаются, у них, видимо, тоже так было. Когда-то давно.       Такао чувствует себя чужим в собственном семействе. — И стоило из-за этого такой шум поднимать, — вздыхает он и плетется в туалет. Поспать уже не получится. Он садится на крышку унитаза, снимает пижамные штаны и рассматривает слегка припухлые отметины на коже. — Долбанный Мидорима Шинтаро, — шипит он от боли, касаясь букв.       Его история не такая счастливая, как у его сестренки. Имя, выбитое словно клеймо на внутренней стороне бедра, принадлежит парню. Мало того, что парню, так ещё и мудаку. Такао «повезло» вдвойне. Когда он узнает, кто этот человек, то решает никогда с ним больше не встречаться. Это, конечно, осложнит его жизнь. Зов метки — это не шутка. Но Такао читал истории, где двум родственным душам удавалось прожить счастливые жизни в дали друг от друга. Главное, быть подальше и принимать специальные препараты, если уж совсем припрет.       Такао так думает, пока метка не начинает действовать. Он терпит, сжимает зубы, мечется по кровати. Таблетки приносят лишь временное облегчение. Такао ненавидит своего избранного всей душой за вот это все. Проклинает его и лелеет план мести. Как обыграет его, сделает на баскетбольной площадке и заставит чувствовать себя так же, как и он полгода назад. И втайне надеется, что ему ещё паршивее от своей метки, чем Такао.       Кто же знал, что его мечтам не суждено осуществится. Судьба, которая подкинула ему метку, будто продолжает потешаться над ним. — Привет, Мидорима Шинтаро. А что это у тебя в руках? Скотч? — Такао смотрит прямо и смеется. Мидорима выглядит удивленным — до сих пор ничего не понял. — Талисман дня, — растерянно ответил тот. — А ты вообще кто? — Такао Казунари, собственной персоной, — улыбается Такао, видя как расширяются глаза у Мидоримы. — Вот и познакомились. Такао быстро исчезает, переводя дух, метка горит на коже, словно только что выжжена паяльником. За углом он даёт себя пять минут отдышаться и привести чувства в порядок. Такао не может удержаться от любопытства и выглядывает за угол — Мидорима стоит, где и стоял пару минут назад. — Что это ещё за талисманы, — бормочет Такао себе под нос. — Совсем ебанутый.       Мидорима действительно странный. Они учатся в одном классе и даже сидят рядом. Такао иногда ощущает спиной тяжёлый взгляд, но когда оборачивается, Мидорима на него не смотрит и как будто не смотрел.       Такао решает изменить свой план, а точнее внести коррективы в связи со сложившимися обстоятельствам. — Шин-чан, а что у тебя сегодня за талисман? — Такао ложится на его парту и заглядывает Мидориме в глаза. — Брелок с литл пони, — отвечает Мидорима, и Такао едва сдерживается, чтобы не заржать на весь класс. Да здравствуют, розовые пони! — И что обещает гороскоп? — Раки на втором месте. Умеренная удача. — А я скорпион, — зачем-то говорит Такао. — Скорпионы сегодня на первом, — невозмутимо заявляет Мидорима. Ну точно конченный фрик. — Значит, ты дашь мне списать домашку по физике? — Такао улыбается как можно более невинно. — С какой стати? — кажется, Мидорима злится. — Жаль, — с притворной грустью вздыхает Такао. И плетется на свое место. Такао прилипает к Мидориме намертво. Он ещё и сам не знает, чего этим добивается. Но это быстро входит в привычку. Пошутить по поводу очередного талисмана (да и кто бы не?), стащить мясо из бенто, поделиться своим омлетом (а если не хочет — просто запихнуть в рот), проводить до метро. Такао делает ещё много чего.       Большинство одноклассников обходят Мидориму по дуге, Такао же, наоборот, ищет самый короткий путь. Ему кажется, что он мог бы залезть Мидориме под кожу, вот в мозг он, наверняка, уже залез. Пусть думает обо мне, почаще и побольше, — мстительно мечтает Такао.       Метка перестаёт беспокоить Такао и это здорово. Ещё один бонус. — Такао, а ты здорово с ним ладишь, — замечает капитан. — Просто никто не может противостоять силе моего обаяния, — ржет Такао, за что получает от Мияджи по голове. — Мияджи-семпай, а у вас брата нет? — переводит он тему. Мияджи хмурится и бросает взгляд куда-то в сторону, где тренируется второй состав. Такао приглядывается к светловолосому парню, который старательно выписывает змейку с мячом. Такао его знает, он учится в параллельном классе. — Его случайно не Юя зовут? — на всякий случай интересуется Такао, не веря в такие совпадения. — Если знаешь, какого хрена спрашиваешь! — Да нет… Я просто…       Челюсть у Такао отвисает сама собой. Кажется, чему тут удивляться, должна же его сестра как-то с ним познакомиться. Через год она тоже поступит в Шутоку, а пока Такао решает сделать всё, чтобы оградить её от этого типа. Если у него и вполовину такой же стремный характер, как и у брата, то лучшему ему держаться подальше от его миленькой сестренки. Такао заочно начинает ненавидеть этого Юю.       Сегодня делимся на две команды и играем друг против друга.       Ооцубо ставит их с Мидоримой по разные стороны баррикад и это что-то новенькое. Такао чувствует разочарование, досаду и ещё что-то вроде ревности, когда какой-то чувак из второго состава отдаёт Мидориме мяч, конечно, не так точно, как Такао. Но Мидориме, кажется, и этого достаточно. У Такао даже блокировать его толком не получается. Когда он выбивается из сил, и его команда начинает прилично отставать в счёте, Такао идёт на крайние меры. Блокирует жёстко и сталкивается с Мидоримой. Такао падает на паркет, а сверху его придавливает ещё семьдесят с лишним кило. И все бы ничего, но от близости чужого тела на него накатывает волна возбуждения. Ничего подобного он в жизни не чувствовал. Он теряется в запахах, тактильных ощущениях, собственном и чужом дыхании, и теряет сознание от этого всего. Все можно будет списать на удар головой, кроме моего стояка, — в последний момент проносится у Такао в голове.       Он приходит себя на кушетке в медпункте. Мидорима сидит рядом и смотрит на него, смотрит, черт бы его побрал. Словно он ничего не испытывает, словно это все проблема только одного Такао. От этого становится обидно. — Все в порядке? — спрашивает Мидорима хриплым голосом. — Совсем нет, — злится Такао, сам не зная на кого: на себя или Мидориму. — Вообще-то это из-за тебя мы упали, — резонно замечает Мидорима. — Шин-чан, ты серьёзно? Ты правда ничего не чувствуешь?       Мидорима не отвечает и, вообще, делает вид, что не понимает о чем идёт речь. Или, действительно, не понимает. Такао сжимает в кулак простынь. Больно, черт возьми.