Если я умру.

Я не знаю, как ощущают себя люди, вроде меня. В этот период на меня напала апатия. Просто в один момент во мне что-то задребезжало, треснуло и разлетелось на ослепительные осколки. Так сломалась я. Может быть, так ломались другие, я не знаю. Молча, чётко проводя черту через свою жизнь, деля её на «до» и «после» я загибалась. Мне хотелось биться в истерике, кататься по полу и кричать, срывая связки, но я не могла. В конце я ощущала лишь отвращение к себе. Где-то, в глубине души я хотела жить. Немного мечтаний, да старые воспоминания никак не желали покидать меня. Наверное, меня надо было подтолкнуть к жизненному пути, показать, что ещё не всё потеряно. Сейчас я сидела на кухне, слушая свою мать. -Совсем с катушек съехала, дура малолетняя? - от вопроса, заданного равнодушно-ледяным голосом, по коже пробежались мурашки. Лучше, похоже было молчать, нежели пытаться объяснить, что со мной происходит. Бесполезно. -Если ты думаешь, что сможешь шантажировать меня, то ты ошибаешься, - стальной голос вырезает у меня этот текст на подкорке мозга. Ну, зато у меня не остаётся сомнений, кем меня считают. Самоубийца, шантажирующий своим суицидом, хех. Иронично, однако. Глупо было надеяться в порыве отчаяния на доверие матери. Ведь друзей у меня нет. Так, знакомые, а садиться на уши малознакомым людям я не привыкла. -Твоя тупость просто поражает меня. Я тебя выкормила-выпоила, дала воспитание (нервный смех сотрясает меня на этом слове). Свои мозги я тебе в голову не вставлю. Если ты такой придурок, что я сделаю? Дохни себе на здоровье, если не умеешь бороться, - абсолютно бесцветный голос оповещает меня о своём мнении. Я взрываюсь ледяными осколками внутри. Молча ухожу к себе. Загоняю слёзы тремя судорожными глотками обратно в горло. На другом конце города (а по ощущениям - на другом конце света) жил человек, который был мне дорог. Я доверяю ему (Господи, до сих пор). Скорее всего, он даже не вспоминает обо мне. Сжимаю сотовый в кулаке, лёжа калачиком на полу. Я не имею ни малейшего права позвонить ему. Мой звонок не вписывается в обычный вечер этого человека. Это ведь не несчастная бывшая любовь, и не знакомая, с которой я в ссоре. Это нечто большее для меня. Это - Учитель. Я не имею никакого права портить ей вечер. Вся моя жизнь на данный момент бесцельна. После меня ничего не останется. Н-и-ч-е-г-о. Ничего - какое страшное слово. Я не могу ничего сделать сейчас - значит, сколько всего я не успею ещё сделать... Я никогда не опубликую написанную мной книгу, никогда не стану великим живописцем, никогда не научусь танцевать вальс, никогда не создам новую модель компьютера, никогда не найду свою вторую половинку, никогда не выйду замуж... Я добровольно подписываю свой смертный приговор собственной рукой. «Ты не сможешь этого сделать, я знаю», - это как красная тряпка для быка. Хлёсткий вызов, брошенный полумёртвому человеку, слова которые вроде бы должны образумить отчаявшегося. Это вызов, бьющий без промашки прямо в сердце. Я его принимаю. P. S. Если я умру... Может быть эта тетрадь сгниёт здесь от бесконечных дождей нашего города, а может быть её найдут. Если ты нашёл эту тетрадь, кто бы ты ни был, знай, что если тебе плохо или ты балансируешь на грани суицида - ты не один. Ты не один в минуты отчаяния и безысходности, в эти минуты я присоединяюсь к тебе. Может быть ты узнаёшь в авторе тетради себя или близкого тебе человека. Просто знай, что ты не одинок и я поддерживаю любой твой выбор, каким бы он ни был. Это примерно те слова, которые вытащили бы меня с того света. Просто единственное, чем я могу помочь тебе - завещать свои мысли и эмоции в этой тетради (к тому времени, когда ты найдёшь эту тетрадь, скорее всего я буду мертва).