Призрачные прикосновения

Гнилые. Люди стали настолько чёрствыми и гнилыми, что кажется, будто предела уже не существует. Каждый, кто улыбался ей при встрече, сейчас стоит и смеётся, даже не удосужившись как-либо помочь. Как вообще можно быть настолько жестокими и противными, что хочется выцарапать свои глаза, чтобы не видеть этих монстров. Именно монстров. По-другому, к сожалению, их никак не назовешь. Сердце девушки больно сжимается и, кажется, терпения уже больше нет. Грудь часто вздымается из-за нехватки кислорода, а руки, по-моему, вспотели до невозможности. Хочется рыдать, ибо что-то яростно скребёт ей душу, пытаясь надавить только сильнее, чтобы понять, какой она была наивной. Глупой дурочкой, что верила в любовь, дружбу и, чёрт побери, мир во всём мире. Усмехается, где-то в глубине души даже посмеивается над прошлыми мыслями. Внутри Дюпэн-Чэн будто что-то мгновенно ломается и, кажется, будто время приостановилось. Она пытается быть сильной. Пытается, но все попытки встать только проваливаются. Сидеть на холодном полу школьного кабинета не так уж и приятно, но ей, вроде бы, без разницы. Дюпэн-Чэн не чувствует ничего, кроме лёгкого ветра, что призывал мурашки на её теле, и невыносимой боли, которая заполнила сердце и душу. Хотелось кричать до хрипоты, как ей всё это надоело. Вправду, девушка по горло была сыта ложью и предательством, которые сопровождали её всю жизнь. Боже, да когда это закончится? Когда она сможет быть по-настоящему искренне счастлива? Неужели она этого не заслужила? Маринетт была в догадках, но сейчас она чувствовала лишь безразличие к происходящему. Она и не заметила, что молоко уже испачкало ее одежду и волосы, а мука запачкала всё её лицо. Унизительно и противно. Главное, потерпеть, и вскоре всё закончится; забудется навсегда, словно страшный сон. Она просто не может уйти из этой элитной школы. Это, пожалуй, единственное место, которое может дать ей приличное образование и хорошую работу для обеспечения своей семьи. И она обязана потерпеть, чтобы добиться своей цели и навсегда забыть о травле одноклассников. Судорожно выдохнув, она поднимает глаза и прикусывает губу. Перед собой Дюпэн-Чэн видит парня, что был кошмаром всей ее жизни. Он смотрит властно, прямо в глаза, пытаясь заглянуть куда-то в глубь, в самое сокровенное и тайное, чего девушка предпочла бы сохранить в себе. На лице виднеется оскал, а глаза с насмешкой смотрят на неё. Точнее, с жутким отвращением и полной ненавистью, и девушка это чувствует, ведь сама всем своим сердцем ненавидит этого человека. Дюпэн-Чэн даже предположить не могла, что можно так ненавидеть человека; думать о его исчезновении из твоей жизни, что облегчило бы её в тысячу раз. Немного постояв так, толпа людей уходит и оставляет их наедине. А Маринетт телом чувствует, что парень испепеляет её жгучим взглядом, буквально убивая изнутри. Впервые за долгое время Дюпэн-Чэн стало поистине не по себе, ибо она до жути боялась этого сумасшедшего парня. Адриан Агрест способен на многое, даже, возможно, на убийство, в чём Маринетт Дюпэн-Чэн не сомневалась. Слишком жёсткий и грубый для своих лет, чем поражал других сверстников; высокий, с грубыми чертами лица. Слишком серьёзный и невозмутимый парень, взгляд которого пугает и отталкивает. И девушке всегда казалось, будто это и не человек вовсе. Явно в этого одноклассника вселился бес, что любил мучить души слабых людей. Таких, как она, к примеру. Агрест медленно подходит к девушке, присаживаясь на корточки так, чтобы их лица были на одном уровне. Страшно. Страх окутывает всё её тело, заставляя дрожать и практически не дышать. Его это завораживает настолько, что он улыбается сам себе, любуясь своей работой. Её губы, на которые он зациклил внимание, дрожат. Они немного испачканы в муке, привычно распахнуты и от них, как всегда, пахнет сладкой вишней. — Ты такое дерьмо, Дюпэн-Чэн, — ядовито произносит парень, тяжело вздыхая. — Когда ты уже поймёшь, что тебе следует валить из этой школы. Выровнялся в рост и покинул кабинет, громко хлопая дверью. А горькие слёзы самовольно скатились по опухшим щекам, заставляя девушку часто задышать. На душе безумно противно от того, какая она жалкая. Самая настоящая тряпка, трусиха, что не в состоянии постоять за себя. Она на самом дне этих богатых учеников, не смея даже подняться на вверх. Они все там, далеко, где-то на вершине всего мира, место которого для Маринетт нет. Она до жути боится высоты.

***

Громко хлопнув дверью, Адриан привычно засунул руки в карманы тёмных джинсов. Пройдя дальше, к своим друзьям, Агрест присоединяется к трём парням, что медленно и завораживающе выдыхали едкий дым от сигарет, встречая парня насмешливым взглядом. Адриан вопросительно выгибает правую бровь, ожидая ответа от Натаниэля, который загадочно улыбается. Потушив сигарету, Куртцберг скрещивает руки и облокачивается спиной на стену, пытаясь правильно сформулировать свой вопрос. Злить Агреста как-то не хотелось, тот и так был не в настроении. — Чего ты ждешь от этой девчушки, Агрест? — с интересом спрашивает парень и сразу же видит реакцию своего друга: Адриан нахмурился, явно не понимая смысл этого вопроса. — Ты издеваешься над ней уже год, а чего ты добиваешься, мы никак не поймём. Ведь эта девочка давно сломлена и, по-моему, ты добиваешься чего-то большего, чем всё это. — Заткнись, — сквозь зубы прошипел Адриан и сделал шаг вперед, тем самым приближаясь к Кутцбергу. — То, что я делаю, тебя волновать не должно. Я ясно выразился? — Конечно, наш капитан, — в шутку, чтобы развеять атмосферу, проговорил Натаниэль и улыбнулся, от чего Адриан фыркнул и ушел, пытаясь поразмыслить над словами своего друга. Вправду, чего же он пристает к этой девочке? Агрест и сам не знал ответа, но зато он прекрасно понимал тот факт, что ему нравится её страх; её слёзы и боль, вперемешку со страданиями; он буквально наслаждается этими чувствами, стараясь делать так как можно чаще. Малышка настолько ненавидит его, от чего парень счастливо улыбается, слушая тихие вспыхи этой девочки. Да и девушкой назвать её очень трудно. Она маленькая, хрупкая и до такой степени нежная, что Адриану порой кажется, если Дюпэн-Чэн окажется в его руках, то непременно сломается на части. Она больше не сможет выжить в этой школе, однозначно. Слишком слабая и бесхарактерная. Её лазурные глаза всегда, абсолютно всегда выражают либо страх, либо волнение. А длинные и изящные волосы всегда собраны в две пышные косы, и Адриану иногда до чёртиков хотелось распустить их, наслаждаясь красивым водопадом крупных локон. А её руки, что всегда сжимались в кулаки при виде его, были настолько маленькими, благодаря чему Агресту казалось, будто это ребёнок. Несмышленый и глупый ребёнок, что отчаянно пытается выжить в страшном, полном жестокости мире. Боже, да ему даже кажется, что если он сделает одно лишнее движение, она умрет от страха и неожиданности. Её тихий голос был сладкой мелодией для его ушей. Да и он, в принципе, никогда не слышал её голосочек. Разве что шёпот, в котором говорилось, как она его ненавидит и презирает. Благо, тут они сходились в одном мнении. Он ненавидел этот низкий слой общества, грубо говоря, отродья, от которых у него сразу же вырабатывался рвотный рефлекс. Они бывают настолько жалкими и гадкими, что у Агреста возникает мысль, будто у них нет ни капли гордости и самооценки. Ужасно и противно, от чего Адриан морщит нос и устало выдыхает. Он устал. Он жутко устал и единственное, что ему сейчас поможет, это крепкий напиток какого-нибудь алкоголя и долгий, максимально продолжительный сон. Галстук ужасно душит шею, и парень немного ослабляет его узел. Ему жутко не нравится его школьная форма, что стесняет движение. Ему не нравится эта школа, что выедает тебе все твои мозги. Ему не нравится ничего в этом убогом городе, при упоминании которого скручивается живот. По душе лишь запах страха, который буквально питает его внутреннего зверя. Демона, что давно засел в нём и не давал нормально жизнь. Да и ему, в принципе, и так всё хорошо.