Призрачные прикосновения

Две недели. Две чертовы недели он полностью игнорировал ее существование, будто бы и вовсе ничего не было. Хотя, это даже к лучшему, потому что девушка наконец-то может облегченно выдохнуть и расслабиться, забывая о существующих проблемах. Это было настолько желанным состоянием, что она позволяет себе счастливо улыбнуться и тонуть в нахлынувших чувствах, что негой расплылось по всему телу. Сердце как-то приятно сжимается в груди, а какое-то приятное чувство зарождается где-то в глубине души, расплываясь негой по всему телу. Медленно и плавно. Дюпэн-Чэн не может понять, почему Агрест продолжает сидеть позади нее. Либо она свихнулась, когда чувствует его пламенное дыхание на своих ушах, вот только повернувшись, он мирно спал на своей парте. Либо он и вправду так делает, только для этого, кажется, нет повода. Маринетт сначала в большом недоумении, но затем забивает на все и наслаждается этими моментами, кто знает, может это никогда не повторится снова. Все время проходит предельно быстро, и девушка даже не успевает понять, как наступает понедельник. Кажется, что вот только вчера была пятница, и Дюпэн-Чэн впервые в жизни ночевала у Сезер, хотя они вообще не спали. Болтали, делились секретами, бесились, откровенно говоря, как ненормальные, но точно не спали. Маринетт даже не знала, что может быть такой безбашенной, ибо это очень начинает нравиться. Может, пора что-то менять в себе? Сейчас понедельник, и Маринетт впервые краситься в школу. Немного подкрашивает ресницы, из-за чего они кажутся нереально длинными и пушистыми. На губах едва заметная розовая помада, а веки подкрашены каким-то бежевым оттенком. Очень естественно и свежо, что вполне удовлетворяет Маринетт, которая смело отправляется в школу. Волосы закреплены темной заколкой, которую подарила ей Сезер. Как бы Маринетт не отказывалась брать её, Алья усердно стояла на своем, буквально впихнув заколку в сумку девушки. Маринетт морщится, укутываясь в теплый шарф, ибо она улице очень холодно. Все кажется каким-то серым и невзрачным, хочется остаться дома и пить горячий чай. Дюпэн-Чэн ненавидит осень и всю слякоть и грязь, которую она приносит с собой. Маринетт ненавидит мяту, которая заполняет ее лёгкие тогда, когда она переступает порог кабинета. Этот запах успел вьется ей под кожу, и девушке до сих пор кажется, будто школьная форма напрочь пропитана Адрианом. Дюпэн-Чэн снова хмурится, пытаясь особо не обращать на это внимание. Все бы конечно ничего, вот только Агрест почему-то сидит на ее месте, и Маринетт задыхается от возмущения. Возникает желание сказать ему что-либо колкое, чтобы выбить из колеи, но вспомнив, что произошло в прошлый раз, лишь тихо фыркает и садиться позади него. Дюпэн-Чэн сразу же подмечает, что расстояние между ними маленькое, и что вполне можно изучить какие-то детали его головы, шеи, широкой спины. Она невольно подмечает, какие широкие у него плечи: как немного выпирают лопатки, выделяется рельеф спины. Девушка прикусывает губу и мотает голову, пытаясь отвлечься и занять себя чем-нибудь другим. Но, как бы Дюпэн-Чэн не старалась, взгляд намертво прикован к спине Агреста, который дремал на парте. Это непременно замечает Сезер. Войдя в кабинет, Алья видит, как их места заняли какие-то придурки, но увидев странный и задуманный взгляд Дюпэн-Чэн, тут же ухмыляется и садится рядом с ней. — С каких пор мы сидим тут? — заинтересованно спрашивает девушка. — Или вы партами махнулись? — Этот вопрос не ко мне, — специально громко проговаривает Дюпэн-Чэн, устало вздыхая. До невозможности хотелось вернуться в теплую кроватку, а не просиживать в холодном кабинете. Больше, в принципе, им не удалось поговорить. Пришел не менее грустный преподаватель, который сразу же начал какую-то скучную лекцию. Маринетт и не слушала её, ибо не было сил вообще что-либо делать. Глаза предательски начали слипаться и девушка вот-вот готова уснуть на занятии, если бы Сезер. Маринетт видела, как подруга пытается ей что-либо сказать, но та все время попадалась под взор грозного преподавателя. В конце концов, Алья незаметно настрочила ей записку. «Пошли сегодня со мной в клуб» *** Дюпэн-Чэн уже проклинала себя в сотый раз за свою доброту. Черт бы побрал ее согласиться на предложение Сезер, которая буквально умоляла ее своими щенячьими глазами. Она готова была прибить себя за свою глупость, придушить за необдуманный ответ, ибо сейчас Маринетт жутко пожалела. Девушка быстро надевает какие-то джинсы и блузку, потому что времени совсем не хватает. Телефон разрывается от навязчивых звонков Сезер, что больше раздражает Маринетт и заставляет ее опаздывать больше. Она быстро выбегает из дома, не забыв поцеловать в щечку маму, вскоре встречая саму подругу. Она недовольно качает головой и грозно смотрит на Дюпэн-Чэн, из-за чего последняя неловко прикусывает губу и невинно улыбается. Маринетт, честно говоря, не замечает, как они добираются до нужного здания. Она до сих пор пытается всячески убить себя в своих мыслях, ибо в горле зарождается какой-то ком. Маринетт чувствует, как быстро бьётся ее сердце, готовое в любой момент выпрыгнуть из груди, как немного дрожит ее тело, покрывается мурашками. Пальцы сжимаются, из-за чего ногти не сильно впиваются в кожу, и Дюпэн-Чэн вздрагивает, пытаясь унять странные чувства. Она волновалась, в этом девушка не сомневалась. Маринетт впервые едет на вечеринку, и уж тем более закрытую, где приглашены богатенькие дети. От одной этой мысли ее передергивает, ибо она совершенно не знает как вести себя. Единственное, чего она действительно желает, так это оставаться незамеченной вплоть до самого окончания, или по крайней мере, пока Алья сама не предложит уйти домой. Маринетт заходит в здание вместе с Альей, цепко хватая ту за ручку. Если бы девушка не схватилась за руку подруги, то она бы давно затерялась в этой огромной толпе. В уши билась громкая музыка, под которую танцевали множество людей. Некоторые сидели у столиков, попивая алкоголь или просто болтая. В основном все танцевали, и Дюпэн-Чэн было очень сложно уклоняться от этих ударов. Благо, уверенная Алья Сезер расталкивала всех на своем пути, пробираясь к небольшому столику, где сидела компания каких-то людей. Маринетт присела вместе с Альей на диван, принимаясь узнать хоть одно лицо из присутствующих, но все тщетно. Она абсолютно не знала этих людей, что любопытно разглядывали ее. От этого, несомненно, девушка чуть смутилась и неловко заерзала на месте. Настолько непривычная атмосфера: запах алкоголя нагло заполнил лёгкие, а громкая музыка эхом раздавалась в голове. Дюпэн-Чэн глубоко вздохнула, пытаясь привыкнуть ко всему и расслабиться, но, опять-таки, ничего не получалось. — Это моя подруга, Маринетт, — радостно произнесла Алья, и Дюпэн-Чэн отчетливо услышала приветствия в свою сторону. — Вы же не против, да? — Конечно нет, — вдруг неожиданно отвечает какой-то парень. Он мило улыбнулся и провел рукой по тёмным волосам, из-за чего девушке даже показалось, что он хочет произвести на нее какое-то впечатление. — Я Крис. Приятно познакомиться. Маринетт кивнула в знак согласия, а затем познакомилась еще с несколькими ребятами. В принципе, вечер должен был пройти тихо. Вот так, в небольшой компании, иногда смеясь и рассказывая что-то о себе. Дюпэн-Чэн даже позволила себе выпить немного алкоголя под недовольные ворчания Альи. И вправду, все бы ничего, если бы не одна музыка, которая, наверное, пробудило в Крисе желание танцевать. Он пригласил ее потанцевать, и Маринетт, под подозрительную ухмылку Альи согласилась. Они, кажется, расположились прямо в центре танцпола. Дюпэн-Чэн, явно того не подозревая, начала легонько двигаться в такт музыки. Кровь будоражило, стало невыносимо жарко и душно, заставляя Маринетт двигаться увереннее. Крис устроился сзади, иногда немного прикасаясь к ней. Это были незначительные прикосновения, и девушка даже позволила вот так вот находится рядом. Предельно близко. Дюпэн-Чэн действительно ничего не чувствовала, кроме как музыки и бешеного адреналина в крови. Она покачивала бедрами, заставляя рядом стоявшего парня прижаться к ней сильнее. И Дюпэн-Чэн позволяла. Мозг уверенно помахал ей ручкой, а дыхание, казалось бы, уже давным-давно сбилось. Она тесно и бессовестно прижималась к человеку, которого даже не знала, но почему-то именно в этом Маринетт нуждалась больше всего. Руки парня едва прижимались к ее бедрам, к талии, из-за чего она улыбалась. Возможно, позже ей будет стыдно. Но не сейчас. Когда душа требует разорвать все цепи и запреты, полностью растворяясь в музыке, прислушиваясь к рваному дыханию парня. Она просто не может не улыбаться, не может не танцевать, не может не прижиматься к этому симпатичному парню. Дюпэн-Чэн на секунду открывает глаза и буквально задыхается, когда отчетливо видит два ядовито зеленых глаза. Они следили за каждым ее движением. И Маринетт, черт побери, стало ужасно неловко и стыдно, словно увидела перед собой недовольных родителей. Дюпэн-Чэн перестаёт танцевать, тут же отправляясь в уборную под недоуменный взгляд Криса. Охладив лицо прохладной водой, Маринетт облокачивается руками о раковину, пытаясь восстановить свое дыхание. Щеки горят, а взгляд какой-то странный, совсем не естественный для нее. Сердце быстро-быстро стучит в груди, и девушка прижимает руки к ней, пытаясь прийти в нормальное состояние. И Дюпэн-Чэн, хоть и до последнего отказывалась в это верить, чувствует присутствие кого-то, а затем и жгучее дыхание на своей шее. Она медленно открывает глаза, и видит в отражении Агреста, хотя и возможно, что у нее определенно галлюцинации. Она, скорее всего, сходит с ума. Он смотрит с усмешкой, губами касаясь уха девушки, и Маринетт, сама того не ожидая, томно вздохнула и тут же покраснела. — Маленькая шлюшка, — обнажая ряд белоснежных зубов, шепчет он и вжимает ее в раковину, заставляя Дюпэн-Чэн снова облокотиться на нее. Агрест накрывает ее руки своими и снова касается губами уха. — Как тебе не стыдно. — Кто бы говорил, — на автомате произносит Маринетт и тут же невольно охает, когда этот парень прижимается к ней своими бедрами. В уборной вдруг становится невыносимо жарко, либо у Маринетт резко поднимается температура тела. Дюпэн-Чэн вообще не в силах что-либо сделать, хоть как-то проявить сопротивление. Тело обмякло, а дыхание до сих пор не в состоянии восстановиться. Агрест нагло улыбается и жмется к ней всем своим телом, и Маринетт стоит влепить ему пощечину, но сил нет даже на это. Сердце, в который раз, нереально бешено бьётся, а голова, похоже, наотрез отказывается работать. Кислорода не хватает, и Маринетт громко дышит, ощущая каждым миллиметром кожи обжигающие прикосновения. Он жмется к ней настолько сильно, что Дюпэн-Чэн краснеет и теряется. — Какого черта тут происходит? — внезапно раздается чей-то возмущенный голос в уборной, и Маринетт вздрагивает, пытаясь вырваться из крепкой хватки Агреста, но его, похоже, даже забавляет эта ситуация.