Призрачные прикосновения

Улыбка. Дюпэн-Чэн во второй раз в жизни улыбнулась Сезер, невольно обнажая ряд белоснежных зубов. Сначала девушка помахала ей рукой, затем кинулась в крепкие и тёплые объятия, из-за которых Маринетт буквально задыхалась. Внутри зародилось какое-то приятное чувство, которое согревало душу и заставляло сердце усилить свое биение. Дюпэн-Чэн робко обняла девушку в ответ, для того чтобы та, наконец, отпустила её. Спрашивая у Маринетт обо всём на свете, девушка снова убедилась, что Алья Сезер — нескончаемый источник энергии. И всё-таки, как бы Дюпэн-Чэн не поражалась своей новой знакомой, ей было чертовски приятно находиться в её компании. Алья была очень интересной собеседницей, на которую, возможно, можно будет положиться и в будущем. И Маринетт до жути нравилась мысль, что с этой девушкой они могут стать подругами, из-за чего вновь появляется улыбка, а сама она слушает очень увлекательный рассказ Сезер о нелепых поступках в её жизни. Маринетт и не заметила, как начался урок, а в кабинет зашёл кошмар всей её жизни, который убивал одним своим взглядом. Она впервые в жизни поняла, что больше не чувствует того постоянного страха. Мир словно совершил смертоносный кувырок, смещая все вещи, все краски вокруг. Океан, что отчаянно бушевал внутри, вдруг затих, обретая умиротворение и спокойствие. Дюпэн-Чэн почему-то абсолютно всё равно на происходящее. Она вдруг ощутила полное безразличие ко всему, в особенности к устрашающему Адриану Агресту, который в свою очередь наоборот, будто бы впервые раз в жизни увидел Маринетт Дюпэн-Чэн. Она словно избавилась от того тяжелого груза, что не спадал с хрупких плеч девушки. Все наконец-то обрело свой смысл, а в голове воцарился полный порядок, которого девушка очень долго добивалась. Неужели такое возможно, что её отношение ко всему изменилось всего за один день? Наверное, просто иссякли силы терпеть всё это, и то, что произошло вчера, было последней каплей всех унижений. Маринетт искренне удивилась тому, когда Агрест сел позади них. Он никогда там не сидел, и уж тем более никогда так долго не смотрел на неё, которая каждым миллиметром кожи чувствовала его изучающий взгляд. Мурашки окутывали спину девушки, заставляя немного дрожать и чувствовать себя некомфортно. Она лишь глубоко вдыхает воздух в легкие, и старается не обращать на это внимание; пытается зациклиться на чем-то другом. Какого чёрта он так смотрит на неё? Маринетт это жутко раздражало, но она всеми силами пыталась успокоиться. Откуда в ней столько смелости? Адриан делает это специально, чтобы она потеряла контроль и наконец-то сказала что-нибудь колкое. Ему действительно интересно, как она будет вести себя сейчас, любопытство распирает его, ведь вчера она вела себя как-то иначе, как-то по-новому. И сейчас, затаив свое дыхание, Адриан детально рассматривает хрупкие плечи девушки, волосы, что собраны в высокий хвост. Агрест чувствовал, как она раздражается, поэтому тот лишь ядовито ухмыльнулся и наслаждался сладким запахом шоколада, что исходил от Дюпэн-Чэн. Агрест наклонился ниже, чтобы получше вдохнуть приятный аромат, на что Маринетт сразу же реагирует и поворачивается, встречая пару зеленых глаз. Девушка буквально затаила дыхание, и мир, что недавно кипел жизнью, резко приостановился, также и время. Дюпэн-Чэн казалось, будто этот миг длился вечность, ибо Маринетт только лишь завораживающе смотрела в глаза Агресту, боясь сделать лишнее движение. Сердце вдруг бешено застучало в груди, будто вот-вот вырвется, а тело вздрагивало от непонятного ощущения, которое зародилось где-то в глубине души. Сезер странно оглянулась на пару, которая смотрела друг на друга, не отрываясь, хмыкнула, затем тихо окликнула Дюпэн-Чэн, чтобы та, наконец, пришла в себя, что сработало: последняя так и поступила, смущенно покраснев и отвернувшись. Теперь дыхание участилось, и девушка долго не могла прийти в себя. Что за чертовщина сейчас творилась? Маринетт решила откинуть ненужные мысли — нужно сосредоточиться на лекции, а не думать о нереально волшебных глазах одного парня. — И что это было? — ухмыльнувшись, прошептала Сезер, надеясь услышать какой-либо смущенный ответ, но Дюпэн-Чэн только помрачнела и нахмурилась. — Сама не знаю, что на меня нашло, — с недовольством ответила девушка, устало потирая сонные глаза. — Но давай отложим это на потом. Алья с пониманием кивнула, но в душе у девушки загорелся неподдельный интерес, что только рос с каждой минутой. Ей поскорее хотелось узнать, что происходит между этим красавчиком и с её подругой, Маринетт, казалось бы тихой девушкой. Так и прошли занятия, которые Сезер терпела, что есть силы.

***

— Именно из-за него у меня такие проблемы, — устало проговорила девушка, тяжело вздыхая. — И я уже устала, честно. Алья спокойно выслушала всю историю, которую рассказала Маринетт. Она искренне беспокоилась за свою подругу, у которой была не очень хорошая судьба из-за таких как Адриан. С того момента Сезер по-настоящему возненавидела Агреста, человека, что так нагло пользовался своим положением и вёл себя, как самый настоящий мальчишка, что не получал внимания от родителей в детстве. Сезер даже автоматически сжала руки, но затем грустно посмотрела на подругу и обняла Дюпэн-Чэн, стараясь донести всё тепло и поддержку. Дюпэн-Чэн чуть не расплакалась, когда рассказывала всё это. Каждое слово давалось сложнее, а ком только мешал всему рассказу, но Маринетт пыталась подавить его. И девушка чувствовала, как вздрагивало её сердце, а тело охватывала волна неприятного чувства, что заставлял прикусывать нижнюю губу. Ладошки вспотели из-за волнения, но Дюпэн-Чэн не хотелось показаться жалкой перед Сезер, девушка решила, что она станет сильной. Она просто обязана стать сильной, чтобы добиться всего. Лёгкие буквально распирало от этих мыслей, и девушка ощутила прилив сил. В ту самую ночь, когда терпение девушки лопнуло, Маринетт осознала для себя многое. Например то, что поступки Агреста не имеют какого-либо смысла, и что она способна на такие же проделки. Это же ребячество, ей-богу. Парень явно получил какую-то травму в детстве, сейчас скрываясь за маской хладнокровного монстра, и Дюпэн-Чэн вдруг резко поняла, что бояться ей нечего; что если наконец ответит ему, то многое может кардинально измениться. Вспоминая все моменты, Маринетт скривила лицо от своей жалкости. Она жалкая. Просто до тошноты, и девушка решается прекращать это. Не будет той Маринетт, что плакала днями и ночами из-за чёрствых и гнилых людей; в следующий раз, обязательно, она ядовито улыбнется им и молча уйдет, оставляя тех в недоумении. И эти твари определенно будут задыхаться от такой наглости, от злости, потому что Дюпэн-Чэн в миллион раз умнее их. Как-то нелепо улыбнувшись от собственных мыслей, Маринетт закрывает глаза. И вправду, откуда в ней столько уверенности? Откуда такие мысли, о каких она раньше и не могла подумать? Маринетт обняла её в ответ, благодаря за то, что девушка просто выслушала. Ей было это необходимо, причём очень давно. На душе стало немного легче, и Дюпэн-Чэн была определено рада тому, что в её жизни появился такой человек, как Алья Сезер. Девушка мягко улыбнулась ей и, сказала, чтобы та старалась не думать об этом. Она готова была прыгать от счастья, что, наконец, у неё появилась подруга. Такая настоящая, добрая, искренняя, из-за чего Дюпэн-Чэн отказывалась верить в происходящее. В голове тысяча ненужных мыслей, и девушка пыталась собрать их в кучу и сосредоточиться на одном, но всё тщетно. Потому она счастлива. Чёрт побери, это так прекрасно. Девушки с неохотой попрощались друг с другом, поскольку Алье срочно нужно было прибыть домой, чтобы успеть на очередной ужин родителей с какими-то уважаемыми людьми. Дюпэн-Чэн грустно вздохнула, потому что она осталась одна, а впереди ещё ждут какие-то заумные книги по химии. Облокотившись о спинку стула, девушка скрестила руки и посмотрела в открытое окно, вид которого завораживал. Можно было разглядеть безумно красивый сад с маленькими лавочками и аккуратными растениями. Маринетт улыбнулась. Что-то в последнее время она стала улыбаться намного чаще, но это, разумеется, только к лучшему. — Значит, я самый настоящий урод, который только существует на планете? — вдруг раздался рядом чей-то голос, и Маринетт невольно подпрыгнула на стуле от испуга и стала резко дышать. Чёрт, у неё чуть выпрыгнуло сердце, из-за чего девушка схватилась за него и закрыла глаза. Это был, мать его, Агрест. И Дюпэн-Чэн никак не ожидала увидеть его здесь, который, возможно, с самого начала подслушивал их разговор. Это очень плохо, но Маринетт старалась прийти в себя и собраться, что получалось плохо. Ладошки автоматически сжались, и Дюпэн-Чэн медленно повернулась назад, туда, где находился Адриан. Маринетт даже показалось, что сейчас задохнется от страха, ибо глаза парня выражали что-то непонятное. То, что заставляло дрожать и нервно сжимать подол школьной юбки. Маринетт хмурит брови, и наконец успокаивается. Удивленно посмотрев на парня, что ловил каждое её движение, в голове возникали ненужные мысли, которые она усердно пыталась отогнать. Он что, сидел тут с самого начала? До Маринетт это только дошло, и девушка уже злится от возмущения. Как вообще так можно делать? Хотя, чему она удивляется, это же Агрест, который считает, что ему всё дозволено. И Дюпэн-Чэн это только больше начинает бесить. Сделав невозмутимый вид, она скрещивает руки и старается смотреть ему прямо в глаза. — А ты что, сомневался в этом? — спокойно отвечает, сразу же слыша лёгкий смешок. Чёрт, он не воспринимает её всерьёз, что только злит Дюпэн-Чэн больше. — Или у тебя есть другое мнение? — Дюпэн-Чэн, тебя бы надо проучить, — с улыбкой на лице проговаривает Агрест, привычно проведя рукой по волосам. — Да? Мне показалось, что тебя тоже не помешает, — и девушка решается чуть улыбнуться, из-за чего Адриан резко встает с дивана и вплотную приближается к ней. Маринетт буквально впечаталась в стул и перестаёт дышать, потому что парень очень близко приблизил своё лицо к ней. Насколько близко, что Маринетт чувствует его дыхание, которое вызывает толпу мурашек по всему телу. Слишком опасное расстояние. Кислорода катастрофически не хватает, и Маринетт чуть приоткрывает рот, что замечает парень. Он переводит свой взгляд на губы девушки, задерживая на них своё внимание, а затем возвращается к нереально лазурным глазам. К таким красивым, что Адриан, чёрт побери, задыхается. — Тебе следует следить за своими словами, не думаешь? — шепчет парень, опаляя её губы пламенным дыханием. — Не думаю, — парень почему-то думал, что девушка больше не сможет что-либо сказать, но нет. И это окончательно вывело его из себя, заставляя того обхватить рукой её шею и накрыть её губы своими. Безумие, определённо безумие. Маринетт широко распахнула свои глаза, не понимая, что происходит. Время будто остановилось, а перед глазами лишь образ Агреста, который осторожно коснулся её губ. Она перестала дышать, двигаться. По телу будто прошел электрический заряд тока, а в животе зарождается какое-то приятное чувство. И Маринетт никогда не верила, что при поцелуе в животе приятно порхают бабочки, но что, чёрт побери, делать, когда это всё оказалось правдой? Если весь мир остановился, то сердце билось с бешеной скоростью, а руки потели с какой-то невероятной скоростью. Адриан углубил свой поцелуй, абсолютно не понимая, что творит. Просто он окончательно сошёл с ума вместе с Маринетт, что начала неумело отвечать, стоило ему сжать её горло. Это какой-то ненормальный сон, какие-то безумные мысли какого-нибудь психа, но это происходит сейчас и здесь. Адриан не понимал, почему ему это нравится; почему приносит удовольствие, зарождая в глубине души мерзкое тёплое чувство. Но всё-таки он продолжает сминать эти сладкие и горячие губы, которые имели волшебный вкус вишни. Как вообще такое возможно? Он продолжает сжимать её тонкое горло. И ему это чертовски нравится. Отстранившись, Адриан тяжело дышит, а Маринетт кажется, будто она потерялась в пространстве. Это ненормально. Это неправильно. Это невозможно. Но это до одури приятно, из-за чего Дюпэн-Чэн отводит взгляд и сильно краснеет. Агрест по какой-то неведомой и блядской силе приближается к ее губам снова, но девушка отворачивается и не даёт себя поцеловать. Агрест вдруг понимает, что творит, невольно сжимая кулаки. Рядом находившийся стол попался под удар разъярённого парня, и Маринетт сильно жмурит глаза, боясь лишний раз сделать что-нибудь не так. Но, когда последняя открывает глаза, уже не видит перед собой Адриана. На губах лишь странный вкус мяты, которую она так ненавидит. И дурманящий запах парня, который, в чём Маринетт не сомневается, заполнил её лёгкие.