Сборник колдографий о Мародерах

— Это точно съедобно? — Это точно вкусно, — прочавкала Марлин, с довольно кровожадным видом примеряясь ко второму по счету бургеру. — Так что прекращай строить из себя благородную девицу, Блэк, и ешь спокойно. Иначе же твой скромный гамбургер погибнет смертью храбрых в моём бездонном животике. — Бродяга, это еда правда невероятна, — восхищенно проговорил Джеймс, буквально на мгновение отвлекаясь от дегустации нового и такого удивительного для чистокровного волшебника блюда. — И почему магглы додумались до её приготовления первыми? — Потому что их польза волнует не так сильно, как вкус, — фыркнула Эванс, лениво водя вилкой по своей тарелке, на которой весьма красиво была разложена какая-то трава, именуемая салатом. — Ты знаешь, насколько вредно то, что ты сейчас с таким аппетитом ешь? — Не завидуй, Лилс, — усмехнувшись, МакКиннон вновь обернулась к своему парню, который все с тем же чересчур подозрительным взглядом осматривал бургер. — Не слушай её, не так уж и вреден фаст-фуд. — Да? — приподняла бровь в усмешке рыжеволосая девушка и наконец отложила вилку. Есть какой-то салат в то время, как остальные откровенно наслаждаются более вкусной пищей, не было никакого желания. И даже держать планку борца за здоровый образ жизни не оставалось сил. — Из-за него люди толстеют. — Тогда не бери в рот эту каку, Сириус, — засмеялся Поттер, ероша по привычке волосы одной рукой. — Ты же не хочешь стать большим и толстым? — Боишься, что ночью раздавлю? — небрежно бросил Блэк, заставив тем самым Лили поперхнуться своей диетический колой. Крайне изумленный взгляд он получил и от Марлин, которая даже отставила в сторону свою тарелку с недоеденным бургером. — Я думал, слова о том, что наша любовь не знает границ, были сказаны от чистого сердца. — Так и было, — начал оправдываться Джеймс, — но границы моей кровати все же нарушать не надо... — Ах так? — резко вскочил со своего места Блэк, всеми силами изображая оскорбленное достоинство. — Значит жаркие ночи, прогулки под луной, все эти вечера в Запретном лесу, насквозь пропитанные романтикой и страстью, для тебя ничего не значат? — Ну что ты, Бродяга, — упал на колени парень, со всей искренной любовью смотря на друга (хотя девушкам все меньше хотелось так называть этих двух сумасшедших) через стёкла очков. — Я никогда не забуду этого. И, возможно, когда-нибудь смогу принять тебя с такими большими, выпирающими из твоей любимой пардной мантии недостатками, но сейчас это для меня слишком сложно. — Ты готов променять меня на эту худосочную? — чуть ли не плача, завопил Сириус, позабыв на мгновения о своих манерах. — На эту спичку, которая не сможет одарить тебя такими яркими эмоциями и ощущениями? — Я не худая, — обиженно пробормотала Эванс, рассматривая свои длинные тонкие пальчики. — Помолчи пока, — попробовала запихать бургер в рот девушке Марлин, — мне интересно, чем эта драма закончится. — Вот ты теперь меня на посмешище выставил, — смахивая несуществующие слёзы, сказал черноволосый парень и, слишком уж наигранно развернувшись, направился к выходу. Немногочисленные посетители кафе проводили странного юношу удивленными взглядами. — Олень! — Ну вот, все испортила, — огорченно произнесла МакКиннон и перестала мучить бедную Эванс. Та лишь брезгливо отплевалась, когда чересчур острая пища покинула её нежный организм. — Как же я переживу эту утрату, — все ещё сидящий на полу Джеймс уронил голову на свой стул и завыл от горя. Испуганные этим страшным воплем люди вновь посмотрели в сторону столика, который облюбовала компания молодых людей. — Я не смогу без него жить! — Он без тебя тоже. Вон выход с туалетом перепутал, так что не переживай. Вернётся к нам наш благоверный. Колдография сделана лежащей на столике колдокамерой Лили Эванс, которая с таким изумлением наблюдала разорачивающуюся перед ней сцену, ещё не привыкнув к выходками своего нового парня и его (в этом уже можно было не сомневаться) тоже парня.