Проблемы спокойной жизни

      Утро ещё совсем недавно вступило в свои права, и солнце окрашивает небо в нежно-розовый цвет. В его лучах маленький коттедж кажется идеальным пряничным домиком, игрушкой для богатых детей на полке магазина.       Ты уверенно заходишь на крыльцо и стучишь в дверь. Она открывается почти сразу, словно стоящий за ней человек ждал твоего прихода.       — Хей, Гарри, что привело тебя сюда? — Билл определённо рад тебя видеть.       Ты пришёл к ним с Флер, чтобы убедиться в том, что у них всё хорошо, и их не коснулись вспышки проблем с вейлами, происходящие по всей магической Англии.       — И я рад тебя видеть, Билл. Флер дома?       — Да, конечно. Проходи, Гарри, — он впускает тебя в дом, и ты убеждаешься в том, что уж в этом прекрасном домике на побережье всё хорошо. — Так с чем ты на этот раз пришёл?       — С Флер всё в порядке?       — Да, — он смотрит на тебя помрачневшим взглядом, — А есть поводы думать, что могло быть иначе?       — Уже видел? — ты даёшь ему сложенный вдвоё «Ежедневный пророк», на сгибе которого переливается всеми цветами радуги крупная надпись «Вейлы взбесились, болезнь или проклятье?».       — Да, до меня доходили слухи, но пока, слава Мерлину, всё в порядке. С благодарностью принимаешь чашку горячего шоколада. На побережье действительно не слишком тепло, и ты слегка продрог, пока шёл к дому от точки аппарации.       Со второго этажа спускается Флер, и ты замираешь, поднеся чашку к губам, и не успев сделать ни одного глотка. Оголённые лодыжки и икры точёных ножек, сверкающие белоснежной кожей, не дают отвести взор.       — Здравствуй, Гарри, — Флер, одетая лишь в короткий шёлковый халатик и смешные тапочки с собачьими ушками, подходит к тебе и целует в щёку, обдавая жарким дыханием.       — Рад тебя видеть, — улыбаешься ей, и всё же находишь в себе силы отпить глоток шоколада, — Как всегда прекрасно выглядишь, Флер.       Она подмигивает и, отходя к Биллу, взъерошивает твои волосы напоследок.       — Ты всё ещё продолжаешь делать мне комплименты? Смотри, я замужняя девушка. Билл притягивает Флер к себе и целует. Ты замечаешь, что его рука на миг скользнула ниже, опустившись с талии, но сразу вернулась обратно.       — Ну что, Гарри, ты проклятье убедился, что всё в порядке? — Он чуть смущённо улыбается, понимая, что ты заметил его мимолетную попытку схватить Флер за задницу.       — Да. Прости, Билл, но наше я действительно беспокоился, — допиваешь шоколад, и идёшь поставить чашку в мойку.       — Ничего страшного, я даже пусть рад, что ты заботишься о Флер.       — Это давняя традиция, — улыбаешься, вспоминая то время, — Ещё с падёт начала четвёртого курса и истории с русалками и сестрой Флер.       — Да, — она странно тянет гласные, — Тогда я была тебе очень благодарна.       Ты резко оборачиваешься, и видишь шокированного Билла. Прямо на твоих глазах Флер с невероятно похотливым лицом расстёгивает ему ширинку, не обращая внимания на присутствие рядом тебя. О, Мерлин, при одном взгляде на тяжело дышащую девушку, чей язычок быстро пробегает по розовым губкам, ты ощущаешь тесноту в брюках.       — Флер, что ты делаешь? — Билл до сих пор не осознал происходящее.       Похоже, твой приход спровоцировал Флер на знакомые тебе по встрече с Оливией действия.       — Не стоит ей мешать, — только невероятная сила воли позволяет тебе отвернуться от крайне интересной картины. Но, чёрт тебя побери, если ты не сохранил в памяти лицо Флер в эти секунды. — Она придёт в ярость, а это довольно болезненно. Я уже ощутил на себе. Приду завтра.       Последние слова ты произносишь уже под аккомпанемент очень характерных звуков.       — Да, ах, Гарри, иди, — кажется, Билл сейчас согласен на всё. Аккуратно прикрываешь за собой дверь и резко выдыхаешь, пытаясь представить, что вместе с воздухом тебя покидает злость на произошедшее.       Что же случилось с Флер? Когда ты пришёл, она была в нормальном состоянии. Попытки поразмыслить над этим приводят тебя к единственному верному в данной ситуации действию. Вздрогнув, ты аппарируешь в магазин к Джорджу, ведь там гораздо теплее, чем на продуваемом всеми ветрами побережье.

***

      — Как нельзя вовремя, сладкий, — сразу после аппарации ты резко наклоняешься и выхватываешь из воздуха пролетавший мимо флакон с зельем. Джордж благодарно кивает тебе и кладёт зелье обратно, на верхнюю полку стеллажа.       Садишься в так полюбившееся тебе мягкое кресло, и взмахом палочки наколдовываешь перед собой небольшой столик. Джордж, понимающий тебя без слов, призывает из шкафа бутылку виски и широкие бокалы.       — У Флер те же проблемы, что и у остальных, — признаёшься ему.       — И когда это началось?       — Прямо во время моего прихода, — ты замечаешь загоревшиеся глаза Джорджа, и понимаешь, что ему пришла в голову какая-то идея. В такие моменты ты больше всего жалеешь об отъезде Гермионы. Уж она-то легко щёлкнула бы эту задачу, не отвлекаясь от чтения очередного громоздкого фолианта.       — Тогда нам нужен омут памяти! — восклицает Джордж, и тут же мрачнеет. Переход между воодушевлением и унынием невероятно резок, и ты мотаешь головой, чтобы выкинуть из неё предыдущий образ.       — И нам будет нелегко его достать? — аккуратно пытаешься понять, что же могло его расстроить.       — Да с этим как раз никаких проблем, — вздыхает он, — Хогвартс рядом, а уж Макгонагалл не откажет тебе в просьбе.       — А с чем же они есть? — ты плеснул на донышко его бокала ещё виски, чтобы он взбодрился, и отметил, что бутылка почти пуста       — С пропажей Оливии нам некого поставить за прилавок, а сами мы не справимся.       — Это да, но у нас есть ещё два дня, чтобы найти замену.       — И убедиться в том, что новый человек придёт сюда за деньгами, а не за нашими секретами?       Вы синхронно вздыхаете, понимая, что это невозможно. Впрочем, у тебя только что появилась гениальная, без преувеличения, мысль.       — А может, я схожу к ней, и спрошу, когда она выйдет на работу? — да, сколь идея гениальна, столь же она и безумна, но что-то в этом точно есть.       — Ну, попробуй, — он явно не верит успех этой затеи, — Если в этот раз она всё же дотянется до твоего горла, я всё равно не успею помочь.       Ты встаёшь, и свет в глазах на миг гаснет, но у тебя получается удержаться на ногах. Не слушая протестующие возгласы Джорджа, сосредотачиваешься и аппарируешь прямо к дверям известной тебе квартиры.       Стучишь в дверь и прислоняешься к ней ухом, чтобы услышать, есть ли кто-то дома. Кровь бьёт в барабанные перепонки набатом, так что нет ничего удивительного в том, что дверь внезапно открывается, и ты летишь на пол, прямо к изящным ножкам Оливии.       — Гарри! — удивлённо восклицает она, — что… ты что, пил? Сейчас только десять утра!       — По утрам пьют или аристократы, или дегенераты. Так вот, я говорил тебе, что моя бабушка из Блэков?       Ты неловко поднимаешься, и оглядываешь Оливию, невольно сравнивая её с Флер. Расторможенный алкоголем мозг отмечает, что, возможно, укоризненно глядящая на тебя девушка, невероятно красива. И как ты этого раньше не видел?       Проникновенно (по крайней мере, ты надеешься на это) говоришь:       — Оливия, ты нужна мне. Замечая лёгкий румянец на её щеках, быстро исправляешься:       — В смысле мне и Джорджу. Нам некого поставить за прилавок. Ты же вернёшься?       — Ох, Гарри, — она качает головой, — после той ночи, когда я пыталась…       — Я уже всё забыл!       — Не перебивай! — она грозит тебе пальчиком, как никогда напоминая Гермиону. — Не знаю, что на меня нашло, но я пыталась убить тебя, Гарри!       — Это была не ты! Сейчас повсюду происходят подобные вещи, так что не вини себя.       — Но всё же, ты не можешь быть уверен, что я не сорвусь снова, — она явно расстроена.       — Послушай, Оливия, — ты берёшь её руку в свои, и внимательно смотришь в глаза, голубые, словно безоблачное небо, — Давай забудем этот неприятный инцидент, и ты вернёшься в наш уютный магазинчик.       Какое-то время она молчит, заставляя тебя мысленно подбирать следующие аргументы, но потом смеётся:       — Хорошо, ты меня уговорил, Гарри. Но ты будешь присматривать за мной!       — Я буду смотреть только на тебя.       Ты целуешь её, скрепляя ваш договор, и понимаешь, что вот-вот отключишься. Последняя твоя сознательная мысль: в тебе нет абсолютно ничего от аристократов.