Сокровища отверженных

27. Мика отложил рукоделие в сторону. Дело валилось из рук. Он несколько раз переделал один и тот же ряд и решил, что раз работа стопорится, хватит мучить себя и ткань. «Меня же никто не торопит». На душе было тягостно. Болезнь императора уже не скрывали. Врач говорил, его величество при смерти. Жрецы в храмах безустанно молились, но многие шепотом, осторожно намекали: конец близок. Не то чтобы Мика сильно любил отца. Практически, он родителей не знал. Те были заняты своими хлопотами и заглядывали к сыну-омеге лишь изредка. Так только: погладить по голове, сказать пару слов и уйти. Даже домашним питомцам внимания достается больше. Лишь эмоционально безразличная натура Мики спасала его от страданий, свойственных жизни нелюбимого ребенка. Вот и сейчас его больше занимало то, что смерть отца значит перемены во дворце. Кто будет править?.. Если мать решит захватить власть сама, она поддержит идею Асато насчет брака младшего сына с Мишелем де Ланнуа. Меньше всего Микеле стремился жить в чужой стране с чужим альфой. «Это может значить судьбу Хиро. А я не он. Он – скромный полевой цветок. А я один из Орхидей и не дам себя в обиду». А что, если Юитиро и Нейро решат вернуться ко двору? Они затаили обиду на родных, а это не лучший стимул борьбы. «Лучше всего, чтобы на трон сел Таро. При нем я и дальше смогу жить так, как мне нравится, и если и выйти замуж, то за удобного мне альфу, к которому мне не придется лететь за тридевять земель». Недавно Эдгар написал письмо. Мика ответил по привычке сухо и коротко. Но через слугу передал альфе вышитый бисером браслет с алой орхидеей на черном фоне. 28. Погода менялась. Мика прогулялся в саду, но вскоре вернулся: становилось пасмурно, начинался дождь. Когда он зашел в апартаменты, к нему приблизился слуга, почтительно склонился и тихо сказал: - Ваше высочество, его величество император скончался. Ее величество императрица отдала приказ о подготовке к погребальной церемонии и о трауре. Омега равнодушно спросил: - Значит, это произошло совсем недавно?.. - Да, ваше высочество. Его величество изволил отдохнуть, заснул и не проснулся. - Пусть боги будут милостивы к его душе, - ровным тоном произнес юный принц. – Иди. Может, всё-таки, во время траура с менее важными решениями спешить не будут? Из всех перемен Мику волновали только те, что касались его самого. В конце концов, кто будет править империей?.. * Снова семья облачилась в траурные одежды. Еще ничего не было известно наверняка, но Мика заметил взгляды, которыми обменивались родственники, и напряженность в идеальной осанке. Асато грустил, осторожно поддерживал мачеху под руку, хотя вряд ли императрица, гордая и величественная, нуждалась в подобной заботе. Джованна на церемонии не присутствовала. Что поделаешь, в ее положении… Гувернантка присматривала за младшими детьми. Сестры Юкико и Юмико выглядели совсем крохотными и растерянными. Небо над храмом темнело, медленно проплывали тяжелые серые облака. В воздухе пахло дождем. Когда все вошли в храм, Мика поежился: под высокими сводами было холодно. Он плотнее укутался в черную накидку. Да, а ведь уже полтора года прошло с тех пор, как Рина не стало. Даже больше… И никто о нем не вспоминает. Вдовец счастлив с другим – что неудивительно, учитывая то, каким супругом был старший принц. Содержанки нашли других покровителей. Все эти «помним» и «скорбим» - просто ложь, красивая ложь. Конечно же, семья Ямада, как приближенная ко двору, присутствовала на церемонии. Вдалеке Мика видел седого главу семейства в мундире, украшенном орденами, Юитиро с какой-то светловолосой дамой, явно фройляйн из Шнееланда. Невеста?.. Эдгар держал за руку младшую сестру. «А Ниив красива», - спокойно отметил Мика с теми же эмоциями, с которыми думал о красоте цветов или ткани. Но следующая закравшаяся в сознание мысль поразила его самого: «Когда она подрастет, то будет хорошо смотреться на троне». Мелькнуло видение: повзрослевшая Ниив в парадном платье, на троне Оккида. Серебристая ткань и сапфиры в диадеме выгодно оттеняют сочетание темных, как вороново крыло, волос и голубых глаз. Вот как. Это неспроста. Мика знал, что фамильные способности становятся особенно сильнее в момент опасности. Ему было не по себе. Что-то тут нечисто. А вдруг отец умер не своей смертью? Вряд ли. Об этом лучше не думать.