Об исполняющих желания храмовниках и дубовых рыцарях

Над столицей Дариана понемногу сгущались прозрачные весенние сумерки. Нужно было проехать через весь город, от предместья до центра и дальше, сдать Мэтью с рук на руки Арчеру, а потом вернуться с Вейном домой. Оба тамплиера, пустив коней неспешным шагом, ехали вдоль по улице, перетирая о своём, храмово-философском. Понимать их было сложно, и не только из-за сложносочинённой темы разговора. Трес, дорвавшийся до старого друга, не затыкался ни на минуту, треща на родном наречии, как ветряная мельница в буран. Вейн, ехавший чуть сзади, вполуха слушал болтовню на валенсийском, через раз понимая сказанное. Этот язык он учил давно, ещё в Рыцарской школе, да и практики особо не было. Допросом пленных тамплиеров заниматься не приходилось. Что ж, ради любимого супруга знания придётся подтянуть. Но это потом, так как сейчас слушать "храмовые сплетни" особого интереса не возникало. Айвейн решил не мешать Тресу общаться со старым другом; хоть Мэтью ему не особо нравился, но никаких подозрений не вызывал. Такая же блаженная храмовая ромашка, как и его муж. Брат Мэтью слушал Треса со своей обычной мягкой улыбкой, иногда реагируя глубокомысленными "Хм" и "Гм". На деле он уже давно упустил нить повествования, но не прерывал младшего товарища, понимая, насколько тот соскучился по возможности беседовать на родном языке, обсуждая тематику, что ранее составляла смысл почти всей их жизни. Улыбку же у Мэтью вызывали приятные мысли о том, что он скоро окажется дома, в "Пьяном лучнике"; увидится с Эдом и детьми. Мэтью до сих пор удивлялся, как быстро и прочно старый трактир стал восприниматься им как Дом, а семейство Арчеров - как своя семья. Поистине, правы были древние, говоря: "Дом - это место, где есть домашние, где ты нужен, где тебя ждут"! Для тамплиера, выросшего в обители и не имеющего другой семьи, кроме храмовой братии, это чувство было новым и приносящим удовольствие до сих пор. Но и удивление не покидало: как же так получилось, что его любят и ценят не за способности, а просто за то, что он есть? Что ему не нужно постоянно доказывать свою полезность. И - вовсе уж невероятное, - что его считают красивым. Последний факт особенно удивлял, и Мэтью бы и не поверил, но его супруг со всей искренностью и страстью постоянно доказывал ему обратное. Вот этих мыслей стоило сейчас избегать: от воспоминаний о "доказательствах" храмовника кидало в жар, и он чувствовал, что краснеет. А на улице было не настолько холодно, чтобы списать румянец на погоду. Когда дома по обе стороны улицы показались Тресу смутно знакомыми, он вдруг заткнул безудержный фонтан своего красноречия и оглянулся. - О! Так это мы на Яшмовую улицу выехали. - Парень повернулся назад, к мужу. - Вейн, а, Вейн? Давай я в Фалерин дом заскочу? Я быстро, только до чердака и обратно. Проверю, не протекла ли где крыша после ливней. А вы пока можете в кабак завернуть, вот тут, за углом: там очень вкусно готовят! "Крыша у Фалерия давно протекла," - подумал Вейн, но вслух ответил: - Конечно, проверяй. Если хочешь, с тобой сходить могу. - Зачем? Я быстро! - Трес проворно спешился, перекинув Мэтью поводья своего белого мерина, и быстрым шагом направился к видневшейся через два дома знакомой калитке. Проводив Треса взглядом и дождавшись, пока за ним закроется дверь Фалериного дома, Вейн, поразмыслив, легонько тронул бока своего коня каблуками, направляя его следом. Мэтью, уже собиравшийся, как и предложил им Трес, продолжить путь, удивлённо его окликнул: - Сэр Рэйн, а разве мы не поедем дальше? Брат Трес сказал ведь, что нас нагонит. Айвейн, спешиваясь, коротко мотнул головой. - Я подожду здесь. Чтобы ему потом не ехать одному. Темнеет быстро. Храмовник вздохнул, покосился в ту сторону, куда лежал их путь. Ему хотелось поскорее добраться до дома. Но разъезжать по сумеркам в одиночку - не лучшая затея. Так вышло, что именно этим маршрутом он ехал впервые и побоялся заплутать в переплетениях улочек. Стыдно признаться, но, даже спустя несколько месяцев жизни в столице Дариана, брат Мэтью всё ещё плохо здесь ориентировался. Поэтому он тоже спешился и встал неподалёку от рыцаря, с другой стороны калитки, привязав обоих коней, своего и Тресова, к перекладине забора. Дарианский мечник угрюмо молчал, глядя куда-то себе под ноги, и Мэтью, памятуя о приличиях, решился сказать ему что-нибудь приятное, чтобы нарушить эту тяжелую тишину. - Пользуясь случаем, я хотел бы от всего сердца поблагодарить вас, сэр Айвейн. Брат Трес так счастлив рядом с вами! Я его никогда прежде таким не видел, а ведь мы знакомы с тех пор, как ему было всего четыре года. Вы с такой любовью о нём заботитесь! Он просто расцвёл. Вейн, в знак признательности за такие дифирамбы в свой адрес, немного ошарашенно кивнул. Почему-то на моменте "с любовью о нём заботитесь", он вспомнил, как отшлёпал Треса в первые дни по прибытии в столицу. - И ещё, - продолжал храмовник, ободрённый его кивком, - разрешите выразить вам, сэр рыцарь, мою признательность: немногие бы отважились связать свою судьбу с таким опасным творением Всевышнего, как брат Трес. - Да не опасный он, - усмехнулся мечник. - Если только тем, что птеродактилей домой тащит, а так... И тут в его сознание ворвался панический возглас Треса: "ВЕЙН!!!" - Трес, бля!! Прервав фразу на середине, Айвейн без объяснений сорвался с места, перепрыгнул через забор и, проигнорировав изумлённое "Сэр Рэйн?!", рванул к дому. * * * Трес. Честное слово, я собирался проверять Фалерин чердак. Весенние ливни в этом году разгулялись не на шутку, а дом, как можно догадаться, требовал присмотра. Несколько раз меня посещали мысли: зачем мне этот дом, зачем такая большая мастерская и богатый дровяной склад? Мало ли, что я до сих пор мечтаю луки делать... Иногда мечтаю; а в основном, времени на мечты не остаётся. Но что я могу один, без Фалеры? Да ничего! Нанимать какого-то другого мастера, чтобы он меня здесь учил, казалось мне кощунством. Особенно поначалу. Но месяц шёл за месяцем; я время от времени приходил сюда: протирать пыль, иногда взять стрел из Фалериных запасов. Луки, которые у него оставались готовые, были мне не по руке и не по силам. А тот, который он мне обещал сделать, лук-артефакт, с прослойкой из сапфировой стали, я, как ни старался, так и не нашёл. Можно было, конечно, спросить Фалерия об этом - через Лунара. Если не вовсе напрямую. Но что-то меня останавливало. Мы ведь наверняка не ограничимся разговором об одном луке. А я вот не хочу знать подробностей нынешней Фалериной жизни. И своими делиться не желаю. В доме было уже полутемно от сумерек и пахло сыростью гораздо сильнее, чем прошлым летом, когда я здесь жил. Да, моя вина: надо будет ещё раз сюда наведаться на неделе и как следует протопить... Я знал, на каком столе можно найти светильник: на чердаке сейчас должна быть темнотища уже полная. Но, положа руку на сердце, цель сейчас у меня была немного другая, и я, не заходя в мастерскую, сразу завернул в смежную пристройку, где у Фалерия была ванная комната и туалет. Всё-таки как удачно, что мы сюда заехали, а то бы пришлось терпеть ещё неизвестно сколько! Вознеся душевную благодарность Хранителю и Покровителю, я потянулся помыть руки, но крана так и не коснулся, замерев. Что такое? Умывальник был заметно мокрый. Да не может быть, протекает где-то, что ли? Пошарил по трубе: вроде, всё сухо. Ну, если тут какие-то проблемы с водопроводом, надо сразу звать мастера-бытовика. И тут мой взгляд упал на мыльницу. В сумеречной полутьме на куске мыла были отчетливо видны остатки пены. Свежей. Даже не все пузырьки ещё опали. Вот тут я по-настоящему вмёрз ногами в пол. Думать и рассуждать было некогда. Взломал ли кто охранные чары на двери - это я потом у мага спрошу. Неужели через окно влез?.. И кто такой ушлый?.. Ну ещё бы, небось, всему городу известно, что дом уже полгода пустует, а хранятся тут весьма ценные расходники, вплоть до драгоценных камней, уже не говоря о луках! Вейнов волшебный чёрный нож был при мне, но я и не подумал его достать. Всё равно драться с ножом не умею. Да у меня есть оружие помощнее любого ножа! И никому не советую с ним знакомиться, особенно неведомому взломщику. Я неслышно, благословляя мягкие подошвы сапог и слой опилок на полу, прокрался в жилую часть мастерской, замерев возле кровати, и прислушался, быстро осматривая всё, что ещё можно было увидеть в сгущающейся темноте. На первый взгляд, всё было на месте. Даже штабеля готовых луков, даже коробки и туески на алхимическом столе. Увидеть бы, не потревожена ли пыль... И тут, с противоположной стороны зала, как раз оттуда, где у Фалеры за фанерной перегородкой находился склад-запасник, до меня донёсся едва различимый звук трущегося дерева: так могло прозвучать длинное, ошкуренное полено, которое чья-то осторожная рука выдвигала из стопки. Ах ты ж млять! И, уже более не думая, только концентрируя на бегу ударную волну Завёрнутого Пути, я метнулся ко входу в склад. Внутрь заходить не стал: там сейчас темнотища, хоть глаз выколи; вход чернел прямоугольным проёмом. Да чтобы ещё меня не встретили на пороге этим самым бревном по голове, толку тогда будет с моей волны! Впрочем, успел подумать я, шмальнуть мне в грудь из, например, арбалета, было бы вполне удачным решением, если только вторженец меня заметил. Понимая, что ни отскочить, ни увернуться от стрелы или арбалетного болта не успеваю, я жахнул в проём своей волной, одновременно пригибаясь и, по возможности отклоняясь в сторону. На мне в этот вечер был защитный костюм разведчика, серо-зелёный, авось не заметят в сумерках-то! Заметили там или нет - сказать трудно. Нереальным, невозможным образом моя хорошо выверенная волна Завёрнутого Пути, которую не в силах ни удержать, ни предотвратить никакие защитные амулеты, даже если бы их делал Ольрис, точно об стену ударилась. Разворот и обратная отдача оказались настолько сильны, что меня, даже согнутого, даже готового к возможному сопротивлению, сбило с ног и протащило спиной по опилкам добрых несколько шагов. Да как это возможно-то?! Для чего некто, обладая силой отразить атаку МОЕГО Дара, пришел грабить какую-то лучную мастерскую?!.. Совершенно бесшумно, как будто кусок ночной тени, из мрачного провала вышел, не сказать - вытек, просочился, как дым, какой-то человек. Чёрный на чёрном. Только верхнюю половину лица видно, узкую светлую полоску с тёмными глазами. Я был готов приложить его ещё раз, понимая, что медлить нельзя, но что-то не получалось. Не мог даже поднять рук от пола или хоть отползти. Он меня... ещё каким-то заклинанием придавил? Или что это? Ну, я-то и мага угандошить смогу, не впервой. Только вот... Незнакомец прокрутил в пальцах тускло взблеснувший кинжал и тут же почти незаметным, ловким движением убрал в невидимые ножны на поясе. Потом, совершенно меня не боясь, стянул шарф, закрывавший нижнюю половину его лица. Нет, не знаком. Впервые вижу, хоть и в сумерках. Что за хрен на мою задницу? А впрочем, какая разница, сейчас я его... Я попытался создать новую волну Завязки, но вместо этого судорожно закашлялся, не имея сил даже руку поднять, чтобы прикрыть рот. Что-то шло... неправильно. Не так. Руки-ноги стремительно тяжелели, точно наливаясь свинцом; и что-то ещё происходило с моей собственной энергией: она точно потеряла границы, расползаясь во все стороны, как холодный кисель. “Вейн!” - только и успел я подумать в отчаяньи, даже не надеясь ни внятно сформулировать мысленный зов, ни услышать ответ. - Ты кто? - спросил, между тем, незнакомец, с таким надменным спокойствием, словно это не он в чужой дом, а я просочился к нему в спальню, причем, через тараканью щель. - Вошёл незваным. Напал с порога! И тут я вспомнил. Эта фраза, голос, кинжал, чёрная одежда в сумерках... - Лу-нар?.. Тот опешил: - Трес?! И тут же из-за его плеча, из темноты, уже точно знакомый голос, который, я был уверен, больше никогда не прозвучит в этих стенах: - ТРЕС?! - Фалэрэ! Фал... Грудь сдавило, как могильной плитой, и я запоздало осознал, что, получив рикошетом собственную волну, сам себе завернул Путь. А что делать, я-то ведь тоже человек! Это и на меня, стало быть, действует… ...Как нелепо получилось: Распрямляющий сам попал под собственное заклятие. Кто ему поможет... Лунар, потеряв, самое большее, полтора мгновения, бросился к парню и рванул на нём одежду, распахивая, добираясь до кожи. Отразив атаку, как ему вначале показалось, своей собственной энергии, он догадался, что случилось с младшим Распрямляющим, и, чем это грозит парню, тоже. Пожалуй, сейчас Лунар был даже рад, что в прошлом ему частенько приходилось спасать жертв собственного Дара, и сейчас действовал почти автоматически. Воткнув кинжал в пол и сжав ладонь на рукояти, другую руку он положил на обнажённую грудь храмовника. Так будет эффективнее, кожа к коже. И "провалился" в вязкое грязное марево. Здесь не было "льда", не было дороги, не было даже горной тропы, по которой можно было бы провести, минуя опасные участки. Здесь была паутина с бьющимся в ней телом. Смотрится весьма о́бразно. Шёлковые нити неумолимо пеленали Треса, лишая движения, подбираясь к голове, вот-вот грозя закрыть и лицо. И тогда будет поздно что-либо предпринимать. Лунар на мгновение замер: никогда не имел дела с подобным. Его собственная сила при влиянии на кого-то имела несколько другой вид, а на себе он её, хвала Всевышнему, не испытывал. Лунар встряхнулся, активировал свой Дар и начал рвать в клочья липкую субстанцию. Отбрасываемые обрывки тут же сгорали под воздействием его собственной энергии: главная задача была - не дать им вернуться. Но от самой паутины Лунар отсоединял Треса очень осторожно, стараясь не повредить нити, подозревая, что от этого может зависеть его Дар. Только убедившись, что с младшим Распрямляющим всё благополучно, и тот может свободно дышать, Лунар вышел из транса. Внутри "себя" казалось, что времени прошло порядком, но на самом деле это заняло считанные секунды. "Вынырнув", Лунар услышал хорошо узнаваемый звук - зама́х мечом, и тут же оказался на ногах, выхватывая свой собственный меч и парируя удар. Кинжал так и остался торчать воткнутым в половицу… * * * Когда Айвейн с ноги вынес закрытую дверь, то сразу нырнул рыбкой в тёмный проём, на случай, если будут использовать лук или арбалет. Перекатился по полу и поднялся на ноги, одновременно выхватив из ножен меч и кинжал. Встал в боевую стойку, с оружием наизготовку, быстрым взглядом окидывая комнату. В сгустившихся сумерках ещё были видны очертания лежащей на полу знакомой фигуры Треса и каких-то двоих мужиков в чёрном, склонившихся над ним. Не рассуждая, Айвейн замахнулся мечом, в последний момент разворачивая клинок плашмя, чтобы не убить крайнего, а хотя бы отбросить и оглушить. К его удивлению, этот кто-то взвился, как пружина, парируя удар. Клинки сошлись со звоном, скользнули один вдоль другого, разошлись. И вновь скрестились в стремительной атаке. Биться в почти полной темноте, ориентируясь на слабые отблески света, ещё проникающие через окна, было непросто. Вейн ускорил темп, стараясь сломить противника стремительным натиском. Тем не менее, неизвестный мечник держался с ним наравне, выдерживая бешеную атаку и не отступая ни на шаг. - Стойте! Остановитесь!! - рявкнул кто-то громовым голосом. Очень, надо сказать, знакомым голосом. Поединщики на долю секунды замешкались, отступив друг от друга, и в это мгновение от входа полыхнул яркий свет. Вэйн шарахнулся в сторону, прикрывая глаза ладонью. - Хватит, Рэйн! - раздался тот же голос. - Не узнаёшь, что ли? Вэйн, всё ещё держа меч наготове, убрал руку от лица, щурясь. Первым, кого он увидел перед собой, был стройный мужчина с белоснежной косой, ярко выделявшейся на его чёрном, странного покроя, облегающем костюме. Незнакомец, как и сам Вейн, держал перед собой меч: хороший полуторник, отливающий матовым серебром. Позади него на полу сидел Трес, бледный и с синюшными губами, но живой и вроде бы целый. А держал Треса за плечи… Айвейн почувствовал, как его собственные глаза непроизвольно становятся круглыми. - Фалера?!... - Фалэрэ, - привычно-хмуро поправил лучный мастер. – Вот теперь я точно слышу, что вернулся в Дариан: опять это нелепое прозвище... Убери свой знаменитый хлеборез, сэр Айвейн Танцующий Клинок: ты у меня дома. Рядом с Фалерием в полу торчал кинжал, вокруг которого расползлось большое пятно обугленных опилок. А в дверном проёме стоял брат Мэтью, держа в руке один из артефактов Ольриса, похожий на короткий факел, дающий магическое пламя. - Лунарис, как ты? - спросил Фалерий, поднимая голову. При свете мужчина в чёрном костюме показался юношей немногим старше Треса. Он качнул головой и вложил меч в заплечные ножны, отходя назад и снова опускаясь на колени рядом с Тресом, чтобы проверить его состояние. - Со мной всё в порядке. Извини, Фалэрэ, я тут тебе пол немного испортил. Нужно было куда-то сливать избыточную силу... Ответить лучный мастер не успел, потому что Трес, обретя способность двигаться, сразу же вцепился одной рукой в его ворот и уткнулся лбом ему в грудь. - Фалэрэ... Фалерий вздохнул и крепко обнял бывшего храмовника, привычно целуя его в макушку. - Прости, мой хороший… Ты же знаешь, что я не собирался тебя покидать, так сложилось… - Голос мастера заметно дрогнул. Брат Мэтью, понимая, что остальным не до него, разжёг лучинку от своего факела и принялся зажигать свечи на большом подсвечнике, чтобы не расходовать световой артефакт понапрасну. При других обстоятельствах, Вейн не позволил бы, чтобы его супруга кто-то тискал. Тем более, ЭТОТ! Но... рыцарь хорошо помнил, что творилось с Тресом, когда Фалерий пропал. Поэтому сейчас сэр Рэйн собрал всё своё терпение и, скрипя зубами, ждал, пока явно потерявший голову от радости Трес вернётся в разум. Мужчина, которого назвали Лунаром, снова поднялся на ноги, и, сложив руки на груди, некоторое время с холодной улыбкой наблюдал за обнимающимися. Наконец, когда он решил, что это дело затянулось, то обманчиво мягко произнёс: - Фалэрэ, пожалуйста, верни Треса его супругу. Мне кажется, что сэр Рэйн... нервничает. - А… да… Прости, Лунарис. Фалерий отстранился, умильно разглядывая Треса в своих объятиях, и, не удержавшись, поцеловал его ещё и в лоб. - Эм… Фалэрэ… - Как бы ни было плохо и радостно Тресу, он, всё же, чувствовал, что свидетелей вокруг уж слишком много, и эти свидетели вовсе не из тех, с кем он был бы готов поделиться своими внутренними переживаниями насчёт лучника. - Фалэрэ, как тебе… как вам удалось вернуться? - Мы научились проходить через портал, - как ни в чём не бывало, выдал мастер с бесконечной нежностью в голосе. - Кроме шуток, Трес, это правда. Но очень длинная история, не для одного вечера. До столицы добрались впервые: я уговорил Лунара для начала тайком посетить мастерскую. Трес поискал взглядом второго Распрямляющего. Он почему-то всегда был уверен, что у того будет его собственное, Треса, лицо, или хоть в общих чертах похожее. Но ничуть не бывало. Лунар, хоть и казавшийся при вечернем освещении юношей лет пятнадцати, мало чем походил даже на близкого родственника, не то что на брата-близнеца. Если только какая-нибудь седьмая вода на киселе. Одно слово - мечник, командир большого отряда. А от его улыбки Треса и вовсе пробрало внутренним морозом. “И вот это вот он - одно из моих предыдущих воплощений? - подумал Трес в замешательстве. - Вот ОН?.. Такой же, как я? Моё другое “Я”? Святители всемогущие, я что, в той жизни какие-то грехи отрабатывал? Или наоборот, судя по его ледяной роже, послан был грешников казнить?..” - И Лунар? А он-то зачем с тобой пришёл? - Хотел посмотреть на мастерскую Фалэрэ. Он столько о ней рассказывал. Ну и тебя заодно увидеть, - хмыкнул иномирный Распрямляющий. - Да и вообще, разве я мог отпустить своего мужа в другой мир одного. Взгляд Лунара потеплел. Он подцепил пальцами подбородок Фалерия, приподнимая и немного поворачивая его лицо, наклонился и коротко поцеловал. Трес аж рот приоткрыл, хлопая глазами. - Так вы это… того? - И поводил указательным пальцем от одного к другому и обратно. Фалерий негромко рассмеялся: - Да, мы “того”! А и в самом деле, на что там намекал ещё летом Мыш, в том достопамятном разговоре? Какую бы ещё замену Тресу мог подобрать себе Фалерий, имея поблизости второго, - только свободного от обязательств, - Распрямляющего, а в арсенале - дарованное Тресом исполнение заветного желания? Трес на полном серьёзе собирался остаться у Фалерия в гостях на всю ночь: как ни было ему плохо после собственной отдачи, а радость от обретения пропавшего мастера оказалась дороже. Никакие доводы о том, что надо проводить домой брата Мэтью, что нечего висеть на ушах у хозяев, которые хотят отдохнуть после долгого путешествия и всех событий, не действовали. Кончилось тем, что Вейн, и без того чувствовавший себя здесь лишним, перекинул своё сокровище через плечо и вышел за порог, переложив церемонию прощания на брата Мэтью, справедливо полагая, что тот не будет задерживаться и выйдет за ними следом. И Мэтью не оплошал. - Добро пожаловать в Дариан, - мягко улыбнулся он, поклонившись, как будто встречал гостей в Златовратной цитадели, а не хозяина в его собственном доме. - Брат Трес очень много рассказывал о вас, мастер Фалерий. И всегда с восторгом. Разрешите представиться: меня зовут брат Мэтью. Я супруг сэра Эдмунда Арчера. - Что? - не успел сообразить и захлопнуть рот Фалерий. - Арчер женился на валенсийском тамплиере?!.. Мэтью, ничуть не разочарованный реакцией на эту новость, улыбнулся уже с явным самодовольством: - Совершенно верно. А ещё он сбрил бороду. Спокойной ночи, господа! Да благословит вас Всевышний. И, полностью удовлетворённый ошарашенным видом лучного мастера, брат Мэтью осенил их знаком Сомкнутых Врат и вышел. * * * Айвейн всю дорогу домой молчал и поглядывал на попеременно всхлипывающего, сморкающегося в платочек и хихикающего, а порой это всё одновременно, супруга. Не нужно было иметь образование мага или целителя, чтобы понять: потрясение для Треса вышло нешуточное, да плюс волна отдачи… То есть, спать он сегодня навряд ли будет. Перебрав в уме несколько вариантов и попутно уточнив, как тот себя чувствует в плане здоровья, Вейн прикинул планы на завтра: под любым предлогом вытащить ненаглядного к армейскому целителю. А уж оттуда, если понадобится, к Мышу, как к панацее сразу от всего. Но, хвала Провидению, не понадобилось. Трес довольно быстро оклемался и по возвращению домой был готов проделать обратный путь, но уже пешком, судя по тому, какая его разобрала энергия. “Хрен тебе, а не Фалерий!” - подумал Вейн, хмуро наблюдая, как его супруг хватается то за лук, то за серебряное ведро, то за свистульку-манок, прикидывая, с чего начать хвастаться внезапно нагрянувшим иномирцам. Благо, они обещали пробыть в столице не меньше недели. Вейн решительно долил чай снотворным до краёв. (Подарок Мыша: Серый давно смекнул, что рано или поздно пригодится). И в таком виде подсунул Тресу, пробегавшему мимо с вытаращенными глазами. Выждав пару минут для верности, уложил бесчувственную тушку в их кровать и заботливо укутал одеялом. Подумав, сам допил остатки из кружки и устроился рядом. Рано поутру Вейна уже ждал накрытый на кухне завтрак, вместо букета украшенный ветками вербы с пушистыми “зайцами”, и записка, уже в привычном стиле: “Дорогой Вейн! Я уехал, сам знаешь, куда и зачем. Вернусь, как наговорюсь. Не скучай: в духовке большая сковородка с мясом! Твой Трес.” Вейн тяжело вздохнул и полез в духовку за мясом. Как показала практика, если Трес что-то отчебучит, или куда-то влезет, то рыцарю сразу сообщат "неравнодушные" соседи, коллеги, знакомые и т.д. На худой конец - мысленный зов пришлёт. Но тогда, считай, совсем труба. * * * Наговорившись с Фалерием, для чего ему понадобилось, ни много, ни мало, два дня, и как следует отведя душу в заново ожившей мастерской, Трес, недолго думая, переключился на своего собрата-Распрямляющего. К тому времени Лунар успел не только понять, что из себя представляет Младший, но и пришёл к выводу, что тот способен заговорить до умопомрачения кого угодно. И остаётся удивляться, как его супруг выдерживает. Оставалось искренне посочувствовать сэру Рэйну. На третье утро, как раз по хорошей погоде, Трес спозаранку явился под Фалериной калиткой, верхом на своём белом мерине и ведя в поводу запасного коня. Фалерий, радушно поприветствовав его с порога, поинтересовался, для кого этот второй конь, и честно предупредил, что он сам сегодня никуда выезжать не намерен. Трес, привязав коней к забору, вошёл в дом вслед за ним, с интересом наблюдая, как мастер неестественно прямо держит спину, украдкой потирая поясницу, и про себя злорадно понадеялся, что это Лунар его так приложил. Задняя дверь, выходящая в маленький внутренний дворик, была открыта, и в проёме виднелся Лунар. Босой и раздетый до пояса, в одних штанах, он упражнялся с боевым шестом. Тресу, с интересом просмотревшему разминку, показались знакомыми некоторые движения. - Ага, - подтвердил его догадку лучник. - Я в отряде тренирую всех желающих. В том числе и Лунара. - И замечательно тренирует, - заверил Лунар, входя в комнату и растираясь полотенцем. - У него отбоя нет от учеников. Иномирец остановился возле Фалерия и с теплом в голосе сказал: - Доброе утро, моя радость. Как ты? Я не слишком перестарался вчера вечером? - Он наклонился, целуя лучника в уголок губ. Потом обратил внимание на младшего Распрямляющего и уже с меньшим энтузиазмом произнёс: - И тебе утречка, Трес. Невысказанное "какого демона тебя опять сегодня принесло?" буквально повисло в воздухе. - А я по твою душу, Лунар Эндэрезаро! - жизнерадостно ответил тот, улыбаясь с таким видом, точно Лунар ему эту самую душу проспорил и сейчас должен расплатиться. - Дай своей радости сегодня передохнуть: у меня к тебе не менее непристойное предложение! Угадай, какое! - Не иначе, как съездить в гости к какому-нибудь бедолаге и заговорить его до смерти? - Ну почти. - Трес невозмутимо натянул кожаные перчатки, взялся обеими руками за свой поясной, в блестящих жуках, ремень, и посмотрел на Лунара уже без смеха. - Я привёл второго коня для тебя, брат мой. Пошли, покатаемся за городом, заодно поговорим о своём. Сам подумай: когда ещё подвернётся такая возможность… - Трес, - раздался негромкий голос Фалерия откуда-то с дровяного склада. - Погоди-ка. У меня тут тоже есть дело по твою душу. Трес заинтересованно подсел к столу и, пользуясь случаем, предупредил: - Фалэрэ, пока тебя не было, я несколько раз стрелы брал из запасника. При первой возможности возмещу. - Не говори ерунды: ты всё это время очень хорошо присматривал за домом. Тут теперь чище, чем даже было при моём отце… Наоборот, это я тебе должен, в благодарность. Мастер вышел из той самой двери, которая так устрашила Треса два дня назад. Только теперь сияло прозрачное утро, и на Фалерии был не чёрный с серыми разводами костюм иномирового пограничника, сливающийся с окружающей тьмой, а обычный его домашний набор одежды: тёмно-зелёная рубаха, потрёпанные штаны и старый рабочий кожаный фартук. По-пиратски повязанный на голове зелёный платок довершал образ, так хорошо знакомый Тресу по прошлому лету. Фалерий явно собирался работать сегодня в мастерской. Он выложил на стол перед изумлённым парнем нечто длинное, метра полтора, обёрнутое пыльной тряпицей, и улыбнулся. — Это тебе. Трес в первое мгновение заподозрил не очень умную шутку: ну что за подарок может быть в грязной тряпке? Да как-то не в стиле Фалеры так шутить, ладно бы ещё Арчер такое отколол! Презентовать какую-то оглоблю в паутине и дохлых мошках… Стоп! СТОП!.. Это не оглобля. Это же… - Фалэрэ, - шёпотом начал Трес, чувствуя, как его прошибает по́том от волнения. — Это… - Угу, - ответил мастер, стаскивая холстину с подарка. - Я его в тайнике спрятал, когда уезжал. Думал, вернусь, и сразу тебе подарю. Он уже готов был тогда. Но Трес слышать его на тот момент был уже не способен. Глядя, как Младший, ничего вокруг не видя и не слыша, упоённо лобызает какой-то лук цвета старого серебра, на вид самый обычный, и как Фалерий с умилением любуется этой картиной, Лунар только головой покачал. Уже стоя на пороге, Трес пропустил Лунара вперед, а сам, коварно улыбаясь, вдруг потянул мастера за рукав, едва слышно поинтересовавшись: - Кстати, насчет неотданных долгов, Фалэрэ… - Да? - удивился тот. - Я что-то запамятовал? - Ещё как! Ты, помнится, прошлым летом мне кое-что вернуть обещал. Фалерий наморщил лоб. - Напомни? - Какая у тебя короткая память, Фалэрэ! - Трес загадочно поманил лучника пальцем и, когда тот наклонился, смачно чмокнул его в губы. Лицо Фалерия приобрело настолько удивлённо-ошарашенное выражение, что у Лунара душа не повернулась показать, что он эту сцену увидел, и что она его зацепила. Незачем беспокоить любимого, тем более что он и так слишком уж перенимается благополучием бывшего храмовника. Но и оставить ситуацию как есть командир пограничников тоже не мог. Поэтому, когда Трес на улице догнал его возле лошадей, Лунар дружеским жестом положил ему руку на плечо. Со стороны должно было казаться, что они мирно беседуют, но на самом деле пальцы дана Эндерезаро довольно ощутимо прижали точку у основания шеи, вызывая болевое ощущение. Пока вполне умеренное, но могущее в одно мгновение усилиться до парализующего. - Трес, - очень спокойно и даже ласково произнёс Лунар. Истинные чувства выдавал взгляд, холодный, внимательный и колючий. - Я знаю, что Фалэрэ к тебе очень хорошо относится, и не собираюсь препятствовать вашему общению. Но, пожалуйста, ради собственного же благополучия, больше не веди себя подобным образом с МОИМ мужем. Иначе я очень расстроюсь и, боюсь, мне будет сложно сдержать себя. Надеюсь, ты понял? Трес замер на месте, не решаясь даже дышать. Только улыбка из озорной и довольной стала натянуто-принуждённой. Быстро перебрав в уме варианты событий, он понял, что: Первое. Неплохо бы сгенерировать волну Свёрнутого Пути. Ну так, чисто для острастки, предъявить, мол, я тоже не без защиты родился. Тем более, у Лунара как раз занята правая рука, и кинжал его на поясе справа, так быстро для отражения вытащить не сможет. Второе. А вытащит ведь и всё равно успеет отразить! Этот выхватит кинжал хоть левой, хоть ногой, хоть языком достанет и отразит; в поразительных способностях к бою Лунару не было равных, в этом Трес уже убедился за три дня. Третье. Хорошее настроение по-прежнему не отпускало, и волна генерироваться не желала. Для этого нужен был, как минимум, негативный настрой. Всё это Трес осознал за два мгновения. - Эм… Лунар, - парень постарался говорить ровным тоном, но такой же ласковости, как у Лунара, даже близко не вышло. - Это была старая шутка, потому что Фалэрэ в самом деле прошлым летом украл мой первый поцелуй, пообещал вернуть, но до сих пор не вернул. То есть, я освободил его от этого обещания. И мне от него ничего не нужно. Ничего! Совсем. Ты это чувствуешь, брат мой? Понимаешь? Я надеюсь. Тресу не хотелось смотреть ему в глаза: он достаточно наловился Лунаровых взглядов за эти пару дней, но внутренне парень возмутился и послал ему ещё и мысленное своё негодование: “А то ты до сих пор не понял, как я к нему отношусь! Руку убери.” Взгляд Лунара смягчился. Пальцы расслабились, переставая давить на плечо. Ладонь скользнула, мимоходом разгладив смявшуюся ткань. - Я тебя чувствую... - Он помедлил, словно катая на языке непривычное обращение, но всё же произнёс, повторив за Тресом: - Брат мой... И верю тебе. Вероятно, со временем, я даже привыкну к вашей своеобразной манере общения. Но, ты всё же давай за труд себе представить, понравилось ли тебе, если бы такие ситуации происходили между твоим Вейном и его бывшими, скажем так, близкими знакомцами? Лунар повернулся к предоставленной в его распоряжение лошади. Взяв под уздцы, погладил по морде и лёгким движением взлетел в седло. - Значит, нам предстоит конная прогулка. Что ж, замечательно! - Вейновыми бывшими? Ой, да было дело, чего уж там! - Трес, воспользовавшись заборной перекладиной, как ступенькой, кое-как влез на своего мерина, предварительно приторочив к седлу новый лук в кожаном налуче и перевязанные холстиной запасные стрелы, тоже подарок Фалерия. - Меня тогда так выбесило, я едва обоих не угробил, бедные парни. Одного упасть заставил на ровном месте, а у второго, он маг был из королевских, все защитные амулеты сжёг. Трес шумно вздохнул. - Ну, то дело прошлое. Тогда я им просто завидовал. А теперь, знаешь ли, меня не так легко пронять такими вещами, потому что в Вейне я уверен неколебимо. Теперь, только если бы сам Айвейн вдруг совершил нечто непотребное, тогда я бы спросил ответа у него самого. Но не у посторонних… Он на мгновение замолчал, призадумавшись, потом смущённо хмыкнул: - Хотя, ты знаешь, если бы Вейн узнал, что я Фалеру поцеловал, даже в шутку, - боюсь, мне пришлось бы несладко. Ты прав, брат мой: с такими вещами лучше не шутить. * * * Пока стреноженные и рассёдланные кони паслись неподалеку на лужайке, покрытой весенними первоцветами и молодой травкой, оба Распрямляющих расположились на отдых на пригорке, на выступающих из земли плоских камнях. Солнце пригревало почти совсем по-летнему. - Это моё любимое место, - пояснил Трес, чуть не с головой зарывшись в недра своей волшебной сумки. - Вроде как и город видно, а вроде как вокруг дикая местность. А когда деревья зазеленеют, будет совсем прекрасно! Он выудил короткий серебряный свисток, оформленный в виде драконьей головы, распахнувшей пасть, и лукаво глянул на Лунара. - Не поверишь, меня так и разбирает похвастаться! Ты никогда не заводил домашнего любимца? А я вот завёл. Правда, не вполне домашнего, но хуже он от этого не стал. - У нас на Вирге нет домашних питомцев, - пожал плечами командир пограничников, с настороженным любопытством вглядываясь в переплетение кустарника. - Если, конечно, не считать таковыми лошадей. Трес приблизил свисток к губам и резко дунул. Прозвучало подобие утиного кряка, протяжного и довольно мерзкого, от которого аж в груди засвербело. Лунар болезненно скривился, зажимая руками уши. Для его чувствительного слуха такой звук оказался чересчур режущим. Трес расплылся в улыбке: - Ну как? Я этот манок специально нашему кузнецу заказывал. Идея, правда, была не моя, а Вейна, чтобы я в лесу не орал, когда позвать понадобится… !! ХРЯСЬ!! - откуда-то из кустов на соседнем пригорке шумно выломилось графитово-серое нечто, размером с крупного коня и, радостно воркуя, бодро потопало в их сторону, на ходу складывая здоровенные перепончатые крылья. Трес успел только рот открыть, указав Старшему на ЭТО. Лунар отреагировал рефлекторно, как привык за долгие годы службы на Вирге. Меч мгновенно оказался в руках, а сам он весь подобрался, быстрым взглядом высматривая удобную для атаки позицию. - А ну, СТОЙ!! - Тресово неуёмное желание хвастаться исчезло, как по волшебству. Бывший храмовник вскочил, загораживая Лунару обзор и упираясь ему руками в плечи, чтобы тот не поднялся. - Убирай своё железо, пограничник конченый! Это мой сладкий Утютюлечка, почти домашний птерозавр! Так и знал, что вам, истребителям нечисти, ничего нельзя показывать… Всё же не зря, по рассказам Фалэрэ, Треса называли ненормальным храмовником. Кто в своём уме кинется под меч, защищая подобную тварь? Спасибо, хоть Лунар не успел замахнуться: тогда отвести удар в сторону, не поранив младшего Распрямляющего, стоило бы значительных усилий. А так вроде обошлось. Трес развернулся и живо поскакал навстречу своей зверюге. Тот тоже ускорился, и через несколько мгновений парень уже висел на мощной шее Утютюлечки, обнимаемый крыльями со здоровенными когтистыми пальцами на сгибах, под радостное квохтание последнего. Душевно чмокнув Утютюлечку в длинное зубастое рыло, Трес схватил его за ошейник и, сияя счастьем на весь луг, бесцеремонно потащил к Лунару. - Знакомься, брат мой! Командир пограничников очень внимательно рассмотрел ненормально дружелюбного ящера, и такого же ненормального храмовника в его "объятиях", не спеша убирать меч в ножны. Графитово-серый, с белой грудкой и белой “разметкой” по краям крыльев, этот вид птерозавров был знаком Лунару как нельзя более, ещё по Вирганской заставе. Крылья и туловище как у летучей мыши, покрытые коротким блестящим мехом. Гладкая, без гребня, похожая на утиную, голова. Сильные перепончатые лапы и длинный хвост-балансир с узкой лопастью на конце. Ошибиться было невозможно. - И вот ЭТО твой питомец?! - потрясённо выдавил он. - Мы у нас таких сбиваем, едва они из портала вылезут. Потому что, если упустить, слишком проблемно потом по всей Пустоши отлавливать. Трес немедленно остановился, перестав сиять, и решительно встал, закрывая собой Утютюлечку. Птерозавр, очень мало где по итогу закрытый, навис головой над Тресом, по-птичьи любопытно посматривая на Лунара то одним, то другим золотистым глазом. - Утютюлечка, чтобы ты знал, питается рыбой и всякой лесной мелочью, почти как аисты! Я стесняюсь спросить, чем такие, как он, могли вам досадить? Всех лягушек на болоте переловили? - У тебя он, может, и рыбой питается, а у нас такие скот таскают у населения, - хмуро пояснил Лунар. - Могут ребёнка утащить и сожрать. Несколько раз подобная дрянь умудрилась ускользнуть и устроить себе логовище. Мы после находили в их гнёздах обглоданные детские кости. Знаешь, такое зрелище очень не хочется видеть повторно. Потому наша задача не допускать подобного. И вот тут у Треса, наконец, получилось оформить волну негатива в ударную силу Завёрнутого Пути. Но, как ему ни хотелось немедленно двинуть Лунара своим праведным гневом, какая-то мысль в глубине сознания удержала от непоправимого шага. Трес замер и задумался, неосознанно позволяя волне рассеяться в никуда. - А знаешь, - тихо проговорил он, нахмурившись, - как мы с ним познакомились, с Утютюлечкой? Он ведь меня украл. И унёс в гнездо. Я тогда был без сознания, меня снотворной иглой подстрелили… Лунар уселся поудобнее, устраивая меч поперёк колен. - Ну и для чего же, как ты думаешь, это... существо тебя утащило? - скептически спросил он. - Неужели для того, чтобы спасти от твоих похитителей? Трес, подняв голову и обменявшись взглядом со своим Утютюлечкой, криво усмехнулся и принялся усиленно чесать ему шейку. Тот, сразу разомлев, аж разостлал крылья по земле и глаза наполовину прикрыл. - Нет, теперь я думаю, что он собирался меня съесть. А может, просто привлёкся, как вся прочая нечисть, которая в Дариане с удовольствием ко мне липнет, будто им чем-то вкусным намазано. Я тогда очнулся… видимо, не до конца, потому что мне казалось, что это продолжение сна. У меня не было с собой оружия, и я никогда прежде таких существ не видел. Хотя и припоминаю кое-что в справочниках по нечисти. Ну и… - Трес смущённо кашлянул. - Можешь себе представить, что я сделал. Положил ему руку на лоб и… распрямил ему Путь. Я это никому не рассказывал, всё равно бы не поняли. Не знаю, как это получилось. А потом вырубился у него под боком. А когда проснулся – он ко мне ластится, такой мягкий, такой хороший… Ну, я и не смог его бросить, такого сладкого, забрал с собой. Вейн, правда, до сих пор мне не разрешает появляться с ним в городе. - Видимо твой супруг очень здравомыслящий человек, - хмыкнул Лунар. - Я понимаю, что в результате твоего влияния этот сордес стал... хм... порядочным, если можно так выразиться. И теперь не ест людей. Кстати, а это распространяется на других людей, кроме тебя? И даже в случае положительного ответа, его внешность остаётся достаточно пугающей, чтобы вызвать очень острую нервную реакцию со стороны повстречавшихся с ним. И, вряд ли ему что-то помешает оправляться на их дома, головы и улицы, как он привык, живя в горах. Сомневаюсь, что горожане оценят такой "подарок небес". - Что? - охнул Трес, развернув к себе голову птерозавра и заглянув ему в глаз. - Вот только этого подарка мне не хватало! Ты никого ещё не обгадил здесь, а, Утютюль? Птерозавр потёрся об Треса лбом, давая понять, что его мало почесали, давай ещё! - Ладно, раз вы все меня так усиленно уговариваете, пусть живёт за городом. Я тут нашёл ему хорошую пещеру на берегу озера, он там отлично перезимовал, и пока никто не жаловался. Надеюсь, ошейник с моим адресом его тоже защитит… Но постой… Как ты его назвал? Сордес? Что это значит? - Эмммм... - призадумался Лунар. - Наверное... “Нечисть волосатый”. Это наши маги их так обозвали. Магов хлебом не корми, дай каждую тварь классифицировать и внести в реестр. - Как-как?! Нечисть волосатый?! - Треса накрыло истерическим хохотом. - Ну всё! - проговорил он, отсмеявшись и вытерев глаза. - Теперь так и буду называть, особенно, если напроказит! А что, господин Эндэрезаро-старший, скажи, только честно: ты бы хотел на таком чудище прокатиться? - В густо насурьмлённых глазах бывшего храмовника промелькнул лукавый отблеск. - Я на нём даже детей катал! Осторожность и предусмотрительность требовали отказаться. Потому что если вдруг выяснится, что эта зверюга постится только в отношении Треса, а на других имеет вполне себе гастрономический интерес, то Вирганский отряд пограничников может лишиться своего дана, а некий лучный мастер - супруга. (Ну, либо собрат-Распрямляющий рисковал остаться без питомца). Но любопытство... Неуёмное и неудержимое любопытство упрямо подталкивало на авантюры. Да и его отказ, даже безукоризненно аргументированный, точно будет воспринят как слабость и трусость. - Прокатиться? - повторил Лунар, смерив ящера взглядом. - А он меня поднимет? Я ведь далеко не ребёнок. Да и, сдаётся мне, ты, брат Трес, тоже полегче меня будешь? - Поднимет, не сомневайся! - самодовольно улыбнулся Трес, почесывая своего птерозавра против шерсти по всей длине. - Этот товарищ, я так думаю, может запросто унести рыцаря в латах. Другое дело, какая у него при этом будет скорость... и как долго он продержится. Тут как с лошадьми: чем легче поклажа, тем резвее бег. Ладно, давай, сначала посмотришь. Трес легонько шлепнул сордеса по затылку, и тот понятливо выгнулся, опустив голову и шею почти к самой земле. - Думаю, он бы и нас с тобой вдвоём укатил. Надо будет попробовать. Трес затянул на поясе какой-то широкий, явно специально смонтированный ремень, взобрался сордесу на "плечи" и двумя ремешками потоньше, с карабинами на концах, пристегнулся к ошейнику. - Это для подстрахуя. Чтобы не слететь, если вдруг что. - Он настолько быстро летает? - вздёрнул бровь Лунар. - По виду не скажешь, что, этот зверь способен к активным манёврам. - Этот зверь ещё и не на такое способен! - усмехнулся Трес, похлопывая своего сладкого птерозавра по шее. - Ну что, нечисть волосатый, покажем сомневающемуся командиру, чему мы научились? Тот согласно заулюлюкал. Храмовник взялся за ошейник, толкнул сордеса коленями, как лошадь, и торжественно прокричал на всю поляну: - Вперёд, мой верный Утютюль! Прошло одно мгновение. Второе. Сордес, не двигаясь, внимательно разглядывал что-то в траве, рядом со своими лапами. Трес занервничал: - Утютюль, ты меня слы… =ХРНЯМ!!= Между ящеровых зубов мелькнул чей-то хвост. - Стой! Кого ты там схарчил? - попытался заглянуть ему в рот Трес. Но было поздно: сордес в три приёма проглотил добычу, только что не облизнувшись, и вопросительно посмотрел на ёрзающего на загривке хозяина. Потом, видимо, вспомнил отданную команду, присел на лапы и одним мощным прыжком свечкой взмыл в небо, подняв целый вихрь крыльями. - Ай, блин, что ж ты делаешь, козлина тупая! - заорал Трес, соскользнув ногами вдоль его спины и повиснув руками на ошейнике. К счастью, висеть ему долго не пришлось: сордес выровнял полёт и принялся медленно планировать в восходящем потоке. - Да, в таком случае страховочные ремни лишними точно не будут, - сам себе пробормотал командир пограничников, успешно маскируя нервный смешок за покашливанием в кулак. Когда Трес, отведя душу и высказав своему питомцу всё, что он думает о его непотребном поведении, зарулил ящера на посадку, оказалось, что Лунар в это время тоже не скучал. - Ольрис? А ты какими судьбами тут? Бывший храмовник, отцепив ремни, спрыгнул на землю, благодарно похлопав птерозавра по шее. Серый маг как раз заканчивал завязывать у Лунара на запястье один из своих научных браслетов с кучей бусин-датчиков. Старший Распрямляющий терпел это с выражением стоической обречённости попавшего в плен воина. - А, понятно. Можешь не рассказывать, я вижу. - А ты думал, Трес Предгорский-Рэйн, что я оставлю без внимания такой феномен, как два Распрямляющих? - Мыш, неподдельно лучась удовольствием, перенял у Пушка дорожный блокнот и, продолжая говорить, сделал несколько пометок. - При том, что ваше одновременное присутствие в Дариане не вызвало ни единого магического всплеска или хотя бы помех? Что я вам скажу, друзья мои: ТАКАЯ глава в моём научном труде, если и не будет сильно информативной, то однозначно прославит одного вашего знакомого мага в веках! Я, как узнал, что вас теперь двое, сразу примчался. - И что ты от нас теперь хочешь? - буркнул Лунар, с недовольным видом поправляя на руке браслет таким образом, чтобы бусины не стучали при движении. - Хочу парный танец! - ничуть не смутившись, заявил Ольрис. - Согласитесь, интересный был бы опыт? - Так в чём проблема? Станцуй, вон, с волосатым нечистем, небось, в твоей жизни такого опыта точно не было. Лунар одарил Ольриса таким взглядом, что будь на месте Мыша кто-то другой, его бы всего перекорёжило. Но бывалого мага смутить было трудно. - А для вас обоих разве не было бы любопытно попробовать? - Чего? - искренне удивился Трес. - Нам с Лунаром павану станцевать что ли? - Ну, можно и павану, я не против, - согласился Мыш. Настроение у него было отменное. Чем бы ни закончилась история, а подобный феномен займёт в его научном труде не одну новую главу! - Он имеет в виду танец Распрямляющего, - хмуро пояснил Лунар. Трес растерянно посмотрел на собрата. - А… а у нас нет вееров. - Найдём, - сказал Мыш, доставая из своей безразмерной сумки сразу четыре штуки. - А ещё у нас есть кинжалы, - задумчиво произнёс Лунар. - Лично я никогда не пользовался веером в танце. - Он покосился на Мыша и подчёркнуто вежливо поинтересовался: - Если мы с собратом Тресом исполним этот танец, вы обещаете оставить меня в покое? Не имею ни малейшего желания служить объектом исследований. Этого добра мне и от своего мага хватает. - Не вопрос, - отозвался тот. - Может только пара уточнений потом, но без магии и амулетов. По сути всё, что меня интересует, я могу и при вашем танце изучить. Так сказать, ваше влияние на тонкие материи и структуру бытия. Так ли сильно будет влияние Распрямляющего из другого мира, как того, кто родился в нашем. Ваша сила очень похожа на первозданную магию и одновременно отличается. Это завораживает! Короче, не сердись, ладно? Я знаю, что меня заносит, но ничего с этим поделать не могу, - Ольрис развёл руками и виновато улыбнулся. - Точно, кинжал! - пробормотал Трес, потянувшись к поясным ножнам. - Только вот он один. А я привык, чтобы у меня было что-то в обеих руках. Тресов кинжал, с гардой в виде птичьих головок, найденный в оружейном хранилище, хоть и был вычищен и отполирован, всё же по нему было заметно, как за несколько сотен лет потемнел и исщербился металл; лезвие местами зазубрилось. Сордес, пользуясь моментом, когда хозяин перестал обращать на него внимание, подобрался к Лунару сбоку и начал его несильно, но ощутимо "бодать" лбом, выпрашивая почесушек. Лунар, размышляя над тем, как им с Тресом построить совместный танец, рассеянно протянул руку и потрепал птерозавра по морде. - Это не один кинжал. Это два. - В смысле? - удивился Трес. - Дай сюда. - Лунар протянул руку, как к своей собственной вещи, и у Треса даже в мыслях не мелькнуло отказать. Одно незаметное движение, нажатие на скрытую пружину, а может даже с некоей магической составляющей, - и Тресов кинжал разделился на два идентичных, точно до сих пор они были сложены вместе. Причём, так хорошо сложены, что внутренняя часть у обоих оказалась новехонькая, а наружная, к полному контрасту, - в соответствии с внешним видом древнего оружия, которое несколько веков абы где хранилось. Лунар досадливо поморщился, осмотрев, во что превратился его парный кинжал. - Как будто в земле валялся… - А что ты хочешь, - немедленно встрял Трес, с восторгом перенимая обе половинки. - Может и валялся! Этому артефакту лет пятьсот! - И добавил с нескрываемым ехидством: - Как и тебе. - Мне тридцать шесть. - Ага. В каком-то веке исполнилось, - не унимался Трес. - Ты ведь был здесь, когда потерял этот кинжал? Это ведь ты его потерял? Если бы у Мыша были длинные уши, они бы уже встали торчком, как у охотничьей собаки, почуявшей дичь. Он даже записывать на мгновение перестал. Лунар промолчал, доставая из ножен второй кинжал, тот, который был с ним всегда, и принялся его разглядывать, точно разыскивая клеймо мастера или тайные руны, появляющиеся в полнолуние. - А что если, - не унимался Трес, поглядывая и на кинжалы, и на веера в руках у Ольриса, - использовать и то, и это одновременно? Ну, типа, можно же держать веер, у которого в центре кинжал, почему нет? Вот так. Он взял один из вееров, раскрыл и в его середину приставил кинжал острием вверх. - Скажи что-нибудь на валенсийском, - вдруг попросил Лунар. Трес даже не удивился: - В умелых руках и хрен как лютня, а в неумелых… - …и таа́л - бревно, - очень тихо и медленно договорил Лунар. - Да, только у нас говорят - клавесин. - Трес, будто так и надо, похлопал его по плечу и пошёл куда-то в сторону. - Ну, давай становиться в начало. Ольрис слегка охреневал от разговоров Распрямляющих, но в происходящее не вмешивался, справедливо полагая, что на его долю сегодня новой информации хватит с избытком, даже без уточняющих вопросов. - У меня это - Танец Благодати! - сообщил Трес, выбрав на полянке относительно ровное и свободное место, без риска запнуться о камень или корень, невидимые в траве. Встав прямо, он поднял над головой обе руки с раскрытыми веерами и зажатыми кинжалами так, что оба веера соприкоснулись. - Я обычно использую танец, чтобы сбросить накопившийся негатив, - с сомнением протянул Лунар, тем не менее, разъединяя свои кинжалы и вставая так, как ему требовалось для первого шага. Трес взглянул на него с укором. - А куда ты, в таком случае, деваешь ту прорву Благодати, которая, если не сбрасывать, у нас из ушей лезет? У тебя она тоже должна быть, братец, несмотря на твоё обледенелое выражение лица. - Обычно она у меня не сильно задерживается, - хмыкнул Лунар. - Расходуется по ходу дела. Особенно в полнолуние. - Потому что в полнолуние, - тут же подхватил Трес, - Вирганский командир-оборотень сам превращается в… В кого-кого ты превращаешься? Ольрис поднял голову от блокнота, изумлённо уставившись в спину Лунару. - Не в тебя, хвала Провидению, - ответил тот собрату. - Хватит уже глумиться. - Поверить не могу, что я мог родиться таким нудным, - пробормотал Трес себе под нос, будучи уверенным, что Лунар его не услышит. Зря надеялся. Один из Лунаровых вееров, которые он тоже взял у Мыша ради любопытства, вылетел из его пальцев и, брякнув Треса по голове, бумерангом вернулся обратно в руку командиру. Трес только почесался углом своего веера: - Ну… Главное, что Фалерию ты нравишься. А остальное уже мелочи. И тут произошло чудо: Лунар улыбнулся. Не усмехнулся, не просто растянул губы в вежливой, но холодной улыбке, и даже не той угрожающе-ласковой, от которой мороз по коже продирал. А улыбнулся искренне, ярко и очень тепло: - Фалэрэ - он особенный. А Трес подумал, что такая улыбка, должно быть, предназначается исключительно для лучного мастера. Распрямляющие замерли на противоположных сторонах круга, закрыв глаза и отпуская мысли, а вот это последнее было нелегко само по себе. “Как я могу танцевать С НИМ?! - билось в голове у каждого. - У нас совершенно разные стили! У Нас разные цели! КАК?!” Серый Мыш, сначала подумав, что ничего не происходит, хлопнул себя по лбу и поспешил взглянуть на происходящее, применив магическое зрение, на всякий случай сведя восприятие к минимуму. А то, кто их знает, этих Распрямляющих: ещё шарахнут чем-нибудь ослепительным, лечись потом! Их энергии, вначале неоформленные, как рассеянный дым, в какой-то момент соприкоснулись. И в следующую секунду Лунара от макушки до пят пронзило светлым, словно звенящим потоком, как он догадался, той самой Благодати. Ощущение оказалось настолько оглушающим и мощным, что он охнул и еле удержался на ногах. Напротив него так же негромко, и не открывая глаз, охнул Трес, которого, напротив, снаружи точно обвило плотным коконом, становясь вторым слоем мышц. А потом они оба окончательно перестали что-либо понимать и воспринимать. Их подхватило, понесло и закружило неумолимым вихрем движения и энергий, как пушинки на ветру. Ольрис с лихорадочной скоростью зарисовывал расположение танцующих, поднятые над головами руки, направления движения вееров… И попутно записывал колебания энергий на магические кристаллы. Всё, что оставалось у Треса от самосознания, только и успевало возопить: “Это не мой ритм! Я никогда так не танцевал, с такой скоростью! Это какой-то вальс! Как я могу?..” Сознание Лунара едва не захлёбывалось, барахтаясь в море благодатного сияния, наполнявшего всё вокруг до краёв: “Как он в себе столько вмещает?! Зачем он мне слил это ВСЁ?!” Но постепенно и эти мысли были вытеснены сплошным очищающим, вдохновляющим и наполняющим потоком Творения. …Очнулись они оба, задыхающиеся и ошеломлённые внезапно вернувшимся сознанием, стоя, преклонив одно колено, в середине круга, с раскинутыми в стороны руками. - Ты… перехватил управление движениями, - с трудом проговорил Трес, отдуваясь и облизывая пересохшие губы. - А ты меня своей божественной Благодатью под завязку накачал, - заметил Лунар. Ему, как физически гораздо более тренированному, нагрузка, в том числе на дыхание, далась легче. Покачав головой, Трес с трудом поднялся, складывая веера и опираясь о Лунарово плечо. - Я не нарочно, честное тамплиерское. - Угу. Первое, что они увидели, поднявшись на ноги, был совершенно растерянный, с большими глазами, Мыш. Неподалеку из-за дерева боязливо выглядывал перепуганный Утютюлечка. Встав с камня, куда его отшвырнуло ударной волной, маг уложил на место поднятые дыбом волосы и торжественно заметил: - Господа! Не считая взрыва в алхимической лаборатории и моего скоропостижного замужества, это был самый эпический звездец в моей серой и унылой жизни! Трес с Лунаром переглянулись, став вдруг до невероятности похожими. Не лицами, а выражением и исходящей от них аурой. И вдруг одновременно совершенно искренне улыбнулись: - Ну, мы же старались!