Девятое лето

И безумна та женщина, которая позволяет тайной любви разгореться в своём сердце, ибо эта любовь, неразделенная и безвестная, должна сжечь душу, вскормившую её; а если бы даже любовь была обнаружена и разделена, она, подобно блуждающему огоньку, заведет тебя в глубокую трясину, откуда нет выхода.

Шарлотта Бронте, «Джейн Эйр».

      Проснувшись дома на следующее утро, я с особо свойственным мне с недавнего времени сарказмом заключила, что приключения последних дней были просто незабываемы. И это ещё мягко сказано. До сих пор перед глазами чудесная картина: я и Уилл смотрим, как Снейп возвращает память приютским работникам. Остаётся только надеяться, что в эти несколько часов Министерство было озабочено другими делами и не проверяло, всё ли в порядке с пятилетним сиротой.       Как мне нужно было реагировать на действия и слова достопочтенного зельевара, я по-прежнему не знала. Я не видела никакого логического объяснения тому, что он вытворял. Ну не привязался же он в самом деле к мальчику, которого знал от силы пять минут, и то эти минуты он провёл, прячась шкафу! Или ему было настолько нечего делать, что он стал отвечать на всю поступающую корреспонденцию? Хм, а кстати, что насчёт сов? С людьми всё понятно: ни один, вызывающий у Снейпа отвращение человек (а уж поверьте, таких людей навалом!) к его дому и на пушечный выстрел не подойдет. А как быть с теми, кто доставляет письма? Наверное, тут работает та же схема. Если адресант нашему бывшему двойному агенту не по нраву, то и письмецо не дойдет. То-то я не видела в Паучьем Тупике груды конвертов от журналистов и поклонниц, плачущих над историей любви к подруге детства.       Признаться, я и сама в последнее время читала слишком много разных статей. Бесконечное количество интервью тех, кто делился воспоминаниями о единственном годе директорства Снейпа, когда ему удавалось из раза в раз защищать детей от произвола Пожирателей. Грязи, конечно, тоже было много, но, в основном, от тех, кто находился по другую сторону. Сам виновник торжества предпочитал оставаться за кулисами, не подтверждая и не опровергая ничего из опубликованного. Он показал всё, что хотел. И никто (кроме меня) не знал, что Бруствер уже успел поставить героя в чёрной мантии перед любопытным выбором, поскольку обстановка в магическом мире была довольно шаткой. Но всё это не имело сейчас никакого значения. У меня не было ни малейшего желания разбираться в том, что происходило в публичном поле после победы над Волдемортом, у меня были свои проблемы, требующие незамедлительного решения. И ещё одна маленькая проблемка, которая возникла неожиданно.       Как бы я ни относилась к последней выходке Снейпа, наше недавнее взаимодействие вызывало у меня… Что-то странное. Я то и дело возвращалась мыслями в тот момент, когда мы сидели на полу близко друг к другу и я смотрела, как он держит на руках заснувшего ребёнка. Мне казалось, что в те минуты я испытывала только испуг, ярость и злость. Но нахождение рядом пробуждало и другие ощущения. И вот это было очень неправильно. Никаких «других ощущений», Бесс! Что ещё за «ощущения»? Просто тебе нужно меньше читать! Ты уже не школьница, у которой в голове бродит тысяча и одна непристойная фантазия. Человек, о котором ты зачем-то позволяешь себе думать в разных двусмысленных контекстах, — это обычный мужчина. Точнее, нет. Это мужчина хуже обычного. Он некрасивый, замкнутый, раздражающий. Что с того, что он теперь знаменитость и герой? Что он обвёл вокруг пальца Темного Лорда? Что он рисковал своей жизнью столько лет? Абсолютно ничего с этого. Может, кому-то это и кажется возбуждающим, мне нет. Да и потом — вспомни, пожалуйста, какие эмоции Ты вызываешь у него. Над тобой можно лишь насмехаться, тебя можно провоцировать, и ничего за это не будет. Конечно, теперь, когда нет ни работы в Хогвартсе, где можно отпускать желчные комментарии в сторону учеников, ни необходимости каждую секунду напряжённо думать над тем, как бы спасти задницу Поттера… Теперь нужно хоть куда-нибудь девать накопившуюся энергию. Выливать раздражение. И слизеринка, которая считала тебя пупом земли ещё до того, как это стало общим местом, прекрасно для этого подойдёт.       Что, ему было тяжело поверить в моё скорое замужество? «Это самая настоящая правда, представляете, сэр? И жить мы с ним будем долго и счастливо, как положено. А вы, пожалуйста, плюйтесь желчью в своем Паучьем тупике сколько влезет, на здоровье». Я представляла, как мы с мужем и детьми идем мимо витрин магазинов, смеемся, разговариваем и даже не замечаем, что на каком-нибудь ржавом столбе висит ободранный заголовок свежей жёлтой газетенки, возвещающий о том, что зельевар подавился собственным ядом и умер. Просто не перенес, что другие люди наслаждаются жизнью. «Мы с мужем»? Это я сейчас о Джоне?       Я натянула одеяло до подбородка и вздохнула. Неужели я смогу? И неужели он, человек, о прикосновениях которого я не могу думать без брезгливости, — тот единственный, кто в силах мне помочь? «Осталось меньше месяца. Брак должен быть законным. Ты уже ничего не придумаешь». Я заключила, что лучше оставить эти размышления на вечер. Как там говорила Скарлетт, героиня романа, который мама иногда летними вечерами читала нам с Мэг вслух? «О том, что будет завтра, я подумаю завтра»?       На работу я собиралась медленней обычного, как будто кто-то невидимыми щупальцами тащил меня в обратном направлении, и, когда я наконец подошла к витрине кирпичного универмага, мне почудилось, что манекен в зеленом нейлоновом фартучке неодобрительно покачал головой. Пятый этаж ничуть не изменился, хотя пациенты, увидев заведующую отделом, немало оживились. Тут же получилось, что каждый чувствует себя так, будто вот-вот дождется кончины. Ассистенты, мол, совсем от рук отбились, а колдомедики, знай себе, целыми днями прохлаждаются. Выслушав несколько сладких речей в том же духе, я обнаружила ещё один сюрприз. Четвёртый этаж оказался переполнен, и бедолаг с отравлениями, сыпью и рвотой переводили ко мне на время. Пока я давала Люси все необходимые указания, касающиеся нежданных гостей, моя голова окончательно погрузилась в работу, чего я, честно говоря, и добивалась. Вот только девушка смотрела на меня как-то странно и в какой-то момент попросила уделить ей минутку.       — Что стряслось, Люси?       — Эм, миссис Девис, — коллега застенчиво захлопала ресницами, — Вопрос весьма деликатный… Он касается Джона.       — Мм? — только и смогла выдавить я.       «Что-то начало мне уже не нравится».       — Все видели и знают, что… Ну в общем, он предложил вам…       — Люси, мне некогда. Давай уже перейдем к сути, — нахмурилась я.       — Я лишь хотела предупредить, — зашептала девушка, — Здесь есть подводные камни. Джон хочет жениться на вас с корыстными целями.       — Вот как? Продолжай.       — Вы, наверно, не в курсе, но мистер Райт давно метит на место Главного целителя. С тех пор, как стал заместителем. Вот только новое начальство его особо не жалует. Ну, не любят его, короче, «наверху». И до победы не любили. Нет, колдомедик он прекрасный, но как бы… Репутация бежит впереди него. Мол, он человек несерьёзный, увлекающийся и всё такое. Когда тебе уже больше тридцати пяти — это, типо, не солидно. Ему давно подсказывают, что надо обзавестись женой, заработать, так сказать, уважение.       — Я начинаю понимать, к чему ты клонишь.       — Вы не подумайте, вы ему нравитесь! — затараторила стажёрка, — Но это же не любовь, это для повышения по службе, получается. А о вас все хорошего мнения, вы тут давно работаете, ни с кем никогда не встречались, чем не лучший вариант?       — Ни с кем не встречалась? Люси, я вдова!       У меня уже глаза полезли на лоб.       — Вы не думайте, миссис Девис, я говорю правду! Самую настоящую…       — Тебе нужно поменьше слушать разные сплетни в перерывах между работой, — перебила я раскрасневшуюся собеседницу. «Кажется, и у неё здесь личные мотивы».       — Я лишь хотела вас предупредить, Бесс. Как подругу. Он не изменится!       — У меня нет подруг, Люси, — отрезала я, — Возвращайся к своим обязанностям.       Девушка хмыкнула, но на этом наш разговор закончился. Обдумать или хоть как-то переварить услышанное времени не было: в коридоре уже появился Джон Райт собственной персоной. Его голос ни с кем не спутаешь. Он, очевидно, руководил процессом перевода пациентов. И его взгляд сейчас явно блуждал не по больничным койкам. Он искал меня. Но я уже вовсю включилась в бурную деятельность: рассматривала фиолетовую сыпь на пятой точке девяностосемилетнего мага.       — Что со мной? — недовольно прохрипел дед, которому явно надоело находиться в скрюченном положении, пока я любуюсь цветным рисунком на пикантной части его тела.       — Бесс! — Джон радостно возник на пороге палаты, игнорируя всю эту суматоху и беготню.       — Что из колдомедикаментов вы употребляли в последнее время? — невозмутимо спросила я, не поднимая головы.       — Бесс! Неужели ты думала, что сможешь от меня прятаться? — Джон не собирался сдаваться.       — Причём здесь, что я употреблял? Ваша работа — меня лечить, а докладывать вам такие подробности я, знаете ли… — пациент начинал нервничать.       — Между прочим, я не забыл нашего разговора, и то, что ты от меня тогда убежала, не значит, что можно просто так всё зачеркнуть, — Райта ничуть не смущала окружающая обстановка. Ему, профессионалу своего дела, любовная лирика не была чужда ни при каких обстоятельствах.       — Да, пожалуйста, не докладывайте. Я сама вам расскажу. Вы вчера на ночь пили эликсир для… кхм… повышения мужской силы, и, похоже, что переборщили с дозой. Я права? — старичок покраснел и поспешно стал натягивать штаны, — Сыпь пройдет в течение двух дней, но, если будете ещё проводить такие эксперименты, не удивляйтесь совсем другим последствиям. Более… эм… интересным.       — Это каким таким последствиям? — сквозь зубы процедил дед.       — Ваше воображение вам подскажет, — быстро ответил Джон, не дожидаясь моей реакции, — Ассистент сейчас выпишет вам всё необходимое, а нам с миссис Девис нужно отойти. Меня вытащили в коридор и за руку поволокли прочь от наговоров, порчи, неправильно наложенных чар и прочих диагнозов. Не успела я и оглянуться, как мы оказались в подсобном помещении, надежно скрытом от любопытных глаз пациентов и целителей.       — Джон, не лучшее время, — начала я.       — Бесс, я понимаю, что тебе страшно. Мне и самому нелегко решаться на такой важный шаг, но мы взрослые люди, — Джон наклонился к моему лицу, — и должны определиться. Я вдоволь набегался за противополжным полом. Ты как раз и привлекаешь меня тем, что ведешь себя разумно в любых ситуациях. Что же происходит сейчас?       «Действительно, миссис Девис, а что происходит? Как тебе слова Люси? Если она говорит правду, тогда это многое упрощает. Джону нужен удобный брак, в котором он сможет остаться самим собой. Достойная жена обеспечит продвижение по карьерной лестнице. Может, и ребёнок тогда не помешает? Какая выйдет красивая картинка: взял безутешную скромную вдову, да ещё и сироту пригрел вдобавок. Просто какая-то мать Тереза в мужском обличье получается!»       — Джон, вы правы. Но прежде надо многое обсудить, мне нужно рассказать вам о…       — Я так рад, что мы наконец поняли друг друга, — Райт явно не спешил выслушивать мои предложения. Его пальцы коснулись моего подбородка. Он смотрел на мои губы.       «А вот это, к сожалению, то, о чём ты, моя дорогая, забыла, расписывая свой прекрасный план. Пускай ему нужна супруга лишь в качестве привлекательной обёртки, но кто сказал, что ваши отношения будут чисто деловыми? Придётся играть серьёзно. Другого шанса не будет»       Я закрыла глаза. Позволила себе расслабиться, а рукам Джона — обхватить себя за талию. Что-то мне это напоминает. «Возможно, играть долго и не придётся. Этот человек из тех, кто забудет о брачных узах через неделю, он потеряет интерес быстрее, чем вскипит магловский чайник».       — А ты стала другой.       Райт не торопился меня целовать. Он даже немного отстранился, чтобы получше рассмотреть моё лицо.       — Вы о чём?       — У тебя глаза как-то странно блестят. Тебя что, наконец расколдовали? Признавайся, кто снял с тебя чары Снежной королевы?       Я выдавила из себя что-то похожее на смешок. «Лучше вам не знать».       — Понятия не имею, о каком блеске вы говорите. Вряд ли я изменилась за пару дней.       — Изменилась. И такой ты мне нравишься больше.       Вот теперь мы уже целовались. Это было… никак. Я представляла себе, что будет гораздо хуже. «Но, в целом, если поднапрячься, можно извлечь что-то приятное или хотя бы убедить себя в том, что таковое имеется. Или просто подставить другое изображение…»       — Просто не пойму, куда вы так торопитесь. Я ещё вдоволь не насладился вашими чудесными речами о продолжении жизни несмотря ни на что и всём прочем.       — А я и не собиралась доставлять Вам наслаждение.       — Вот теперь я вижу в вас поистине скорбящую вдову.       «Если бы он тогда не сказал те мерзкие слова. Если бы он…»       — Вы так долго от меня бегали, миссис Девис, а теперь просто теряете голову.       Голос Джона вернул меня в реальность. И в ту же секунду меня захлестнула волна стыда. Внутренний голос, как Чеширский Кот, удобно расположился на зеркальной поверхности моего сознания и задал всего один неудобный вопрос: «А в вашу первую брачную ночь ты тоже закроешь глаза и подумаешь о Северусе Снейпе?»