Девятое лето

Такой любви в мире приюта не будет, такая любовь, говорит мой поугасший рассудок, счастья ни Вам, ни мне принести не может и не принесёт.

Антония Байетт, «Обладать».

      «Да, дорогуша, в тебе течет кровь магглов, но я вижу, что ты способна на большие свершения, хотя и не подозреваешь об этом. Слизерин!»

      Маленькая напуганная девчонка, ёрзающая на стуле и пытающаяся унять предательскую дрожь в коленках. Одна из многих детей, прибывших на распределение. Дочь магглов, непонятным образом оказавшаяся на факультете чистокровных. Вот, кем она была для Северуса Тобиаса Снейпа в тот день. Он смерил её презрительным взглядом, когда она пошла к своему столу под неодобрительный гул слизеринцев. Ничего особенного…       — А если я не хочу идти к себе?       — Тогда уйду я…       — Почему вы избегаете меня?       Слова догоняли его, гудели в голове, когда он шёл в спальню. Он пытался выровнять дыхание, почти силой остановить гулко бьющееся сердце.       — Спокойной ночи, миссис Снейп. Ложитесь спать. И не бойтесь, что вам приснятся кошмары. Я сейчас же изобрету заклинание, их отпугивающее. Мне всё равно не уснуть.       О да, тебе точно не уснуть, старый ты дурак…       Сутки назад он купил этот дом в пригороде Лондона. Пару дней назад они ходили получать разрешение на усыновление Уилла. Девять лет назад она покинула школу, и он думал, что они никогда больше не встретятся. Между тем выпускным и днём, когда он с разодранной в клочья глоткой оказался в Мунго, зияла какая-то чёрная дыра. Из неё воняло кровью, липким ужасом, смертью, которая дышала в затылок. Но дальше было гораздо хуже…       Отчего-то он вспомнил тот разговор с Бруствером. И злополучную встречу с ней. Он, в прошлом её декан, её профессор, а в настоящем бывший пациент, он, чьи внутренности были заполнены ядом, болью, непринятием всего и вся, больше всего на свете хотел показать ей, как он может ужалить. Как ему просто быть монстром. И вместо того чтобы бежать, она подходила ближе. Просто интересно было посмотреть, как далеко ему позволят зайти. В тот раз он превзошел сам себя и был настоящим ублюдком. Её губы были очень мягкими и теплыми. Она дрожала.       — Если вы сейчас не уберёте от меня свои руки, то пожалеете, что та змея не выпотрошила из вас все кишки!       Этой ли реакции он добивался? Безусловно (хотя было бы лучше, если бы она дала ему звонкую отрезвляющую пощёчину). Но почему тогда так легко достигнутая цель жгла и пульсировала где-то под рёбрами? Почему после её ухода он со всей силы ударил по стеллажу с книгами и смотрел, как красная ровная струйка течёт вниз, под запястье. Это был первый звонок.       — Магическое законодательство не позволяет усыновление тем, кто не находится в браке. Изначально я этого не знала. Поэтому возникли проблемы.       — И как вы собрались их решать?       — Самым прямым способом, разумеется.        — Уж не хотите ли вы сказать, что собрались замуж?       — Это я и хочу сказать.       Тогда это было облегчение. Жизнь сама избавляла его от необходимости заботиться о мальчишке и видеть её. Но она пришла снова. Когда он заливал в себя алкоголь, когда одна его часть презрительно радовалась открывающимся перспективам, а другая мучительно хотела, чтобы всё сказанное Девис было лишь сладким враньем. Снейпу хотелось убедить её в том, что он использует связи и сам возьмет опеку над ребёнком. Ему хотелось также хорошенько встряхнуть её, чтобы она забыла даже на пушечный выстрел подходить к Райту. Но на тот момент первое из этих желаний он не мог объяснить ей, а второе себе… Неужели она не понимала, что это вовсе не детские игры, что она бы отдала себя всю, своё тело, своё сердце и свою душу тому, кто никогда бы этого не оценил?       …Всё встало на свои места, когда Девис покинула Лондон. Точнее, превратилось в ещё больший хаос. Очень быстро прояснилось, что её и этого смазливого клоуна ничего не связывало. С доступом к её домашнему адресу проблем не возникло, школьные архивы хранят ещё и не такую информацию. Проблемы начались, когда он понял, что ни за что не сможет объяснить ей цель своего визита. Ведь это именно он настоял на том, чтобы они никогда больше не виделись. Тогда он внушил себе, что всё, что ему нужно, — это убедиться, что она в порядке. Что побег в родные края не был побегом. Что она поменяла жизнь осознанно. Самое простой способ это сделать — старое-доброе зелье. Как удачно, что дом напротив пустовал…       Разумеется, он не планировал выходить из тени. Ему бы хватило одного взгляда на неё. Скажем, увидеть, что утром она поливает цветы и разговаривает с птицами, как Белоснежка из сказки. Но Девис никакие цветы поливать не собиралась. Посреди ночи она просто встала и пошла в лес. Одна. Он чуть не поперхнулся чаем и не пролил его на страницу книги, которую читал.       Что ж, прогулка… Скрипя зубы, он шёл следом, проклиная беглянку на все лады. При ней не было волшебной палочки! Это было очень странное ощущение: он словно патрулировал ночью Хогвартс и преследовал нарушителя, но обнаружить себя было нельзя. Никаких снятых баллов, никакой проповеди на сон грядущий. Оставалось лишь надеяться, что сейчас нерадивая студентка одумается, вспомнит, что время позднее. Но не тут-то было!       Девис подвернула ногу. И вместо того, чтобы хоть что-нибудь предпринять, она села на бревно. Кого, спрашивается, она там дожидалась? Фею-крестную? «С собой надо брать палочку, Бесс, да-да, ту самую, которую вы купили в магазине у Олливандера, помните такой?» Снейпу казалось, что он вырвет у себя все волосы, прежде чем решится на самый безрассудный поступок в жизни.       — Поранились?       — Досадное недоразумение.       — Что ж, прогуливаться под луной опасно.             Чего только ему стоила эта галантная беседа и сопровождение пострадавшей до дома! Он пожалел о своём решении сразу же, как только она положила ладонь ему на плечо, чтобы опереться и встать. Она не должна была его касаться. Никогда. «Надо было думать об этом раньше! Или что, трус, может, покажешь ей своё настоящее лицо?» Он терял контроль, когда дело касалось всего, что было связано с Бесс, Салазар бы её побрал, Девис.       Они шли рядом, хотя нет, не просто рядом. Ему приходилось чуть ли не обнимать её, прижимать к себе, чтобы она не упала и не подвернула, чего доброго, вторую лодыжку. Ему приходилось делать вид, что у него внутри не бушует целый ураган ощущений, ураган, который как следует не будоражил его организм со школьной скамьи. Ему приходилось ежесекундно напоминать себе, ради чего всё это затевалось. И тогда он стал задавать вопросы.       — Не знаю, бывало ли у вас, мистер Карпер… Ощущение, что ты не способен вынести чувство вины. Когда оно настолько всеобъемлющее, что… На самом деле, я не мастер описывать такие вещи.       — О чём вы сейчас думаете? — Это странно, но вы напоминаете мне одного моего знакомого.       Таким образом он узнал несколько вещей. Во-первых, Девис действительно сбежала. Во-вторых, она совершенно не справлялась с тем, что теперь чувствовала. В-третьих, иногда ей не хватало его. С первыми двумя фактами вполне можно было работать. Третий был сразу же выброшен из головы. По крайней мере, ему так показалось.       Им нужно было поговорить. Но говорить с Девис должен был уже не мистер Карпер, загадочный сосед приятной наружности (и почему только попался такой волос!), а мистер Снейп. Тот самый, который сказал, что общаться они никогда не будут. Тот самый, который спокойно смотрел, как она покидала его дом, а потом добрый час не отводил взгляда от детского рисунка, который она принесла.       Итак, он был готов на всё, лишь бы Бесс вернулась. Или это неверная формулировка? Конечно, нет. Он был готов на всё, лишь бы закрыть вопрос с мальчишкой, вопрос, долго его мучивший. Так правильнее. Но отчего так приятно было смотреть на неё в том дурацком кафе? Пара прядей выбилась из пучка, на тыльной стороне ладони едва заметное пятно от чернил. Видимо, случайно задела магловской ручкой, когда записывала заказ. Она стояла прямо перед ним, и он совершенно растерялся. Выручала приобретенная способность в любых обстоятельствах оставаться невозмутимым. Протянуть колючую проволоку из язвительных уколов. Правда, это мешало цели. Можно ли сделать предложение женщине, если ведёшь себя, как идиот?       В общем, всё пошло не по плану. Он давил на неё, а она была настолько сломленной, что не находила в себе сил протестовать.       — О, как это же это благородно с вашей стороны! Вы вытерли ноги о моё искреннее желание вам помочь. Вы почти что рассмеялись мне в лицо, когда я всего лишь предложила поддерживать дружеское общение. Вы дали понять, чтобы я выметалась из Паучьего тупика, потому что вам без надобности когда-либо ещё созерцать мою персону. Так какого Салазара вам от меня нужно? Чего вы хотите?!       К слову, именно в этот момент он вдруг понял, чего хочет, с особенной отчётливостью. Она была нужна ему. И от этой мысли внутри что-то скрутилось в обруч, откуда-то взялся животный страх, и, если бы Девис не трансгрессировала домой, один только бог знает, сумел бы он совладать с выражением своего лица…       И вот с того самого диалога Снейп уже очень плохо понимал, что происходит. Он совершал какие-то действия, которые выглядели правильно, он ни на шаг не отступал от цели, он по-прежнему ни на секунду не забывал, кто он и каких гадостей успел натворить за свою не такую уж и долгую жизнь. Он всё так же учился адаптироваться к новой реальности, заставлял себя читать, бриться, готовить зелья, спать ночью хотя бы час… Он продолжал жить, потому что не делает этого только тот, кто слаб. Но всё вокруг теперь будто затянуло туманом, притупляющим боль. Он словно откладывал наконец в сторону старую потрёпанную книгу и тянулся к полке, на которой лежала новая. Он старался заглянуть внутрь себя так, как не делал этого раньше. Да ведь раньше ему, наоборот, приходилось закрывать собственную душу. Неужели там, под запечатанными слоями невысказанного, рождалось что-то, для чего не находилось логического определения?       Единственное, что Снейп понимал очень хорошо, — это то, что нельзя было позволить ей узнать. Он не умеет быть ни мужем, ни отцом. Его дело — обеспечить ей и мальчишке почву под ногами. У неё будет дом, деньги и полная свобода. Газеты магического мира уже сделали жену двойного агента знаменитой. У неё будет возможность и время найти того, кто сможет дать ей все остальное. И он не станет мешать.       Маг остановился посреди коридора. Бесс всё так же стояла на кухне, кажется, совершенно сбитая с толку тем, что только что произошло. Он позволил себе лишнего, он не должен был так себя вести. Снейп прикрыл глаза и сделал глубокий вдох.       — Отпустите! Вы не понимаете, они зовут меня, и я пойду!       — Нет, не пойдёте. Вы останетесь.       — Я не в силах слышать эти голоса, я лучше умру, чем буду слушать это!       — Тогда откройте глаза. Всё, что вам необходимо предпринять, Бесс, — это открыть глаза. Хорошо?       Он и теперь чувствовал её в своих руках. Он уже никогда не сможет забыть, как держал её в объятиях и знал, что через пару секунд эта иллюзия развеется и она станет винить его в том, что он защитил её, забрался в чужой кошмар. Но ведь он бы ни за что не оставил её там одну. Ни за что. Он покрывался холодным потом при мысли, что она бы села в ту лодку и тогда… Если бы он не успел… Если бы он зашел в спальню, когда она уже…       Снейп поднёс к лицу собственную ладонь, чтобы убедиться в том, что кончики пальцев слегка дрожат. Он смотрел на свою руку, и в голову скользкой змеёй заползала отрезвляющая, холодная мысль. Мысль, к которой он рано или поздно бы пришёл. Это нужно прекратить. Как это прекратить?       Перечеркнуть свой импульсивный поступок. Ей необходимо знать, что, несмотря на всё произошедшее, он всё равно остался тем же ужасным, недостойным любой женщины человеком, каким был всегда. Если она будет это знать, то никогда не допустит ничего между ними. Это успокаивало. У него не будет шанса, а значит, он не разрушит её жизнь, которая только начала налаживаться.       Он вернулся в кухню, не ощущая своих ног. Он будто выпил залпом целую бутылку огневиски.       — Уже изобрели заклинание?       Бесс смотрела на него с улыбкой, хотя по ней было видно, что она по-прежнему в лёгком шоке. Играть в мерзавца в этот раз будет невыносимо.       — Что? — переспросил он.       — Вы сказали, что пойдёте изобретать заклинание, отпугивающее кошмары. Для меня.       Снейп прочистил горло, прежде чем продолжить.       — Я должен извиниться.       — За что это?       — Всего этого не должно было произойти.       Она нахмурила брови.       — Чего «этого»?       Её манера переспрашивать раздражала. А ещё сильнее раздражало, что он больше не мог на это злиться.       — Всех глупостей. Чая с мятой, моих вопросов про рубашку и…       — Ну-ну, договаривайте. И вашего прикосновения?       Его сбивало с толку, что Бесс и не думала смущаться и явно ощущала в этом диалоге свой перевес. А он ощущал себя юнцом, который нёс невесть какую чепуху.       — Я не останусь в этом доме до утра.       — Вот как.       — Завтра мы встретимся в Министерстве. Заберём мальчишку, и дело с концом.       — Разойдёмся как в море корабли, понятно.       — Бесс, вы же понимаете, что мы не можем…       Она не дала ему договорить, а проскользнула мимо, к двери и, стоя к нему спиной, произнесла безразличным голосом:       — Помните, что вы мне сказали, когда я пришла в Паучий тупик по просьбе Уилла? Я вот помню, так что процитирую, так сказать, великих. «Меня настоящий расклад дела полностью устраивает, но спасибо, что скоротали вместе со мной этот вечер».       Когда её шаги затихли в неуютности пустого дома, Снейп опустился на стул и, сгорбившись, закрыл лицо руками. Это просто нужно пережить. И он переживёт.              Маленькая напуганная девчонка с Распределяющей Шляпой на голове. Ничего особенного. Тогда почему же она стала всем?