Надзиратель

Чем ближе Локи и Милек подходили к столовой, тем громче становились звуки и этого места. Столовая представляла собой отдельную пристройку к тюрьме. Готовкой еды занимались свободные или уже старые для своей работы Надзиратели. Кухня находилась там же. Огромные разнообразия блюд и напитков заставляли глаза разбегаться, а рот наполнятся слюной. На огромной двери находился манускрипт меню, из которого можно было выбрать что только душе угодно. Помещение изнутри было выложено нежно-салатовой плиткой. Столы, которых было около полутора тысяч, занимали почти все предоставленное пространство. Раздаточный пункт находился совсем рядом со входом; еще ближе — картоприемник, в который Милек незамедлительно опустила свою карту надзирателя, которая висела у нее на шее.  — Номер тысяча восемьсот двадцать четыре, — проговорил металлический голос, опознавая номер данного Надзирателя. Милек быстро вытащила карту, перевернула ее и вставила обратно.  — Код тысяча сто сорок три. Надзиратель опознан, — огромные металлические двери разъехались в стороны, пропуская Надзирателя и его подопечного в столовую. Там уже был почти весь взвод асгардских надзирателей.  — И что это было?! — послышался недовольный голос Локи, который до этого хранил молчание, что совсем на него не похоже.  — Меня опознала Ультима-Касса, — улыбаясь сказала Милек, беря в руки два подноса, стоящих ровными рядами совсем рядом с дверью. Один из них она протянула Локи, но тот не спешил принимать его, даже рук не протянул.  — Ты хочешь, чтобы я сам себе брал еду, девка?! — оба подноса в руках Милек просто взорвались, а сам Локи был мрачнее тучи, — почему я должен есть в этом сборище тупых животных?! Я, принц Асгарда.!  — Ты больше не принц! — голос Милек потерял то напускное добродушие и веселость, что были в нем до этого, — Ты лишь номер пятьсот сорок пять в рядах моих подопечных! И отныне ты будешь жить среди таких же безымянных номеров! Смирись с этим. А теперь молча взял поднос, — голос Милек уже искрился от ее воли надзирателя, направленной на Локи и заставляющей его подчиняться, — и встал в очередь к раздаточному пункту! И этот миг Локи почувствовал на себе чудовищную силу, которая, буквально, заставила его пригнуться к холодной плитке и заскулить от боли. Против Воли Надзирателя подопечный ничто. Ей это вдалбливал Хеньши на протяжение ее детства и юности. Она поняла, что есть две воли: Воля Надзирателя и Воля Подопечного. Вторые могут воспользоваться своей Волей, когда они остро нуждаются в защите, и, буквально, приказывают их Надзирателям защитить их, прибыть хоть из другой части галактики на зов Воли. Тогда у Подопечных глаза сияют фиолетовым цветом, и насыщенность пигмента на роговице зависит от волны надвигающейся угрозы. Надзиратели, воспользовавшись своей Волей приказывают своим подопечным что-то сделать, но только то, что или спасет его от настоящей опасности или от опасности будущей. Их же глаза горят алым цветом. И Локи повиновался своему надзирателю, и лишь выражение его лица говорило о том, что при малейшей возможности он разорвет Милек на мелкие кусочки. Но Алая Воля сдерживала его, и он, взяв новый поднос, встал прямо к раздаточному пункту. Милек встала сразу за ним.  — Что я могу взять? — грубо поинтересовался он, немного повернув голову назад. Перед ним был широкий выбор: от запеченных яиц и до нежнейшего тушеного мяса с гарниром. Но Милек не успела ответить, как прозвучал громкий бас Надзирателя с другой стороны пункта.  — Бери, дорогой, все что только сможешь унести и съесть, — на первый взгляд это был простой парень в фартуке с зажатым в правой руке черпаком, но его голову украшали милейшего вида оленьи уши и пара небольших коричневых рогов. Его персиковые волосы постоянно лезли в глаза, и он постоянно убирал их рукой за ухо. Как и Пангалин, это был давний друг Милек, Хирви*. Он еще на стадии подготовки Надзирателей отказался брать личных подопечных, и вот уже почти шесть тысяч лет, три раза в день, его призвание — это кухня. У него, правда, есть много помощников, прокормить четыре с половиной тысячи ртов не так то и просто в одиночку.  — Вечер добрый, Милек, снимаю перед тобой поварской колпак! — сказал Хирви в шуточном поклоне, — Неужели, овощной салат и вода — это все, что ты возьмешь сегодня на ужин?! Не обижай меня, Милек! — в голосе парня, действительно слышались нотки обиды, но девушка оставалась непреклонна:  — Нет, Хирви, тебе не удастся меня накормить! — громко сказала она, — А то стану такой же большой и пушистой как Таур**, — она указала на Надзирателя неподалеку. Таур, который имел телеса объемом больше чем Вольштаг, обернулся, задев витым рогом освещение.  — Я, между прочим, все слышу Милек! — прокричал он девушке, возвращая лампе ее прошлое положение.  — Я знаю, бычок! — смеясь крикнула Милек, утаскивая Локи за рукав, который впопыхах обкладывал свой поднос едой, к столику стоявшему совсем недалеко. Проведя по столешнице картой, Милек взгромоздила на нее свой поднос. Локи поставил свой рядом и сел на жесткую табуретку.  — Друзья мои, — пояснила Милек, видя, что Локи слишком долго и пронзительно смотрит в сторону Таура и Хирви.  — Настоящие животные, — зло выдохнул бог и надкусил кусок хлеба.  — Им можно себя так вести, поверь, Локи, — Милек отхлебнула воду и принялась вилкой копошиться в салате, — на их руках столько крови… ты даже себе представить не можешь, скольких они убили на войнах. И на моих тоже…  — Так почему они шли туда? Ты шла?  — Асгард, будь он не ладен! Над Надзирателями Один и его Комитет имеет огромную власть. И первое асгардское ополчение — это не асы, а Надзиратели и подопечные! Ты знаешь, сколько контрактов между ними прогорело? Надзиратели не могли сделать такие условия своим Подопечным, в которых они прожили бы пять лет. На войнах Подопечных убивали раньше, спустя три года, год… И Надзиратели винили в этом лишь себя, а не Одина. Мы для него — лишь расходный материал. А то, что мы не выполняем план, погибаем… Для него это пустяк! Твой приемный отец, Локи — лишь прогнивший до основания мертвец! Милек гневно посмотрела себе в тарелку.  — А потом во всех бедах Асгарда он винит нас! Повисло молчание.  — Я потеряла на войне мать, отца, сестру и брата! И больше не хочу терять Подопечных. И единственное моё желание — сделать так, чтобы Один тоже погибал от скорби по близким людям! Это мечта каждого Надзирателя в Ультима-Касса! И я верю, что ты сможешь помочь мне. — Милек посмотрела на Локи, а тот только ядовито улыбнулся, глядя ей в глаза.  — Даже не сомневайся в этом, дев… Милек.