Надзиратель

— Неплохо, попробуй еще раз! — крикнула Милек, в очередной раз отбегая от Локи. Солнце уже было высоко, многие Надзиратели и их подопечные уже выполнили свой план на сегодня, но Милек с Локи все еще оставались на тренировочном поле. По капризу бога они пропустили завтрак, и сейчас Локи упорно старался призывать на помощь, но часто не получалось, потому что бог часто сам справлялся с тем, какие опасности создавала ему Милек. Иногда у него, действительно получалось, Милек чувствовала нырок через пространство и сама нейтрализовывала созданную ей же угрозу. Но это случалось именно потому, что Локи уже почти вымотался, и ему было намного легче сверкнуть фиолетовым взглядом, чем самому плести рунную вязь. Именно этого от него требовала Милек, чтобы он не боялся и не стыдился призывать своего Надзирателя, свою защиту. И Локи вскоре поддался уговорам. Солнце клонилось уже к обеду, когда Милек прекратила занятие. У них обоих уже рябило в глазах, когда по земле прошла сначала едва уловимая дрожь, но затем земля стала дрожать все больше и больше.  — Что происходит?! — Локи резко развернул девушку лицом к себе, когда они, запыхавшись, вбежали в здание тюрьмы.  — Я не знаю, Локи, — встревожено ответила Милек, схватив Локи за руку и потянув его за собой на несколько этажей ниже, под землю. На минус пятом этаже под Ультима-Касса находится огромный бункер, который был задуман и построен, когда на престол взошел Один, и Хеньши постарался по-максимуму обезопасить свою семью, надзирателей. Там уже были абсолютно все, но помещение не выглядело переполненным.  — Хеньши! Кто-нибудь видел Хеньши?! — Милек не знала, куда ей деться. Единственный родственник, дядя, сегодня на рассвете был доставлено дворец на заседание комитета, но что-то, видимо, пошло не по плану. Хеньши рассказывал, что у него есть некий план, который он держал в голове несколько лет, и сегодня — самое лучшее время для того, чтобы претворить его в жизнь. Но Миле бы никогда не простила, в первую очередь, себя, если бы с дядей что-то случилось. Но вдруг у нее помутнело в глазах. Через секунду она стала задыхаться, и сквозь мутную рябь в глазах увидела, что многие Надзиратели, как подкошенные, падают на ледяной пол. Словно они одновременно все потеряли сознание, или… или же их всех просто отключили от их Дома, тюрьмы. Они перестали быть связаны с их сущностью, с Ультима-Касса и просто упали без чувств. Через мгновение, закрыв глаза, упала и Милек.  — Милек?! — Локи быстро опустился к своему Надзирателю и стал тормошить её за плечо, но Милек не реагировала. Совсем… Мгновение назад бог увидел, как Милек упала на пол словно марионетка с обрезанными нитями. И вот теперь Локи слало по-настоящему страшно. Но больше всего он боялся, что его мысли по поводу всего этого окажутся правдой: на Ультиму-Касса могли напасть, и, в первую очередь, это мог сделать именно Один. И у Локи пошли мурашки по коже от страха оттого, чей голос он услышал за толстой, почти неприступной… Голос Тора…  — Ломайте дверь к Хель! — кричал наследник асгардского престола воинам. Послышался треск. Остальные подопечные, уже попытавшись призвать своих защитников, только в ужасе попятились как можно дальше от двери. И Локи тоже был в их числе. Да, у него была магия, но этого было ничтожно мало для того, чтобы защитить хотя бы малую часть всех подопечных. Через мгновение дверь не выдержала. Эйнхерии проникли в убежище, и среди них Локи различил троицу воинов и Сиф собственной персоной.  — О, наш змеёныш тоже здесь! И где твоя защитница, Локи? — Сиф, гадко смеясь, подошла к бездыханному телу Милек и брезгливо носком грязного сапога развернула его лицом ко всем. Лицо Милек не выражало полное спокойствие и отрешенность от происходящего. А вот лицо Локи выражало всепоглощающую ярость на подхалимку Тора. Его ладони сжимались от гнева в кулаки, но он ничего не мог сделать.  — Локи! — это был Тор, — я здесь по приказу отца, — громовержец стал медленно проходить во внутрь, буквально, расчищая себе дорогу грязными подкованными сапогами, распинав неподвижные тела Надзирателей. Он окидывал стены и подопечных насмешливым взглядом, легко поигрывая молотом в руках. Повисла тишина.  — И приказ один, — через некоторое время продолжил сын Одина, — Убить всех! — Он поднял Молот призывая молнии, направляя его на Локи. В это время Сиф резко наступила на правое ухо Милек, ломая хрящ и разрывая лисье подобие раковины. Эйнхерии с выставленными копьями стали наступать на обезумевших от ужаса Подопечных. Но Последний Дом не может потерять себя… Через мгновение пол бункера нещадно тряхнуло, некоторые упали, не удержав равновесие. Все левое предплечье Локи стало нещадно жечь. Он подавившись хрипом боли, прижал его к груди, но вместо хрипа, который он ожидал услышать, Локи услышал нечеловеческий рык. Собственный рык… Его руки стали стремительно покрываться серой короткой шерстью, его уши стали с бешенной скоростью менять свое положение на голове, меняя телесный цвет на темно-серый и вытягиваясь приобретая нечеловеческий, а скорее волчий вид. И цифры не его руке поменяли свои места, образуя полноценный код и номер полноценного дееспособного Надзирателя. Тор остановился в немом изумлении. Его сводный брат на его глазах превращался даже не в етуна — в зверя! Остальные подопечные тоже подверглись метаморфозам: они стали похожи на Джелози, Таура, Пангалина. И у всех у них, включая Локи проснулись в груди нечеловеческие силы, и они поняли… Надо дать врагам отпор! Глаза у Локи, как и у многих других загорелись ядовито-желтым цветом, показывая всю их ярость на асгардских воинов. И Локи зарычал. Он делал это с таким желанием вцепиться в глотку Тору и вырвать ногу Сиф, что наследник даже попятился, увидев приличного размера клыки и когти у бывшего брата. Тор понял, что брат стал Надзирателем — диким животным, способным убить за свою семью. И для Локи это совсем не Тор. Локи, озверев, кинулся в атаку, ловко перепрыгивая неподвижные тела Надзирателей, и в голове набатом звучало одно слово — убить, как все Надзиратели, поистине мучительной смертью. Бойня была долгой. Воины боялись ослушаться приказа принца, а Надзиратели жаждали спасти свой дом. Ультима-Касса была спасена. Асы же прогнаны с позором и многочисленными потерями. Локи, все-таки, смог сломать ногу Сиф, и она нескоро еще сможет ходить. Обернувшись, Локи быстро подошел к Милек и бережно поднял ее на руки, стараясь не задеть ее кожу своими когтями. Другие бывшие подопечные последовали его примеру, и скоро они уже все расходились по своим блок-комнатам. Некоторые новоявленные Надзиратели смогли утащить и двух, и трех. Бережно опустив Милек на кровать, Локи понял, что за эти полтора дня Асгард окончательно перестал считать своим домом. Через мгновение его уже почти покинули силы, и он едва смог добраться до того кресла, на котором проснулся сегодня утром и опять забылся тревожным сном.

***

Проснулся Локи уже на кровати. Он быстро сел и ощупал свою голову на наличие ушей, и его опасения подтвердились. Он стал волком.  — Доброе утро! — он повернул голову на голос, и увидел улыбающуюся Милек, стоящую в дверном проеме. И сам он непроизвольно улыбнулся, и почувствовал, как его уши встают торчком, выдавая искреннюю радость и счастье. Но оно тут же омрачилось. У Милек больше не было правого уха, лишь жалкий обрубок торчал из того места.  — Насчет уха не переживай, мне совсем не больно, — с теплотой сказала девушка, подходя ближе, — я попрошу тебя встать. И Локи поднялся на ноги. Он полностью доверял Милек. И она заговорила:  — Eu, Milek din clanul Gardienilor, având codul o mie o sută patruzeci și trei, numărat o mie opt sute douăzeci și patru (Я, Милек из рода Надзирателей, имеющая код тысяча сто сорок три, имеющая номер тысяча восемьсот двадцать четыре) — голос девушки был мягок, и она тепло улыбалась, — Îl eliberez pe Loki Lafeyson în rândurile supraveghetorilor cu o minte inteligentă și voință puternică și îi dau numele de Johtaja și, în calitate de lider, conduc supraveghetorii pentru ei înșiși (Отпускаю Локи Лафейсона в ряды Надзирателей с чистым разумом и прочной волей, и даю ему имя Ёхтая*, и как лидер, веди Надзирателей за собой.) — Голос Милек стал на мгновение грустен, и она замолчала, с надеждой смотря в глаза уже Ёхтая и надеясь на ответ.  — Minä johdatan sinut, Milek (Поведу, Милек, поведу). — Ёхтая склонил голову перед Надзирателем и легко, невесомо коснулся своими губами ее губ, как бы благодаря его за подаренную силу и Обретенный Дом. Обретенный Дом… Сепарата-Касса**…