Надзиратель

Утро в Асгарде и в Ультиме-Касса началось с безбрежного неба, в котором, буквально, из воздуха появлялись огромные вражеские военные корабли темных эльфов, которые почуяли эфир. Тупоголовый наследник привез в Асгард девку, которая по своей дурости связалась с эфиром. Но асы не торопились выставлять оборонительные фланги, Один лишь понадеялся на постоянную защиту Асгарда надзирателями, также надеясь, что они не потеряли чувство контроля Асгарда. Раньше Одину было намного проще. Лишь повелением руки он заставлял идти надзирателей на верную смерть, и те не могли противиться чувству подчинения, разрывающему все внутренние органы за неподчинение правителю Асгарда. Но сейчас асы абсолютно беспомощны. Несмотря на их бравую силу, воины Асгарда не были полководцами или даже солдатами. Они знали, что их спасут, их вылечат, им всегда помогут одержать победу в абсолютно любой схватке с абсолютно любым врагом. Но они не учли того, что подвластные чужой воле столько тысяч лет, Надзиратели не только не придут на помощь асам, но и, объединившись с врагом, сами раскрошат Золотой мир на мелкие золотистые песчинки. Очередь из орудий не заставила себя ждать. Сварты знали, куда они идут и с каким врагом им придется столкнуться, и они понимали, что, если бить, то только так, чтобы враг упал и больше не смог встать. И они били. Выбрав определенную тактику, они стреляли по первому этажу, деревянным преграждениям, чтобы верхние этажи упали и придавили всех живых Надзирателей под своими тяжелыми бетонными стенами. И им это почти удалось. Надзиратели, взятые врасплох, бежали из рушащегося здания. А тюрьма, будто чувствуя, что ее уничтожают, сама стала задерживать бетонные обвалы, чтобы выиграть драгоценные секунды. которые каждый миг были решающими для многих жизней. Но невозможно спасти всех. Локи это понял тогда, когда на его глазах бетонная стена придавила нескольких Надзирателей сразу. А он беспомощно стоял, глядя на это, и даже не мог пошевелить пальцем, не то что приказывать Надзирателям-воинам занимать боевые оборонительные позиции, брать в руки оружие и защищать Дом. Он глох от надрывных криков, с каждой секундой переживая чужую смерть вместе с погибшими. Но, если до этого у него сохранялось призрачное ощущение возможной победы, то сейчас ему стало по-настоящему страшно: он не мог найти Милек. Сейчас, как никогда Локи, именно Локи чувствовал, что ему надо быть далеко отсюда, во дворце, потому что, если его там не будет и Милек тоже, может случиться непоправимая вещь. - Милек! - от постоянных криков он уже почти охрип, но не терял призрачную надежду найти ее. Но, выбежав из-под обломков Дома, Локи в первый раз с ненавистью посмотрел в небо и заметил, что корабли уже давно не атакуют тюрьму, а направились к пробитой обороне дворца. И Локи понял, зачем сварты пришли. Им нужен эфир, который был сейчас в Асгарде! Но вот показалась Милек, самой последней выбежав из-под обломков. Она рыдала, крича в воздух румынские проклятья и захлебывалась слезами. Ее дом был разрушен, и она никак не могла в это поверить. Она остановилась и без сил осела на влажную от крови траву. Локи быстро подбежал к ней и волоком пытался оттащить ее от бетонной смерти. - Милек! Послушай же меня! - Локи развернул к себе ее лицо, бережно вытерев слезы в бледных щек, - Нам надо срочно во дворец! Как это сделать? Милек! - воскликнул он, возвращая девушку в сознание, - Как это сделать? - Заклинание перемещения... - прошептала девушка заплетающимся языком, закатив глаза. - Милек! В тронный Зал! Срочно! - Мișcarea lui Asgard, camera tronului... - перед глазами у Локи зарябило, и тот на мгновение перестал дышать, чувствуя рывок в пространстве. А в тронном зале перед ним престала следующая картина: Малекит отдает приказ убить Фриггу, которая находится в лапах огромного эльфа, и Локи понимает, что он сам уже ничего не может сделать. Но внезапно его глаза окрашиваются фиолетовым цветом, и он вскидывает руку вперед, к маме, которая увидела его и что-то кричит, но для него время вдруг остановилось, и он просто кожей чувствует красные искры из глаз Надзирателя, которого ее подопечный зовет на помощь. И Милек не смеет противиться воле своего подопечного, и за секунду оказывается рядом с царицей Асгарда, и врожденный инстинкт Милек защищать рвет сварта на куски, спасая ту, на которую и была направлена защита. Локи передал свою защиту своей матери, и Милек спасла ее от смерти. Но Малекит не мог смериться с поражением и уже хотел было вытащить меч из ножен и броситься на Локи, но вовремя подоспевший молот Тора пробил ему череп. Через мгновение появился и сам наследник престола. - Мама! - Тор подбежал к Фригге, - С тобой все в порядке? - Да, сынок, - глаза Локи гневно сверкнули, - Но я была бы мертва, если бы мне не пришли на помощь... - она красноречиво посмотрела за спину бога Грома, и тот незамедлительно повернулся. - Локи? - взревел он, что ты и это отребье здесь забыли? - Тор небрежно махнул рукой на Милек. - Я Ёхтая, кретин! - прошипел Надзиратель, но его перебила Милек, увидевшая Одина, выходящего из-за колонны. В эту секунду она хотела лишь отомстить. За Хеньши, за Дом, за погибших под обломками Надзирателей... Ей хотелось вцепиться ему в глотку и наблюдать, так из его глаз медленно вытекает жизнь. Но девушка понимала, что такая смерть будет для Одина слишком легким наказанием. Поэтому она присела на пол и прикоснулась к холодным плиткам дворца и принялась плести древнее проклятие: - Eu, Milek din clanul celor care supraveghează, blestemă zidurile lui Asgapd și profețesc moartea lor iminentă din partea poporului asgardian pentru toate păcatele lui Odin All-Rusia înaintea mea, Milek și tot poporul meu, nelegiuirea mea să fie veșnică și veșnică, neîntemeiată și veșnică pentru veșnicie...* - девушка подняла глаза и увидела, как напрягся Один, прекрасно понимая, что она говорит. Но на этом Милек не успокаивается. Видя Джейн, девку, из-за которой сварты пришли в Асгард и разрушили ее дом, она начала действовать. За долю секунды оказавшись рядом с отшатнувшейся девушкой, она прижала подружку Тора к стене и начала шептать проклятье, взглядом попросив Локи перевести: - Eu, Milek din clanul Wardens, te blestem pe tine, Jane, pe suferința eterului... - Я, Милек из рода Надзирателей, проклинаю тебя, Джейн на страдания от эфира, - буднично начал Локи. - Nu voi fi în mijlocul unei ființe vii, cu excepția mea, capabilă să te salvez, dar, blestemat și tăiat în bucăți, sufocându-te cu sângele tău... - Да не будет в мире живого существа, кроме меня, способного тебя спасти, да будь ты проклята и разлагайся на куски, захлебываясь собственной кровью... - Стой! - кричал Тор, пытаясь остановить Милек, но он словно прирос к месту. На его глазах медленно убивали его любимую, а он ничего не может с этим сделать. - blestemul meu să fie inviolabil și pentru veșnicie, ca neîntemeiat și etern este marele Igradrasil, - Милек отпустила задыхавшуюся девушку, видя, как нити проклятья проникли ей в сердце. Прижав уши к затылку, она брезгливо сморщила нос, глядя на слабого человека. - Ты умрешь, - просто сказала она, - но вини в этом только саму себя, - она чуть помедлила, - И Тора, притащившего тебя сюда! Именно тогда в ее душе поселилось спокойствие. Она сделала все для того, чтобы не запятнать свою честь, честь Хентши и честь тюрьмы, и она справилась со своей задачей. - Нам пора, Ёхтая...

***

Прошло семьдесят лет. И проклятия Милек вступили в свою силу. Джейн умерла в дичайшей агонии, а дворец рассыпался по камню. Тор повесился, так и не смирившись со смертью любимого человека, Но Милек и Ёхтая было абсолютно все равно. Асгард рушился, но Ультима-Касса восстанавливалась и росла, превращаясь в настоящий замок, способный защитить всех за своими крепкими стенами. У Ёхтая и Милек подрастал маленький мальчик, Суфлетуль**, и его родители пытались сделать все, чтобы у их сына не было страха перед державой Асгарда. А сам Асгард перестал быть державой очень давно и больше не вселял страх ни в одного Надзирателя. Ёхтая был признан правителем Надзирателей, а Суфлетуль его наследником. Ёхтая на протяжении всего своего правления будет сохранять мир в Ультиме-Кассе, которая перестала считаться тюрьмой, и через несколько тысяч лет, после его смерти, Суфлетуль продолжит дело своего отца и матери и навсегда запомнит, благодаря кому над Ультима Касса продолжает вставать Солнце.