Контракт

POV Мия Суббота. Продолжение. Первое, что я вижу через стекла защитных очков — небо, голубое-голубое, с редкими перистыми облаками. Вначале была лишь оглушительная тишина с навязчивым, протяжным свистом, затем я уже начала улавливать звуки приближающихся мотоциклов, голоса и все тот же лай собаки. Отсчитываю до десяти, дабы убедится, что я лежу на месте без движений. Это одно из первых правил при падении с мотоцикла, пришлось их выучить, после своего первого падения, тогда я лишь отделалась легким испугом. Закончив отсчет, я начала шевелить пальцами рук и ног — конечности целы, но что-то так упорно затрудняет мне дыхание. Пытаюсь снять шлем, выходит у меня это не важно — сказывается испытываемый мной испуг, дезориентация, из-за чего пальцы рук меня не слушаются. С горем пополам мне удалось это сделать, избавившись от шлема, снимаю защитные очки, пытаюсь вздохнуть свежий воздух, но у меня не получается. Грудную клетку будто что-то сдавливает. Пытаюсь вздохнуть полной грудью сквозь боль, но все тщетно. Снова эти голоса, я их слышу, но сути не могу уловить. Делаю вдох, но я чувствую лишь резкую боль. Это точно не приступ астмы, боль была бы не острая, да и при астме это не совсем боль, скорее ты просто задыхаешься от чего тебе больно и страшно. Тут что-то другое. Эти голоса мешают мне сосредоточиться, они совсем близко. Мне надо подумать. Закрываю уши руками, но это не помогает, более того, теперь появилась еще и тянущая боль в левой руке. Медленно приподнимаюсь, вернее пытаюсь, и мне это удается. Голова кружится. Оглядываюсь по сторонам: я сижу на асфальтированной дороге, красный мотоцикл лежит в паре метров от меня, слева видна овчарка с каким-то мужчиной, одетым во все камуфляжное, с ружьем за спиной. Меня начинает трясти, почему? Отворачиваюсь от лесничего и перевожу взгляд вперед — передо мной сидит на коленях парень, трясет меня за плечи, орет что-то непонятное, до меня не доходит его голос, я словно оказалась в вакууме, поэтому голоса кажутся слишком… глухими? Да, наверное, глухими. Этого парня почему-то отбрасывает от меня, я наконец не трясусь. Почему все такое медленное и непонятное? Почему я туго соображаю? Резкая боль в легких и тянущая в плече отрезвляют меня, вакуум, в котором я находилась, исчез, я бы даже сказала лопнул, как пузырь. Неужели я все это время испытывала болевой шок? До меня медленно начало доходить, что произошло — я действительно упала с мотоцикла. Перед моими глазами оказалось лицо парня, усыпанное веснушками. Это тот самый рыжик. Смотрю ему за спину — там еще два парня, их я тоже помню, это инструктора-организаторы, один из них держит за руку черноволосого парня. Влад. Влад и один из инструкторов прожигают друг друга взглядом. Эм, что они не поделили? Стараюсь отдышаться, но не выходит, что-то мешает. Расстегиваю молнию на защитном костюме по пояс, щупаю там, где боль отдается пульсацией — грудина, с левой стороны. Походу, ребро сломано, может даже не одно. Обращаю внимание на приличного размера камень, лежащий неподалеку, видно, мне посчастливилось упасть именно на него, что и послужило причиной перелома нескольких ребер. — Отошла? — спрашивает паренек, имея ввиду шок. Я коротко киваю, затем продолжаю свой осмотр. Оттягиваю рукав футболки вниз, оголяя плечо, чтобы убедиться в его целости. Хоть боль и тянущая, я могу немного пошевелить плечом, от этого я испытываю легкий дискомфорт, но, если бы это был перелом — не смогла бы. Скорее всего, это ушиб. Не считая ребер, ушибов, будущих синяков и содранной кожи на левой ноге — я цела. Влад вырвал руку из захвата одного из инструкторов, быстрым шагом подошел к нам, присел на корточки передо мной и обеспокоено затараторил, осматривая меня с ног до головы на наличие ссадин и других увечий: — Ты как? Цела? Ничего не сломано? Ты бледная, где болит? — Нормально, — отвечаю хрипловатым голосом, чем еще больше заставляю волноваться Влада. Надо бы прокашляться, да только это вызовет новую вспышку боли, — Только боюсь без травмпункта не обойтись, — при этих словах я опустила голову, смотря на свои пальцы, теребящие краешек футболки. Чувствую себя виноватой, готова поспорить, ребятам досталось от Влада, хоть они ни в чем не виноваты. Если бы не моя беспечность и безрассудство — я бы заранее увидела ту собаку и этого падения можно было бы избежать. — Можешь подняться? — киваю головой, опираюсь на руки Влада и аккуратно встаю, после чего Влад, немедля ни минуты, сразу же подхватывает меня на руки и быстрым шагом идет к своей Ауди. Как он так быстро передвигается с таким балластом, в роде меня? Да уж, на мотоцикл со мной не сядешь, Владу придется нести меня практически половину круга трассы. Бедняга. — Влад, — зову несущего меня парня. — Что? Тебе больно? — Влад старается отстранить меня от себя, боясь, что он меня слишком сильно прижал к себе. — Не в этом дело, — притягиваюсь ближе к Владу за шею, а то ему итак нелегко, а с вытянутыми руками еще сложнее, — Ты ведь понимаешь, что не стоит говорить об этом… инциденте маме? — Влад озадачен моей просьбой о неразглашении этой ситуации. — Как ты себе это представляешь? — Влад только что донес меня до своей машины и теперь помогает мне избавиться от защитного костюма, защитившего меня от глобальных повреждений, — Не дай бог, конечно, но вдруг у тебя есть переломы? Как ты будешь прятать гипс от мамы? — Руки и ноги у меня не сломаны, конечности отделались в основном ушибами и синяками, а вот ребра… немного пострадали. Под одеждой не будет видно повязки, — умоляюще смотрю на Влада, — Да и к завтрашнему утру я буду чувствовать себя намного лучше, и мама ни о чем не догадается. — Это тебе так сейчас кажется, а завтра ты в полной мере почувствуешь весь спектр «приятных ощущений», — в чем-то Влад прав, но я не хочу заставлять еще и маму переживать. — Пожалуйста, — прошу Влада, больше у меня аргументов нет. После нескольких минут раздумий, Влад, нехотя, согласился: — Ладно, но мы сейчас же поедем в клинику и проведем там столько времени, сколько потребуется и ты будешь выполнять все предписания врача для скорой поправки, — молча киваю, Влад заводит автомобиль и это прекрасное место, давшее мне восхитительные эмоции, не считая последних минут, остается позади.

***

Влад настоял на моем полном осмотре, в итоге, второй за этот день поход в поликлинику занял около часа. Травматолог сообщил, что для падения с кроссового мотоцикла с немаленькой скоростью, я легко отделалась. Как я и предполагала, отделалась в основном ушибами, стертой кожей на ноге и закрытым переломом трех истинных ребер. Повезло, что без смещений и повреждений внутренних органов. Как только рентген показал состояние моих ребер, мне вкололи обезболивающее, поставили капельницу, наложили эластичный бинт на грудную клетку и ниже. И как мне прикажете мыться? По частям? Проблематично будет все это скрывать от мамы, Илюши и остальных, одно радует, до конца учебного года я не буду посещать уроки физкультуры. Интересно, как мне ходить в школу, если мне прописали постельный режим? Придется ходить, запивая возможную боль обезболивающими таблетками, которые мне выписали. Когда меня отпустили с дневного стационара, настоятельно рекомендовав, постараться ограничить свои движения, как только окажусь дома. Влад принял это слишком в серьез, поэтому дорогу от больницы до Ауди он нес меня опять же на руках. Может это для него своеобразная качалка? Ходьба с дополнительным весом? Кто знает, но что-то мне не верится, что ему доставляет неописуемое удовольствие таскать меня, все-таки я не пушинка. Влад привез меня в отель Рэдиссон, пользующийся популярностью в Прибалтике, правда, не думаю, что в России он также известен, как здесь. На стойке регистрации, Влад сообщил, что зарезервировал номер на двоих на свою фамилию. Когда он успел? Пока меня осматривали в травмпункте? Или вообще заранее, до того, как оповестил маму, что вернет меня только в воскресенье? — Влад, вы же с Александром Владимировичем вроде живете в другом отеле? — вспоминаю нашу официальную встречу с Владом и его отцом, в ресторане при отеле, мне казалось они поселились там. — Нет, отец недавно приобрел в центре трехкомнатную квартиру, живем там, — не хило так, трешку в центре города, — Тебя туда не повез, не хотелось бы, чтобы отец узнал о сегодняшнем инциденте, — повторил Влад мои слова, только теперь касательно своего родителя. Правильно, что мы переночуем отдельно от его отца, не хотелось бы мне его стеснять и беспокоиться, что он заметит на мне ссадины и бинты. — Я, кстати, скоро жить буду в квартире один, папа возвращается в Москву через пару дней, — занеся меня в наш номер и положив на кровать, сообщил Влад. К чему он это сказал? — Это намек, что я могла бы составить тебе компанию? — поднимаю одну бровь, показывая весь свой скепсис и недоверие. — Ну, ты и так мне ее составишь, мы все равно будем часто видеться, в Питере будем жить вместе, а после твоего совершеннолетия у тебя не останется другого выбора, — отличный расклад вещей, уже через пару недель мы будем жить с Владом вместе. В моем любимом городе. Не могу сказать, что я дико счастлива такой перспективе. — Просто, чем раньше мы съедемся, тем лучше. — Влад стягивает футболку через голову, оставляет ее на кресле и направляется в ванную комнату. — В принципе, с одной стороны, было бы неплохо хотя бы первую, самую трудную неделю пожить у тебя, потом я бы привыкла и по возвращению домой у мамы не появились бы подозрения насчет моего самочувствия. С другой стороны, она может заподозрить что-то неладное уже просто из-за того, что я добровольно останусь у тебя на неделю, — медленно подбираю слова, чтобы яснее высказать свои мысли. Сама в это время скинула кеды и прилегла на кровать, прикрыв глаза. Слышу смешок Влада: — Ну да, как же ты по своей воле могла согласиться разделить со мной холостяцкую берлогу? Только по принуждению, под дулом пистолета, через угрозы или случилась какая-то лажа, другой причины провести со мной время быть не может, — наигранно соглашается Влад. Я в свою очередь тоже тихонько хихикаю. — Не обижайся, просто мама знает, что я бы никогда на такое не согласилась. Не зря же она меня называет «блюстительницей нравственности и морали». — не хочу его обижать тем, что он мне вряд ли скоро понравится, он ведь не такой и плохой. Слышу громкий смех Влада: — Как тебя называют? Блюстительница нравственности и морали? А по-нормальному нельзя? —продолжает заразительно улыбаться, да и абсурдность сказанных мной слов, заставляют мне присоединиться к его «веселью». — Ну, меня по-разному называют: то Машей, то Мией, то мелкой, то ботанкой, то очкариком. А подруги вообще мамулей называют, — чем мои слова его так раззадорили? — Мамулей? Стесняюсь спросить, очкариком понятно почему называют, а что насчет мамули? — Влад показался из-за двери ванной комнаты, рассчитывая видеть мое выражение лица, пока я буду рассказывать. — Из-за того, что у меня есть мелкий брат, любимая племяшка, да и вообще я питаю слабость к маленьким детям, у меня сильно развит материнский инстинкт. Очень часто я неосознанному говорю подругами делать такие вещи, которые обычно говорит мама. Допустим, когда одна из подруг пришла в школу после болезни, а потом вышла на мороз не надев шапки, я могу приказать надеть ее или зайти обратно в теплое помещение. В основном, мой «материнский инстинкт» заключается в излишней заботе. — А сколько детей ты хочешь? — улыбаясь, спрашивает Влад. — Я привыкла к большой, дружной семье, поэтому по меньшей мере двух, но и не больше четырех. Возможно, это покажется странным, но еще с детства я очень хочу, чтобы у меня родились двойняшки, — этой мысли я мечтательно улыбаюсь. Представляю двух прекрасных маленьких девочек, в одинаковых милых розовеньких платьицах, все время вместе играющих, любящих друг друга. Но в то же время спокойно представляю двух сорванишек в идентичных голубых комбинезончиках, играющих с машинками, собирающих Лего, считающих друг друга лучшими друзьями. Пока я представляла себе настоящее счастье, Влад безотрывно наблюдал за мной, улыбаясь чему-то своему. Не могу поверить, что я так просто поведала ему о том, какую бы семью я хотела, это же слишком… личное. Осознав это, я покраснела и, отведя взгляд от Влада, задала ему тот же вопрос: — А ты? Сколько бы хотел? — От любимой женщины — как можно больше, — всегда он так, буквально минуту назад улыбался чуть ли не во все 32 зуба, а сейчас вновь стал серьезным, еще немного у меня сложится впечатление, что у Влада раздвоение личности. Этими словами Влад словно поставил незримую точку, прикрыл дверь ванной, чтобы принять душ и умыться. Устала находиться целый день в уличной одежде, но переодеться мне не во что, а банный халат нет желания надевать — в нем будет неудобно спать. Поднимаюсь с кровати, в надежде отыскать в шкафу хоть какие-то вещи, конечно же, я их не нахожу. Тяжело вздыхаю и бросаю взгляд на скомканную футболку, лежащую в кресле. После минуты размышлений, наполненных сомнениями, я все же схватила эту дурацкую футболку. Зайдя на кухню, я отыскала стеклянный стакан, наполнила его водой и вернулась к кровати. Аккуратно снимаю цветную контактную линзу, кидаю ее в стакан с водой, полагаясь на удачу и надеясь, что Влад не выпьет содержимое стакана. На всякий случай прячу стакан куда подальше, лишь бы утром не забыть вернуть эту линзу на место. Найдя достойное место для тайника, в виде подоконника, скрытого за тяжелыми темными жалюзи, я стянула с себя одежду, стараясь не шевелить поврежденными участками тела, и накинула футболку Влада. «Футболка Влада была настолько мне велика, что ее можно было бы принять за платье свободного покроя.» На самом деле — нифига. Она даже задницу до конца не прикрывала, только если сильно натянуть. И кто придумал мифы о «безразмерных» футболках, что, какая бы девушка ни была, одев майку своего молодого человека, она обязательно в ней «утонет»? Футболка была пропитана запахом Влада, его парфюмом, сигаретным дымом, немного лесом. Интересное сочетание. Перестав принюхиваться, я отыскала собранный мною с утра рюкзачок, и достала свою «малышку». Подхожу к окну, отдергиваю одну из штор, приоткрываю окно, включаю Вейп и наконец снова вздыхаю легкие пары с моим любимым вкусом сладкой ваты. Двоюродный брат недавно посоветовал попробовать добавочную жидкость со вкусом пончиков, я удивилась, что такие существуют, но теперь меня тянет попробовать и этот вкус. Прикрываю глаза, наслаждаясь вкусом ваты и легким дуновением ветерка из открытого окна. Сейчас не хочется ни о чем думать. Не замечаю, как Влад вышел из ванной комнаты, поняла я это только тогда, когда кровать заскрипела, прогнувшись под его весом. Чувствую на себе прожигающий взгляд парня и вспоминаю, что на мне сейчас практически нет одежды, только его футболка, он ведь мог неправильно истолковать этот жест. Вспомнив, что эта самая футболка не особо прикрывает мою задницу, заливаюсь краской, слишком это все… компрометирующее. Остается лишь не обращать внимание на его взгляд, закончить свое дело, и лечь под теплое одеялко. Именно так я поступаю, и быстро проваливаюсь в сон после такого насыщенного выходного дня.