Atmosphere

Я не хочу другой любимой, Так что убирайте свои руки, Рядом со мной нет места, Я не ищу романтики, Я скажу, что буду здесь, я буду здесь, Но вы ни за что не поймёте Всего, чего я хочу, Всего, чего я хочу, Всего, чего я хочу, Когда даже я сам не знаю себя.

Эмма стоит рядом со мной. Эмма — это девочка нулевых с короткими волосами, и вообще, в целом, она очень замечательная. Она, правда, нравится мне, но, отчего-то, когда я касаюсь своими губами её губ, я вижу Эву, блядь, Квиг Мун. Где-то на подсознательном уровне я сравниваю этих двух абсолютно разных по смыслу и внешности девушек. Даже сейчас. Стоп. Рядом Эмма, красивая, милая, та, которую я так долго искал. Всё, как и должно быть. Твёрдая точка, стена, колючая проволока, чтобы да же не смел оспорить неоспоримые факты. Запятая. Эва. Девушка ’99 года, с которой я целовался на пятничных вечеринках (почти что) по графику и всегда пьяный. Чтобы целоваться с ней, я всегда напивался, а потом вылавливал её в тёмных коридорах, зажимал в углу и лез языком прямо ей в глотку. Потом чаще всего секс, и я выскальзываю из кровати ровно в полвосьмого утра. Это было так привычно, что я даже уже не видел пятницу без всего этого. Но однажды она не пришла. Мне пришлось нарушить свой график и найти какую-то другую девчонку — не помню её имени — чтобы просто трахнуть её на подоконнике, представляя Эву. Казалось бы всё, но Эва не появилась и в следующую пятницу. Я заволновался. Я нашёл ещё одну первокурсницу с аппетитной задницей, чтобы заполнить пустоту. Так продолжалось пару месяцев. Я видел Эву и её подруг. Она была немного поникшей, изображающей счастье со своими друзьями. Но я просто не придавал этому значения. Эва Квиг Мун: Я люблю тебя, чтобы ты знал. 3:58, 15.7.16. Эва, та девочка, которая обрабатывала мои костяшки и разбитое лицо, когда я дрался и бежал к ней, словно она моя мамочка. Она молчала, иногда нарушая нашу тишину удручёнными вздохами. Я помню её маму. Милая женщина, такая же, как и сама Эва. Блядь. Эва прелестная, великолепная, рыжая бестия. Та, что привязала меня к себе, как чёртову шавку к хозяйке. Чёрт. На вечеринке подруги Эвы, я не сразу замечаю её отсутствие. Эмма. Я сижу с ней, и время пролетает практически незаметно. Но Эвы нет, и я, всё же не сразу замечаю, что её нет. Её бывшего нет тоже, значит, они вместе. На этого парня можно положиться, значит, Мун в безопасности. Я держу Эмму за руку. Не волнует эта чертовка Мун. Не волнует. Неволнует. Н е в о л н у е т. Совсем, окончательно, бесповоротно. Точка. Запятая. «Эмма милая и красивая, добрая, — повторяю фразу, как чёртову мантру. — Эмма лучшая девушка. Мун не подходит. Эмма лучше. У неё красивые глаза и губы, а эти очаровательные щёки. Эмма лучше». Блядь, нет. Я заврался настолько, что вру самому себе. Эва — это мой героин. Я больше не существую без неё, я потерялся где-то в её тени. Руки исколоты иглами, я снова ввожу Мун под кожу. Она течёт по моим венам. Чёрт, она такая красивая. Сука, вот бы вогнать в своё сердце нож по самую рукоядку. Вижу Вильяма. «Я думаю, я влюблён в неё немного». Он идёт ко мне твёрдым шагом, как всегда. Магнуссон выходит за периметр, позвав меня за собой. Я облизываю губы и иду за ним следом. Вильям скрещивает руки на груди и смотрит на меня. Кто меня просил доказывать лучшему другу, что я влюблён в какую-то там малышку со второго курса? Я переминаюсь с ноги на ногу и всё ещё думаю, что сказать. Я сам запутался в собственных доводах. Нож. По самую рукоядку.       — Я думаю, что, блядь, влюблён в неё. Блядь, Крис, — он запускает пальцы в волосы. — Это случится с Эвой, — он передразнивает меня смешливым тоном, но мне нихуя не смешно. Я жду, пока он скажет что-то ещё. — Меня вообще никоим боком твоя второкурсница не волнует, но она лучшая подруга моей девушки, и сейчас ей наверняка не очень хорошо, — Вильям испытующе смотрит на меня. Я прикрываю глаза. — Стой, прежде, чем мне станет похуй, скажи, зачем весь этот спектакль? С цветами, с влюблённостью, ты ведь добился, чего хотел.       — Я не знаю. Я запутался. Я хочу её, она мне нравится. Я, блядь, хочу, просыпаться с ней по утрам. Я хочу серьёзных отношений. И мне кажется, Эмма сможет дать это, — я отворачиваюсь и смеряю шагами короткий участок улицы. — Ты ведь сам был таким же, должен понимать.       — Не должен, — отрезает он, и его кулак летит мне прямо в нос. Кажется, он сломан. Я молчу, Вильям кратко извиняется, сплёвывает на асфальт и уходит обратно на вечеринку. Я заслужил. А Магнуссон прав. Как всегда, впрочем-то. Я вытираю кровь с лица рукавом чёрной рубашки. Хлопаю по карманам, проверяя телефон. Сажусь в автомобиль, ударяю по газам, и машина со свистом срывается с места. На улицах никого нет. Выезжаю на трассу и добавляю газа. 120 километров в час. Прекрасная скорость, чтобы влететь куда-то. Чтобы никто не достал с того света. Я всё ещё давлю на газ, всё вокруг мелькает, но мне похуй. 150 километров в час. Кому я нужен? Разве что себе самому. Да, господи, даже себе не нужен. Я потерял всё, что мог за какие-то пять минут на вечеринке. Эва туманит моё сознание. Я вижу её в каждой редкой прохожей, в светящемся диске луны. Я не понимаю, когда пятничный секс перерос в нечто больше, чем просто удовлетворение потребностей друг друга. Когда мне захотелось завтракать вместе с Мун, целовать её в макушку и смотреть с ней сопливые мелодрамы для школьниц. Я ударяю кулаком по рулю и слышу сигнал собственного автомобиля. Блядь. Блядьблядьблядь. Я оказался дома, когда объехал все улицы Осло и около часа простоял около дома Эвы, так и не решившись объясниться перед ней. Холодные капли воды, что должны были взбодрить, ни разу не помогли. Я пятнадцать минут стоял под ледяным душем и не мог собрать мысли в что-то определённое. Так что, единственное, что я мог сделать — пойти спать и не париться хотя бы пять часов. Я лёг в кровать, и смс полетела Эве незамедлительно. Крис Пенетратор: Не спишь? Надо поговорить. 0:00, 25.6.17. Но ответа я не получил ни сегодня, ни через неделю.

Я не хочу другого партнёра, Так что не пытайтесь разрушить чары, Я даже не могу понять себя, Так что не думайте, что сможете помочь, Когда я говорю об этом и вижу это, На свете нет того, чем описать то, Что я хочу, Что я хочу, Что я хочу, Ведь даже я сам не знаю себя.

Две недели. Две недели транса. Я не помню, чем я занимался всё это время. Спал и иногда пил коньяк. Ещё виделся с Эммой. Она, кажется, очарована мной. Да, Эмма правда милая и нравится мне. У неё хорошая фигура и высокий рост. Я целовался с ней всего несколько раз, и, боже, она так мала и неопытна, у неё прелестное чувство юмора. Но как я ошибаюсь каждый раз, когда целую её. Что-то внутри горит и говорит мне, что я полный придурок. Во мне в кои-то веки проснулась совесть, которая последний раз проявлялась во мне лет в 7, когда я разбил окно в школе мячом. Мне нравится улыбка Эммы, такая непринуждённая и независимая, но я всё чаще замечаю, что сравниваю эту девчонку-первокурсницу с моей Эвой. Я писал ей смски каждый день, унижаясь и прося её ответить. Я сидел по часу рядом с её домом и не решался зайти и извиниться за своё хуёвое поведение. Делал вид, что я гордый, но в тот же вечер звонил Эве — она сбрасывала — а я звонил снова, сидя на её крыльце. Я снова закрываю глаза, оперевшись на дверь, снова вижу Эву, которая, заливаясь смехом, танцует в этом подобии платья. Я помню, как рвал его прямо на ней и впивался в её шею, оставляя сине-красные отметины. Помню, как целовал её и не мог подумать, что когда-то буду по кому-то так убиваться. Крис Пенетратор: Я звоню в твою дверь две минуты. Открой. 18:20, 9.7.17. Я снова нетерпеливо вдавливаю кнопку звонка по самое основание и жду ответа. Она как всегда игнорирует меня. Я пишу ещё несколько смс и слышу, как в прихожей вибрирует её телефон. На полочке для обуви. Я жду и давлю на звонок. И дверь открывается. Эва стоит передо мной такая прекрасная в своей простоте. Две недели я нуждался в ней, как в чём-то без чего жизнь невозможна. Она держит в своих руках кружку с чаем, улавливаю знакомый запах. Я без стыда рассматриваю её: редкие родинки на её лице, рыжие волосы, заплетённые в косы. Мун выглядит, как девочка из начальной школы, и на минуту чувствую себя осквернителем маленьких девочек, но забываю об этом, когда вспоминаю, как она расстёгивала мою ширинку и брала в рот мой член по самые яйца.       — Не пригласишь войти? — слова, которые я не контролирую, вырываются из глотки. Я пришёл к девушке, в которую влюблён, которую обидел, и спрашиваю, не пригласит ли она меня войти. Идиот. Эва открывает рот, порываясь сказать что-то, но я слышу лишь её вдохи. Вспоминаю, как она стонала. На мне. Подо мной. На кровати, столе, в ванной. Я тру меж собой ладони и всё ещё смотрю на девушку, что мотает головой. Она поджимает, кусая губы, а я изучаю её снова. Помню как она царапала короткими ногтями мою спину. Блядь.       — Ты сама знаешь причину своей обиды? Ты не отвечала на мои звонки, Эва. И на смс тоже. Почему? Мне это не нравится, — выходит даже слишком грубо, нежели я ожидал. Я вижу, как губы Эвы немного дёргаются, она смотрит на свои ноги. Помню, как эти ноги держали мою поясницу так крепко, что я не мог пошевелиться. — Ты ведёшь себя непонятно.       — А ты ведёшь себя понятно? — впервые слышу её голос. Охрипший и тихий. Помню, как этот голос кричал, шептал, говорил моё имя, когда я вдалбливал податливое тело в кровать. — Я устала быть твоей игрушкой, Шистад. Господи, да я не понимаю, за что мне такое наказание в твоём лице! Проваливай. Она смотрит на меня. Я удивлён её речью. Я никогда не признаю, что скучал по этой изредка истеричной Эве Мун. Она, наверняка, не признает, что мы бы были отличной парой. Я смотрю на неё (почти), ожидая, когда Эва скажет ещё что-то. Но девушка лишь рвано выдыхает, держа в руках эту кружку.       — Пожалуйста, уходи, — вырывается у неё полушёпотом её всё ещё охрипшим голосом. — Уходи, — кружка с чаем падает на пол, разбрызгиваясь горячим чаем и крупными осколками. Я молчу, жду дальнейших её действий. Эва медленно садится на пол, туда, где нет остатков кружки. Она разрывается слезами и шепчет лишь одно слово: «уходи». Эва всхлипывает и плачет навзрыд. Даже тот самый мудак имеет где-то в глубине кнопку под названием «чувства». Кто-то внутри меня несколько раз ударил по ней кулаком, и я очнулся от транса. Я осторожно поднимаю Эву на руки. За две недели она заметно много убавила в весе. Я стараюсь удержать её на руках, потому что она царапается и брыкается. Девушка кусает меня за плечо. Я обхожу осколки и спускаюсь вниз, в комнату Эвы, стараясь не ударить её головой об стену. Пусть и очень хочется. Я закутываю её в одеяло и всё ещё крепко держу.       — Я ненавижу тебя. Ненавижу тебя. Ненавижуненавижуненавижу, — она пытается достать свои кулаки из кокона одеяла и поколотить меня. Я сам этим займусь, Мун, не беспокойся. Я качаю её, как маленькую, вспоминаю, что когда-то мне приходилось кого-то качать. Я шепчу ей что-то тихое, спокойное и чувственное, что мне совершенно не свойственно. Она немного успокаивается и глотает свои слёзы молча. Мне хочется принять на себя хотя бы часть её боли, чтобы ей стало чуточку лучше. — Как же я тебя ненавижу, Шистад, — её взволнованно-шипящий голос и шёпот. Я сдерживаю улыбку. — Останься со мной.       — Тише, милая, тише, — выдавливаю из себя наконец-то чёткие слова. Мне противно от своей же заботы, стираю с её щёк капельки слёз. Как всё слащаво и нудно. Я прижимаю Эву к груди, и на её лице появляется нечто, похожее на измученную улыбку. Я смотрю в её глаза, она изучает черты моего лица и вскоре засыпает. Я потерял момент, когда я стал таким ласковым мальчиком-зайчиком. Укладываю девочку — по-другому не назовёшь — на кровать, разматываю кокон и осторожно укрываю её. Она морщит свой нос, а я умиляюсь её виду. Аккуратно встаю с кровати, стараюсь не разбудить её. Эва обнимает одеяло, когда я выхожу из комнаты, закрыв за собой дверь. В прихожей очень холодно, и я закрываю открытую дверь. Нужно убрать эту несчастную кружку. Кажется, это была её любимая. Нужно подарить ей точно такую же. Заканчиваю незапланированную уборку часам к восьми. Зачем-то я расставил всю обувь Эвы, убрался в гостиной и кухне. Даже самые закоренелые козлы меняются, когда находят то, что давно искали. Верчу в руках телефон, когда мне приходит смс от Эммы. Эмма: Смотри, по-моему, симпатично ;) 20:06, 9.7.17. Эмма: [Фотография]. 20:06, 9.7.17 Прекрасно. Мы дошли до фотографий-нюд. Бельё и правда очень красивое, интересно, как бы оно выглядело на той девушке, что спит в комнате на нижнем этаже? Я выдыхаю. Крис: Хм, и правда очень мило 20:07, 9.7.17 Эмма: Тебе что, не нравится? Я выбирала его не только для себя, но и для тебя тоже. 20:08, 9.7.17 Крис: Нет, мне правда нравится. Но кое о чём я должен сказать сейчас, иначе я просто не смогу. 20:08, 9.7.17 Крис: Знаешь, всё время, что мы были вместе, я думал. Ты очень милая девушка, но нам не по пути. Никакой причины я не скажу, потому что не вижу в ней смысла. 20:09, 9.7.17 Блокирую телефон и кладу его на стол вниз экраном. Теперь я поступил правильно. Наверное, так должно было быть с самого начала, не доводя до драм. Надеюсь, что Эва простит меня. Я готов терпеть её всегда, лишь бы быть рядом. Я просидел в комнате Эвы до того момента, как часы пробили девять. Я наблюдал за ней всю ночь. Как она морщилась во сне, ворочалась с боку на бок и иногда тихо-тихо шептала моё имя. Я не уставал восхищаться ею. Иногда касался её рыжих волос и улыбался тому, как она смешно поджимает губы. Потом я дошёл до душа, и холодная вода точно развеяла сомнения, что я не останусь с ней. Я буду с ней. Следующие часа два или даже три я сидел на кухне, бесцельно пялясь в экран телефона. Я думал о том, чтобы приготовить завтрак, но это было бы слишком. Эва, наверное, скоро проснётся, а я не знаю даже, что ей сказать. Сколько раз я обдумывал в своей голове этот разговор, а сейчас все мысли затерялись на подкорке. Слышу шаркающие шаги по коридору, как открывается дверь в ванную и понимаю, что разговора с Мун просто не избежать. Делаю незаинтересованный вид и смотрю в телефон. Эва появляется в кухне, я поднимаю на неё свой взгляд и вижу её удивлённое лицо. Она опирается о стену и смотрит на меня прежде, чем спрашивает у меня:       — Что ты тут?.. — она очень сильно ошеломлена. Если она помнит вчерашний день и вообще всё, что с нами происходило, то Эва совершенно точно была уверена не увидеть меня здесь сейчас. Я усмехаюсь, что совершенно не к месту здесь, но увы, всё, что я делаю, происходит до того, как я успеваю подумать.       — Ты сама умоляла меня остаться.        — А перед этим просила уйти.       — Но ты этого не хотела.       — Откуда ты знаешь, чего я хочу, а чего нет? В психологи записался? — я не удерживаюсь и вслух смеюсь. Громко и опять не к месту. Рядом с Мун я не могу контролировать свои эмоции. Я подхожу к девушке почти вплотную и смотрю на неё в упор. Она иногда смущённо опускает взгляд.       — Ну, это нетрудно. Сейчас ты хочешь меня, например, — я прижимаю её к стене и проскальзываю ладонью под футболку, пальцами пересчитываю рёбра и вывожу круги на животе. Касаюсь языком её шеи, и, наконец, из её милых вишнёвых губ вылетает полустон. Я хищно улыбаюсь.       — Неправда, и ты слишком много на себя берёшь. Единственное, чего я хочу, так это того, чтобы ты свалил отсюда на хер. Нет, постой, ещё я хочу врезать тебе. Ты отравляешь мою жизнь, Шистад! Она отворачивается от меня и пытается ретироваться. Куда угодно и желательно подальше. Но я обнимаю её, глажу волосы и целую в макушку. Тошно от этой сладости. Эва, как самая лучшая в мире актриса, играет отвращение и ещё полный спектр отрицательных эмоций. Этот спектакль, уверен, посвящён мне. Впервые и самый последний раз в Осло, в главных ролях — Эва Квиг Мун. Девушка утыкается носом прямо в мои обнажённые ключицы и откуда-то оттуда бормочет:       — Я ненавижу тебя. Пусти и вали.       — Врёшь, тебе нравится, Мун. Я останусь, — шепчу я, перебирая её волосы на затылке. Она наконец-то обнимает меня за лопатки, и, клянусь, я чувствую всем телом её улыбку. Эва прижимается ко мне, словно пытаясь слиться со мной, я иногда целую её в макушку и покрываю поцелуями щёки, присев. — Я хочу, чтобы ты была счастлива со мной, Мун.       — Будто бы я могла быть счастлива с кем-то другим. И поцелуй. Наша история, всё же, имела право быть такой же типичной, как показывают в этих девчоночьих фильмах. Там, как правило, всё хорошо, мило и сладко. Но мой взрывной характер и Мун почти что несовместимы. Я уверен, что готов любить кого-то, Эву. И пусть, на горизонте всё так же облачно — мы всё так же будем счастливы.

Никто не хочет оставаться один, Но что я должен сделать? Я просто стараюсь быть честным, И тебя я тоже не хочу обижать, Когда я буду там, Знаю, это прозвучит сбивчиво, Но всё, чего я хочу, Узнать себя самого однажды.