Вonа mente

Наступил день, который половина нашего курса ждала с прошлого года. Сегодня 21 февраля, день рождения Алексея, или, как мы его зовем, Касатика. Все уже давно уломали предков, чтобы те отпустили их на выходные, на дачу семейства Волковых (Касатик у нас Волков ведь). Празднование обещало быть незабываемым, как и в прошлом году, и позапрошлом. Да что там скромничать, Волковы обеспеченные люди, почему бы им не баловать своего единственного сынишку-раздолбая (как думал на тот момент Сеня), который умело пользуется бесхребетностью своих родителей. А я что, меня пригласили чуть ли не одним из первых, не отказываться же, ей Богу. Плевать, что Квазя (наша всеми любимая Квазимода, брр, Софья Павловна) обещала устроить нам зачет по философии. Я сдам ей налегке, я у нее в любимчиках числюсь, а на других мне совершенно параллельно. На дачу я прибыл одним из последних из всех приглашенных, в тот момент, когда Виктория Аркадьевна и Виктор Евгеньевич уже прощались с именинником, наказывая, чтобы тот вел себя хорошо, на что Касатик лишь глупо улыбался, мысленно уже плескаясь в бассейне с выпивкой и полуголыми девицами. Когда же Волковы заметили меня, они тут же забыли о том, что им уже давным-давно было пора убираться восвояси, а женщина почти накинулась на меня с объятьями. – Сеня, – почти вопила она, – как же мы давно тебя не видели. Я смотрю, ты в своей общаге совершенно ничего не кушаешь?! К ее возмущениям подключился и Виктор Евгеньевич: – А бледный-то какой! Небось, как наш раздолбай, только в Интернете сидишь, – я еле сдержал смех, когда старший Волков так привычно произнес слово «Интернет», четко выделяя гласные «е». – Вить, какой «Интернет», – перекривляла его жена, – Сенечка золотой ребенок, он учится днями и ночами, не то, что некоторые, да, Алексей? – Ну, мааааа, – жалобно заныл где-то в стороне Лешка. – Что «мааа»? Ты бы пример с друга брал, – женщина махнула рукой, толкая мужа в бок. – Ладно, пошли уже, а то нашему имениннику праздновать невтерпеж. А ты, Сенечка, навещай нас хоть иногда, – мама Касатика улыбнулась мне на прощание и помахала сыну рукой, забираясь в серый джип, который газанул тут же, как дверь захлопнулась. И действительно. Если взглянуть на этого самого «именинника», то можно увидеть… точнее вообще ничего, даже его самого, не увидеть: толпы девиц, которые то и делали, что пищали непонятно от чего, окружили бедного Леху, пытаясь привлечь его внимание. Фу, ненавижу таких. Я вообще, после того как расстался со своей последней, девушек на дух не переношу. Мстительные заразы. Все им не так, все им не эдак. Задолбали. Машка, бывшая моя, так вообще отдельный кадр. Было время, что я даже жалел, что с ней расстался. Не из-за того, что понял, что до сих пор без ума от нее (упаси Господи!), нет. Просто она устроила мне свою Третью Мировую. Это вам не шутки. Я даже в общагу боялся возвращаться, благо Касатик выручал – у него ночевал. О том, что было, даже вспоминать страшно. Но, если хотите, я вам как-нибудь расскажу. А сейчас не об этом.

***

Вечеринка была уже в самом разгаре. Никто и не думал о том, чтобы «сесть и погрустить». Не до этого было. Касатик пристально следил за всеми: не дай Бог, кто сядет просто отдохнуть, Лешка тут как тут, тянет за руки, за ноги, за шкирку, за волосы – за все, что попадется под руку, только чтобы никто не страдал от нечего делать. Правда меня, последние минут пятнадцать, не замечал, что очень радовало. Я, если честно, человек домашний, не привык несколько часов подряд проводить на танцплощадке, зажигая с половиной незнакомых мне людей. Поэтому побыть одному на заснеженном балкончике, укутанным в теплый плед, с бутылкой пива в руках – самое то. Ветер, пусть даже и холодный, пусть даже более чем просто холодный, был приятен. Благодаря ему в воздухе можно было уловить разные ароматы: аромат зимы, с легкой примесью алкоголя и праздника. 31 декабря уже давно прошло, а такое чувство, что вот-вот придет Новый год и нужно будет открывать подарки, и удивляться, делать вид, будто ты не знал, что получишь в этот раз, хотя ты давно, за пару недель, нашел хорошо спрятанный для тебя презент. Валик, сосед по блоку, подарил дурацкий галстук в желтый горошек, а еще добавил: «Чтобы на клоуна не был похож». Долго же мы ржали над ним. Даже сейчас хочется улыбаться, вспоминая те дни. Вот поэтому я сейчас и стою, уставившись в темные очертания деревьев, которые возможно было разглядеть только благодаря фонарям, находящимся в пару метрах от дома. В какой-то момент музыка из-за закрытой на балкончик двери стала громче, что значило лишь одно: кто-то, как и я, решил подышать свежим воздухом. Ветер сразу же выдал «гостя». Приятный мужской одеколон донесся до моих обонятельных рецепторов, из-за чего я довольно поморщился. Всегда любил запахи хороших духов, одеколонов – это как наркотик для меня, так и тянет понюхать. Но не стану же я обнюхивать незнакомого мне человека. Я был уверен, что мы незнакомы, ведь если бы было, наоборот, то он бы давно уже заговорил со мной, а так, он просто стоял где-то за спиной и молчал. Даже обидно было: поговорить, что ли, жалко? Правда мои обиды длились недолго. Уже в ближайшие пару минут незнакомец стоял рядом со мной, косясь в мою сторону, я чувствовал это. – Стас, – он протянул руку, заставляя меня повернуть голову в его сторону. Лучше бы я этого не делал. Я прям обомлел, ну правда. Я – человек, который никогда (до этого времени) не имел комплексов в отношении своего роста, внешнего вида и телосложения, почувствовал себя самой настоящей каракатицей. Стас – высокий молодой человек, сто восемьдесят сантиметров, не меньше (при моих 175), имеющий не один килограмм мышц, которые можно было разглядеть через одну единственную футболку. Не понимаю, как он еще не замерз. Короткие волосы торчали как иголки у ежика. Так забавно. Единственное – его глаза – я не смог их рассмотреть, а жаль. Я был уверен, что они будут… необычными? – Арсений, – после двухминутного молчания я, наконец, заговорил. Стас широко улыбнулся и так не дождавшись моей руки в ответ, засунул ее карман джинсов. Он показался мне вполне приятным молодым человеком, хоть мы обменялись всего лишь именами. Так, стойте, я сказал ПРИЯТНЫМ? Беру свои слова обратно, я ведь не знал, что он сделает в следующую секунду. Я даже не заметил, когда он наклонился ко мне, не заметил, как он наклонился к шее и к уху, не заметил, в какой именно момент он успел прикусить мочку, языком облизывая ушную раковину. Я лишь успел дернуться, и одарить его презрительным взглядом: – Ты что, морально обиженный, или да?