Беспощадное творчество

— Я готов, — сообщает Юри, выходя из раздевалки. — Пойдём домой. — Угу, — отзывается Виктор, не шевелясь и продолжая внимательно изучать что-то в своём телефоне. — Витья, — зовёт Юри, уже прекрасно зная, как это работает. Виктор тут же резко поворачивается, смотрит на Юри, а потом на дверь раздевалки за его спиной и снова на Юри. — Домой, — повторяет тот как ни в чём не бывало. А Виктор вяло сжимает телефон в опущенной руке, чуть склоняет голову и делает самую жалобную гримасу, на которую только способен. — Дома, — улыбается Юри. А потом отмечает, что радостный Виктор поразительно похож на радостного Маккачина — он ещё и хвостом повилял бы, если б тот у него был. А за неимением такой важной части тела, он крепко обнимает Юри, хватает за руку и, на ходу запихивая телефон в карман джинсов, тащит к выходу. И, уже сидя в машине, вдруг спрашивает: — Юри, ты знаешь, что такое «фанфики»? Я только сегодня узнал, удивительная вещь! Чего только не придумают! Юри смотрит удивлённо и несколько раз моргает, прежде чем ответить смущённо: — Слышал… Ведь не может же он признаться, что сам когда-то проводил вечера за их чтением и — иногда — переводами. Сам он ничего такого не писал — слишком уж это смущающе. А учитывая, что немалая, если не сказать большая, часть прочитанных им фанфиков были как раз о человеке, сидящем сейчас за рулём, это уж совсем неловко. — Правда?! — оживляется Виктор. — Читал что-нибудь про нас? — Чего? — немного ошарашено переспрашивает Юри. — Я нашёл фанфики про нас, давай почитаем! — бросает быстрые взгляды, отвлекаясь от дороги. — Что?! — Юри краснеет и, если бы не ремень безопасности, он точно выпрыгнул бы из кресла. — К-как ты вообще на них наткнулся? — В нашей фан-группе, — просто и непринуждённо. Юри пытается переварить информацию, пытается усиленно, но проваливает миссию. — Ты хотел сказать — в твоей? — робко переспрашивает, на что-то всё ещё надеясь. — Нет, в нашей. Они ведь нас шипперят! Там такие милые рисунки, Юри, я тебе покажу! Я сохранил несколько… Юри честно старается не впасть в кому от подобных заявлений, но он не уверен, что ему это удаётся. Фанфики про них с Виктором? Рисунки его и Виктора? Они шир… шипр… шип… делают что? Люди действительно занимаются подобными вещами? К такому жизнь его не готовила. Как и к последующим нескольким часам жизни, когда он жалеет, что вообще увидел Виктора однажды.

***

— Вау, — восхищённо вздыхает Виктор, пока сгорающий от стыда Юри валяется рядом, спрятав лицо в подушку, — Юри, почему ты никогда такое не делаешь? Юри стонет что-то среднее между «ни за что» и «убей себя сам». — Я ни при чём! Слушай: «Он коснулся губами обнажённого торса Виктора и стал спускаться всё ниже и ниже, несмотря на неуверенные попытки возразить, тут же прерванные стоном удовольствия, когда Юри добрался…» Юри точно не знает, дёргается он сразу после того, как слышит своё имя, или же немного ждёт, чтобы узнать, до чего он там добрался. В любом случае, настоящий Юри не такой раскрепощённый, как тот, в фанатском видении, поэтому он приближается к Виктору и не находит ничего лучше, чем закрыть его рот ладонью. Витя возмущённо мычит, а когда его телефон нагло отбирают, так вообще смертельно обижается. — Давай почитаем что-то, разрешённое детям до шестнадцати? — предлагает, надеясь выторговать телефон обратно. Юри смотрит недоверчиво, потом видит эту по-детски невинную улыбку, означающую, что невинности в его следующих действиях будет очень мало, и сдаётся. И жалеет. Очень сильно жалеет. — «Их языки сплетаются в жарком танце, и Юри просто теряет голову от этих прикосновений, от ощущения его губ на своих губах…» Юри, ты теряешь голову от меня? — Виктор отрывается от чтения, чтобы взглянуть на возлюбленного счастливыми глазами. — Прямо сейчас я теряю рассудок, и да, если хочешь, это твоя вина, — отвечает морально травмированный Юри. Виктор игнорирует, возвращаясь к «Юри-это-действительно-очень-романтичная-работа-тут-всё-прилично» и «Ну-уж-явно-приличнее-чем-было-на-самом-деле». А потом, когда Юри пытается заснуть, его благоверный, в котором вдруг проснулась страсть к чтению, всё ещё пялится в экран телефона, то и дело вздыхая или хихикая. — Ох, мы пошли на свидание в океанариум! Океанариум, Юри, почему мы раньше не додумались?! Пойдём завтра же. — А здесь мы расстаёмся. Юри! Юри, не спать! У нас отношения разваливаются, как ты можешь спать?! — Вау, Юрочка был в меня влюблён? Я и не знал! Надо отправить Юрочке, вдруг он тоже не знал. — Почему я здесь такая сволочь? Да не могу я не плакать, Юри! Я разбил сердце и тебе, и Юрочке, и даже Крис меня возненавидел! Как я вообще до сих пор живу со всем этим? Да, спасибо за воду. Юри! Я недостоин того, чтобы ты приносил мне воду! Что значит «не закатывай истерик»? Что значит «я правда тебя брошу»?! И Юри надеется, что эта ночь страданий станет для него первой и последней. Но у судьбы и Виктора на этот счёт несколько другие планы. Потому что уже утром, когда два не выспавшихся существа выползают из спальни на кухню, первое, что делает новоиспечённый читатель, — это, воскликнув «я уснул посреди фанфика!», несётся обратно за телефоном. И только дочитав, он всё же прерывается на кофе. Следующей ночью он будит Юри фразой: — Смотри, как круто! Нам определённо нужно это попробовать! А Юри спросонья выдаёт: — Что попробовать? Такой ответ он знать явно не хотел. — Ну не знаю, здесь написано, что тебе понравилось, — Виктор дуется, услышав категоричное «нет». На что получает лишь злой взгляд, каких он у Юри ещё не видел, и ложится спать — от греха подальше.

***

Он проклинает тот день, когда Виктор впервые поцеловал его на публике, потому что уверен — это породило слухи и сплетни, половину которых распустил сам Никифоров, и большая часть которых является правдой. Нет, его не так сильно раздражает новое Витино увлечение — чем бы дитя ни тешилось. Но подобное творчество действительно пугает. Все эти интимные подробности, заставляющие чувствовать себя неудобно, читая подобное, все эти странные сюжеты, не имеющие ничего общего с реальностью, — он никогда не сделал бы половину вещей, которые ему приписывают! — и всё это… внимание его скромной персоне. Это неправильно, это ненормально, но… Как-то даже забавно время от времени? — «Но Виктор Никифоров забрался на слишком высокий пьедестал — Юри никогда не добраться туда», — Виктор вздыхает тоскливо и продолжает: — «Ученик, влюблённый в тренера, и тренер, играющий с ним на публику — что может быть нелепей…» — Ради всего святого… — хмурится Юри, который действительно заслушался. Так трагично, что настоящая жизнь кажется раем на земле. — Нет в этих людях ничего святого! — визжит Витя. — Почему они думают, что я играю с тобой?! — Я тоже так думал… — признаётся тихо. — Какое-то время… Ну, знаешь, сложно бывает поверить… — Неужели я так плохо выражаю настоящие чувства?.. — грустнеет мгновенно, блокируя телефон и глядя в пол. — Нет! — восклицает Юри, размахивая руками. — Нет-нет-нет! Ну ты чего, у нас же всё хорошо, это ведь выдумки! И только спустя долгие минуты, проведённые в попытках приободрить королеву драмы, и обещание не злиться, когда Виктор читает эротические сцены вслух, климат в семье приходит в норму.

***

Это продолжается целую неделю. — Почему ты продолжаешь это читать? — спрашивает Юри. — Потому что мне интересно знать, как нас видят фанаты! — он как будто готовился. — И хэй, это же как учебник! Тебе ведь понравилось, что я сделал прошлой ночью? Да, я это там вычитал, так что будь благодарнее. Юри не успевает возмутиться (он слишком занят краснением, смущением и подступающей истерикой, не трогайте его), а Виктор тычет ему в лицо поразительно красивым артом, на котором они нарисованы спящими в обнимку. — О боже, — вздыхает Юри. — Знаешь, нашим телам и сексуальным способностям явно льстят… — отмечает Виктор. — Приятно. Но меня крайне возмущает тот факт, что все считают тебя единственной хозяюшкой! Я готов писать в комментариях «Эй, я часто готовлю дома!» — То, что ты заказываешь еду из ресторана, не считается. — Как так?!

***

Юри не понимает, как втянулся в это безумие. Но те милые фанфики, в которых Виктор показан со всей его обаятельностью, плаксивостью и излишней драматичностью заставляют его умиляться. А те, в которых сам Юри духовно растёт благодаря своему тренеру (он же кумир, он же возлюбленный-практически-муж), вызывают улыбку и — немного — параноидальные мысли, что за ними наблюдают — иначе как объяснить, что некоторые придуманные факты оказываются правдивыми? Они ведь не говорили об этом в интервью? Хотя… Виктор может описывать их жизнь в блоге в режиме онлайн, кто ж его знает… На сайтах с фанфиками Виктор регистрируется под именем «TrueVicturi» и оставляет километровые хвалебные отзывы под каждой хорошей работой. Под каждой работой, где кто-то из них так или иначе страдает, он плачет и утверждает, что такого никак не может случиться с ними. А любые альтернативные варианты их первой встречи и развития отношений вызывают у Вити приступы безудержного умиления и возгласов типа «Юри, это было бы так мило! Давай разыграем!». И Юри понимает, что если ничего не предпримет, то придётся терпеть это всю жизнь (ну или пока Виктору не надоест, а Витя — парень непредсказуемый). — Ладно, — обречённо вздыхает он. — Выбери один — один! — сценарий. Когда я говорю один, я имею в виду один, Виктор. И нет, на тот, что ты читал вчера перед ужином, я всё равно не соглашусь. И на тот, что во время ужина, тоже. К облегчению Юри, он выбирает безобидное «AU». Там они встретились в кофейне, где Юри работал бариста, а Виктор только переехал в этот район и стал постоянным посетителем. Потом они влюбились, но долго не признавались, Юри смущался, Витя нагло домогался — в общем, ничего нового. А потом до Юри доходит, что ему придётся работать бариста и делать это, зная Виктора, в настоящем кафе с настоящими посетителями. Это заставляет его вспоминать уроки русского от Юры, проходившие под лозунгом: «Зачем тебе приличные выражения, если ты живёшь с этим пидором?». Приходится напоминать себе, что он любит этого пидо идиота. Плисецкий, тяжело вздыхающий «пиздец подкрался незаметно», сам собой возникает в воображении Юри, когда Виктор говорит: — Я прочитал всё, что смог найти. А потом: — Юри-и-и, давай напишем свой фанфик! Я серьёзно, кто лучше нас опишет нас?! Юри хочется сказать, что кто угодно, потому что они ни разу не писатели. Но тогда маленькая девочка, каким-то образом живущая в двадцативосьмилетнем мужском теле, очень обидится. — Мы могли бы описать реальные события? О-о-о, мы можем написать обо всех забавных историях! Все будут думать, что это выдумка, хотя это было на самом деле! Здорово, правда? — глаза Виктора сияют. И Юри просто не может отказать.