Беспощадное творчество

От неожиданности Отабек вздрагивает и смотрит на сидящего рядом с ним на диване Юру непонимающе. А тот запрокидывает голову, заходится в смехе и чуть ли не хрюкает. — Витя… — начинает, задыхаясь от хохота. — Ссылку скинул… Тут такое, — протягивает телефон, вытирая проступившие слёзы. Отабек понимает, что футбол он уже не посмотрит и послушно сосредотачивается на буквах в экране. А там их имена, там какие-то события разворачиваются, которых — он уверен — никогда не было. Так что Отабек немного офигевает от прочитанного. Немного. Ага. — Что это? — он даже слегка бледнеет, когда взгляд цепляется за слова, означающие явно не то, о чём приличные люди разговаривают. — Понятия не имею, — Юра продолжает ржать. — Но это… сука… смешно! «Смущённый его действиями Юра», нет, ну ты посмотри… Отабек скептически смотрит на Юру, который уверяет, что никакие действия с его стороны не могут смутить ледяного тигра. Тогда он просто усмехается, подвигается ближе и заправляет прядь волос ему за ухо, а после легко выдыхает на открывшийся взгляду участок кожи. — Иди в задницу, — бурчит Юра, щёки которого предательски краснеют. А этот наглец смеётся, целует в скулу, протягивает руки, заставляя Юру заорать: — Это, блять, не было приглашением, Бека, отвали! Забирает обратно свой телефон и весь из себя обиженный уходит в спальню, надеясь, что за ним последуют. Не последовали. Юра фыркает, — ну и ладно! — заваливается на постель и открывает диалог с Никифоровым. А там всё пестрит ссылками. — Ебануться, — выдыхает Плисецкий, открывая первую. Юра не глупый, он тему сразу понял — он погуглил. Охренел от новой информации и, полностью осведомлённый, отправился читать, по уверению Виктора, шедевры. Это вам не Достоевский с Пушкиным — это творчество беспощадное, не знающее границ и морали. И напрочь лишённое здравого смысла иногда. «Соскучившись друг по другу за всё то время, что провели каждый в своей стране за подготовкой к соревнованиям, они закрылись в раздевалке, пока никто не видит. Отабек целовал жадно, Юра отвечал не менее пылко — кусался, как настоящий тигр», — читает Юра, округляя глаза и присвистывая. Откуда узнали?! Ладно бы один, но таких фанфиков десятки! Это главный чудила России с его обожаемым иммигрантом ничего на публике не стесняются, но они-то с Отабеком видятся едва ли раз в месяц и поводов их «шипперить» уж точно никому не дают. То показательное выступление и постоянные совместные фотки в сети — вообще не поводы! Все друзья так делают! — Виктор скинул мне тоже, — сообщает появившийся на пороге Отабек, который выглядит так, будто ему только что открыли тайну бытия. — Что именно? — интересуется Юра, усмехаясь. — Вот это, — протягивает телефон с открытым на нём фанфиком. Опытный читатель сразу заподозрил бы подвох, взглянув на жанры и предупреждения. Но опытных читателей в квартире не обнаруживается, зато через несколько минут в этой же квартире появляется два молодых парня с нервно подрагивающими глазами. — Я всё понимаю, но это же наша первая встреча! Почему она закончилась у тебя в номере?! Это даже нереалистично! — кричит Юра, крайне возмущённый тем, что с ним там делали. За следующие несколько часов они узнают, что переспать в первый день знакомства — это не исключение, а правило. Такие фанфики в принципе никого не удивляют и кончаются фразами, дающими понять, что двое осознают бесконечность их любви, зная друг о друге только национальность (если повезёт), возраст (и то не всегда), баллы за произвольную (а вот это уже обязательно, без этого никак) и размер достоинства (ну не то, чтобы они там с рулетками ходят, но так, на глаз). Отабек отмечает для себя новые вершины матершинного искусства Юры. — Э, полегче, я же сказал тебе нет, ну куда ты полез-то?! — Плисецкий грозит пальцем телефону. — Не канон, — заявляет Отабек. Он тоже погуглил. И в итоге они убивают день, чтобы просмотреть все рекомендации Виктора, послать Виктора далеко и поглубже и заявить, что больше никогда в жизни не будут это читать. Юра не выдерживает первым. С тихим «я просто посмотрю, что там ещё есть» он заходит на тот сайт, который уже успел окрестить притоном извращенцев, и находит своё имя в списке известных людей. И охреневает, открыв один из самых популярных фанфиков. — А это что такое? — хмурится, быстро пробегая взглядом по тексту. — Пиздец, Витя, какого же ты творишь… Тебя же посадят!       «Я всегда знал, что ты маньяк-педофил, старый извращенец!» — пишет Юра Виктору.       «Я всегда знал, что ты относишься ко мне как к отцу! Вот, почитай это!» — пишет Виктор Юре. Они перебрасываются подобными сообщениями под безнадёжное «вы же понимаете, что это всего лишь выдумки ваших фанатов?» от их вторых половинок. А потом Юра входит в поток. Юри выдаёт Отабеку практические рекомендации, как выжить в такое неспокойное время. Алтын покорнейше благодарит, осознавая безнадёжность ситуации. Потому что это как наркотик — зависимым стать нетрудно, а вот, подсев однажды, назад вернуться очень сложно. И в один вечер Отабек звонит Кацуки поинтересоваться — нормально ли то, что Юра начал проецировать прочитанное на реальную жизнь? Получив ответ «это пройдёт, но ты там держись», он заранее боится. — Отабек, — серьёзно говорит Юра, едва вернувшись домой. — Ты больше не ездишь на мотоцикле. — Что? Почему? — не понимает Отабек, выходя в коридор с котом на руках. — Ты разбился в одном из фанфов, — ещё более серьёзно и мрачно отвечает парень, забирая питомца. — А тебя сводят с Леруа, Виктором и выдуманными девушками, я же не запрещаю тебе из дома выходить, — как всегда невозмутимо парирует Алтын. — Я был бы благодарен, если бы ты оградил меня от всех вышеперечисленных. Так он говорит, а спустя совсем немного времени уже валяется на кровати с телефоном в руках и едва ли удивлённо восклицает: «Опа, тройничок». — Да чтобы я с этой свиньёй?! — уже гневно и возмущённо. — То есть, Виктор тебя не смущает? — интересуется его парень. Юра осознаёт, что отношения только что опасно пошатнулись. — Витя слишком стар для этого дерьма, — отвечает расплывчато, быстро открывая другую работу и показывая Отабеку, пока тот не опомнился: — Смотри! Тот смотрит и видит: «…в свете единственной фары мотоцикла, не так уж и далеко от пустынной дороги. Наверное, было бы слышно сверчков, если бы не жаркое дыхание, в тишине звучащее громче фейерверков, прямо над ухом. — Мы навернёмся, — разумно отметил Алтын, прижав, впрочем, мальчика ещё ближе к себе. — Не навернёмся, если будешь крепко меня держать, — ответил Плисецкий, откидывая свою куртку в сторону. Они слились в страстном поцелуе, и, пока Юрий жадно исследовал чужое тело руками, Отабек уселся поудобнее на своём железном коне…» — На байке? — уточняет настоящий Отабек непонятно зачем. — Это вообще физически возможно? — интересуется Юра, глядя на Беку как на знатока в подобных вопросах. Бека не знаток в подобных вопросах, но, вообще-то, он думал, что многое в жизни пробовал. Как оказалось, на самом деле фантазия у него на троечку — ему бы взять несколько уроков от авторов этих безобразий. Вдруг чего интересного подскажут? Поэтому, наверное, он смотрит на Юру хитро, а тот загадочно улыбается в ответ и всем своим видом выражает понимание. — Ты думаешь о том же, о чём и я? — Я даже точно знаю, куда мы поедем.

***

Когда Никифоров зовёт их в гости, никто не ждёт ничего хорошего. Но ещё больше все настораживаются, когда Юра соглашается — без возражений, хмурых бровей и оскорблений. Ладно, хмурые брови были. Но он аргументирует это ёмким «Хочу Вите в лицо сказать, что он мудак». Игнорируя, впрочем, тот факт, что они и так видятся почти каждый день на катке, и что он и так говорит это при каждой встрече. Отабек знает, что, если затронуть больную тему — бомбанёт. У Юры нехило так бомбанёт, как бы ударной волной не отбросило до самого Казахстана. А Юри знает, что больную тему обязательно затронут. План капитуляции они обсуждают одними лишь взглядами. Взглядами, полными безнадёжности. — Ты знаешь, что сделали большинство авторов? Послали нахуй анатомию мужчины, — верещит Юра, с ужасом вспоминая неудавшийся эксперимент, когда больную тему всё-таки затрагивают. На несколько секунд всё смолкает. — Ты тоже заметил, что эта фраза поразительно меткая? — Витя задумчиво трёт подбородок и смотрит куда-то вдаль. Отабек только тяжело вздыхает, а Юри ещё не до конца понимает тонкости языка. Русские ещё долго дискутируют на тему «шедевры современного искусства или разрушительные плоды извращённого разума», пока Виктор после вопроса «Почему же ты тогда всё ещё это читаешь?» не посылается в привычное место, а Юра не оповещается о том, что Витя там сегодня уже был. И уже дома, лёжа в постели, Плисецкий твёрдо решает завязать с этим раз и навсегда. Ну вот только один последний прочитает и точно всё! Ну и вот этот ещё… — Хэй, Бека, а в этом фанфике я сверху, — Юра с хитрой улыбкой и блеском в глазах пихает парня локтем в плечо. — Придумают же люди, — полусонно фыркает Отабек, не замечая возмущённое «Эй!» со стороны Юры.