Драбблы по Darkest Dungeon

Он знает, что рано или поздно это случится, его тело превратится во врата и тот, кто прячется, выйдет на волю. Абдул расчесывает зудящие руки, от запястий вверх, представляя, как сын Создателя, вырываясь в мир, вскроет его старые шрамы, кровь зальет все вокруг — хотя Абдул вряд ли успеет почувствовать боль, скорее всего его тело вывернется наизнанку, кожа сползет, как кожура перезревшего и подгнившего фрукта, кости сломаются, не выдержав напора чуждой силы, а жилы лопнут. Абдул читал достаточно древних книг, чтобы представить себе собственную смерть. Но в последнее время его больше тревожат смерти чужие. Смерти тех, кто будет с ним рядом, когда придет время. Абдул привык быть одиночкой и не назвал бы «друзьями» всех, кто сидит у одного костра с ним. Они молятся другому богу и боятся другого зла. Он не понимает их молитв, как они не поймут его заклинаний. Но это не значит, что он желает им смерти от когтей сына Создателя, терзаемого древним голодом. И когда Балдуин говорит с ним, когда обнимает, укрывая от холода ночной чащи своим старым плащом — многие бы побрезговали такой помощью, побоявшись заразиться, но не Абдул — он слышит, как на дне его собственной души, будто на дне колодца, смеется сын Создателя: «Знаешь ли ты, как меняет вкус плоти его болезнь? Он похож на тухлое мясо. Но после стольких лет голода, я буду рад и такой закуске». Это — правда, Абдул знает. И поэтому он старается держаться от Балдуина подальше, впервые боясь за чужую жизнь, но все напрасно — Балдуин подходит к нему, садится рядом и Аблдул не может прогнать его как не может отказаться от сделки с сыном Создателя. Когда тот спрашивает, Абдул, что скоро вернется на восток, зная, что тот за ним не последует — но никогда не называет точного дня, чтобы сделать ложь больше похожей на правду. Возможно, болезнь убьет Балдуина раньше, чем Абдулу придется решать.