Драбблы по Darkest Dungeon

Нож успокаивает. Бигби нравится контролировать боль. Превращение — точно пожар, выжигающий тело изнутри, заставляя кровь спекаться в трескающихся от жара сосудах, а жилы — лопаться, и привычка не делает это все менее мучительным, лишь добавляет ожидание, от которого болезненно сводит все потроха. Боль от ножа — совсем другая. Бигби знает, где лезвие лишь чуть поцарапает кожу, а где — войдет глубже и кровь ударится об пол тяжелыми каплями. Церковь поощряет страдания, но Бигби понимает: сколько бы крови он ни пролил на пол дешевой комнаты при кабаке, снятой только потому, что остальные не хотят спать с ним рядом, Свет ему не увидеть. Сколько бы Дэмьен ни пытался убедить его в обратном. Дэмьен — единственный, кто приходит к нему сюда. Это нелепо, почти забавно, потому что остальные церковники держатся от Бигби подальше, но только не Дэмьен, который раз за разом приносит к нему свою брезгливую жалость. Всякий раз, закрывая за ним дверь, Бигби обещает в следующий раз попросить его уйти, но на дне его рассудка плещется понимание того, что нет, он никогда не скажет ничего подобного. Потому что он боится остаться здесь, наедине с ножом. Потому что, рано или поздно, он все же загонит нож глубже, чем следовало бы, сделает разрез длиннее и умрет. Дэмьен с улыбкой водит пальцами по старым шрамам и новым, еще кровоточащим следам от ножа, иногда — бормочет себе под нос какие-нибудь молитвы, но никогда не пытается забрать у Бигби нож или хотя бы отговорить его резать себя. Может, потому что у него достаточно своих шрамов, и он знает, каково это — чувствовать боль, и знать, что можешь остановить ее в любой момент. Может, он помнит, что Свет — это не только доблесть, но и прощение. Может, причина в чем-то еще. Бигби не хочет искать правду, потому что она не важна. Ему вполне достаточно того, что этой ночью он не останется в своей комнате один.