Персональная тюрьма или девять ночей страха?

Я сгораю в тебе до тла… Больно немыслимо.

Запрещённая любовь, ну что ты наделала?

______________________________________

      Она смотрела в его бездонные глаза так, как пытаются люди в них разглядеть сожаление, боль, страх, или влюблённость. Эванс чувствовала, как эта близость давит на неё, как поясница начинает ныть от вдавливания в столешницу, но тронуться с места, или хотя бы отвернуть голову в сторону, что-то не позволяло. Тая дыхание в груди, изучая бледную фарфоровую маску, так и не отмытую от чужой крови, Грэтта не собиралась отступать, держа внутри свой стержень непреклонным даже в подобной ситуации. И, стойкость была вознаграждена буквально через полминуты. Хилшир, пытающийся будто проанализировать её эмоции на лице, угрюмо скрывающее страх, медленно качнул головой вниз два раза, тем самым ответив на её вопрос. Верно. Он желает чтоб всё стало как прежде, как Грэтта ухаживала за куклой после того, как он её специально кошмарил, пытаясь заставить её выучить правила. Все эти правила были частью его детской жизни, которые родители перенесли и в его взрослую часть, будто не в силах расстаться с тем мальчиком. Или же, Брамс сам не хотел расставаться со своим образом девятилетнего мальчика, которому многое позволяли. Мужчина совершенно молча разглядывал свою милую няню, ожидая что она вновь отстраниться от него и попытается удалиться из кухни, но нет. Шатенка, на всеобщее удивление, хоть и отвела глаза в сторону задышав более ровнее, отстранившись, но не ушла из кухни. Брамс же, сделал шаг назад, не желая на неё давить такой дистанцией вновь. — Нужно протереть твою… твоё лицо, — так будет правильнее. По крайней мере, Эванс подумалось, что у него какие-то проблемы с лицом, если он его скрывает даже наедине с ней. Будет лучше, если она станет думать что это его лицо, а не то, что под пугающей маской. Голубоглазая отошла от стола в сторону умывальника, предварительно положив список на стол, не пытаясь больше поднимать на него глаза. На умывальнике как и всегда находилось множество моющих и дезинфицирующих средств, но Эванс намотала на руку несколько штук бумажных полотенец, попутно откручивая кран и смочив водой полотенца, с самого краю, дабы вода сильно не впитывалась в бумажную ткань. Лишь после этого, она почему-то немного помедлила, закрывая кран и разглаживая большими пальцами полотенца, слипшиеся в одно. Это была та самая неуверенность, ведь ей вновь придётся к нему прикоснуться, и на сей раз не к рукам, как было ночью, а к его лицу. К неживому подобию лица.       Брамс же, просто ожидал её любых действий, медленно наклоняя голову чуть в бок, делая плавные шаги в сторону выдвинутого Грэттой стульев, и не сводя с неё глаз. Эта мания, смотреть только на собеседника, может показаться тем, что он просто боится, что если отведя взгляд в сторону, эта девушка исчезнет из его поля зрения и оставит его одного в этом большом доме. Брамс прожил тридцать лет в стенах этого дома, и научился обращать внимание даже на всякие мелочи, даже если его нет рядом, но перед ним живой человек, за которым следить стало сложнее. Но Хилшир понимает в то же время, что она не исчезнет вот так просто, пока он рядом, поэтому аккуратно присаживается за стол, как когда Грэтта усаживала куклу за завтраком. Его глаза устремляются точно в его детскую копию перед собой, изучая всё то, что он давно уже видел на кукле и знает мельчайшие её детали. Эта маска скрывает за собой много тайн, и не только его лицевые повреждения, которыми он просто боится напугать няню, но и потому что он противен сам себе, когда смотрит на своё живое лицо в зеркало, получившее повреждения при пожаре. А маска, она идеальна, с идеальной поверхностью и без изъянов. Пусть и пугает, быть может, но это лучший вариант, который Хилширы нашли. Они могли позволить себе провести операцию по восстановлению его лица, но он был мёртв для всего округа, и это была тайна его жизни в стенах дома. Забывший Брамс, какого это, выйти на солнечный свет на улицу, насладиться погодой сполна, а не через окна. Он просто хотел бы ощутить себя вновь живым и нужным. Жаль только, что родители этого больше не вынесли и покончили с собой. Впрочем, жалко ли ему их? В какой-то степени и да, а в какой-то ему всё равно. Останься он один в четырёх стенах, то непременно сошёл бы с ума окончательно, и возможно, покончил бы с собой. Грэтта по воле его родителей стала тем спасательным плотом, за который он схватился с жадностью, из последних сил пытаясь за него удержаться, дабы не кануть в омут одиночества. Если бы не Коул, у них всё было бы хорошо, ничего бы этого не произошло, но из-за этого ублюдка ему пришлось себя раскрыть, и глаза Эванс узрели то, чего он совсем не хотел. Он не желал напугать её, не пытался ударить или убить, он лишь пытался предотвратить её побег с Малкольмом, после которого могла бы прибыть и полиция. Вернуть её доверие, какое было у куклы, теперь гораздо сложнее. Однако, он будет хорошим мальчиком, он же обещал ей, что будет себя хорошо вести? Может, тогда она будет более мила с ним и перестанет пугаться? — Брамс, я хочу кое что узнать, — возвращаясь к столу заговорила девушка, на мгновение застыв на месте, когда застала Брамса сидящим за столом. Его перемещения всегда были слишком тихими, поэтому шатенка редко могла предугадать где он находится, прислушиваясь к тишине насколько это возможно, дабы угадать его местоположение. Стоять на месте она не стала, поэтому обойдя стол по правому краю, Грэтта почувствовала долгожданное спокойствие, и на удивление, страх отошёл на задний план, стоило увидеть что Брамс просто сидит, спокойно, и не смотрит даже ей в глаза. — Где сейчас тело Коула? Этот вопрос её очень волновал ещё с прошлой ночи, ведь тело не могло пропасть куда-то там за время её сна в своей комнате. Хилшир куда-то его спрятал, и ей нужно это узнать, к тому же, она помнит, что хотела отправиться в городскую больницу. Только как уговорить его отпустить её из дома? Он не доверится ей, поймёт, что она сбежит таким образом и не вернётся. На самом же деле, да, Эванс думала о побеге, и думает до сих пор, правда не уверена. Не знает, правильно ли она поступит в таком случае? Но как бы это не было, ей нужно в больницу дабы узнать больше информации о некогда погибшем Брамсе. Там имеется картотека, и если она представиться членом данной семьи, прихватив какое нибудь доказательство из этого дома, как в подтверждение своих слов, то возможно ей смогут рассказать что-то, чего она не знает о данном человеке. Сейчас, Грэтта в ожидании ответа сократила дистанцию, чуть боязненно выдвигая соседний стул и присаживаясь на него, совершенно рядом с убийцей, вытягивая с нотками неуверенности свою руку к фарфоровому лицу, легонько прикоснувшись влажными полотенцами его поверхности. Этот жест, как и вопрос, заставили Брамса выйти из зрительного контакта с куклой, и вместо ответа, он лишь приопустил голову ниже, опуская живые глаза на свои руки, лежащие на коленях. Это было немного неудобно для Грэтты, ибо он всего ничего двинул головой, а она уже руку чуть не отдёрнула назад, будто ей её чуть не откусили. Однако, повторила попытку, бережно касаясь полотенцами его маски, оттирая застывшие капли крови на щеке и носе маски, не сразу перебираясь к губам. Хотя его реакция заставила усомниться Эванс в том, правильно ли она поставила вопрос в его понимании. Хилшир не пытался столкнуться с ней взглядами, будто бы просто ожидая того, когда Грэтта закончит протирать его маску и забудет о том, что она спросила. Просто детская надежда, когда ребёнок думает, что если стоит длительная пауза, то взрослый человек уже забыл о том, что спрашивал. — Куда ты дел тело? — но девушка повторила свой вопрос, порушив его надежду в прах. Если он не может говорить, вернее, может, но не хочет, тогда голубоглазая нашла другой вариант. Задавать вопросы так, чтоб он мог кивнуть или отрицательно покачать головой. — Оно в доме? Он молчит, сцепив ладони в замок и опустив голову ещё немного ниже. Брамс не имел желания вспоминать своего и её обидчика, поставив точку на Коуле и перекрест. Единственное, чего он не понимал, так это зачем она этим интересуется, разве ей не всё равно, что он с ним сделал? Он решил её проблему, и этого должно ей хватать сполна. Однако, вопреки своему мнению, на её вопрос он спустя десять секунд всё же помотал головой из стороны в сторону. Так плавно, что едва можно было заметить это покачивание головой. Этого внимательной девушке хватило, чтобы получить отрицательный ответ, разве что пришлось опустить руку с полотенцами, когда его лицо было опущено вниз и прикрыто тёмными кудрями его волос. Брамс напоминал ей действительно ребёнка, который сильно провинился перед ней и теперь не смеет даже посмотреть ей в глаза. Скорее всего это ненормально, но в какой-то момент девушка поняла, что даже сочувствует ему. Она попыталась поставить себя на его место, на место человека, который прожил вот так всю жизнь в доме, отрешённый от всего мира, запертый с собственными демонами в голове, и никто ему не мог с этим помочь, так отчаянно пытаясь сохранить его тайну. — Оно где-то во дворе? — вновь задаёт вопрос Эванс, положив руку на стол рядом с листом правил, чуть наклоняясь вниз, дабы попробовать заглянуть в его лицо и понять, почему он не хочет ей выдать местоположение Коула. Но видя как он положительно кивнул, не сразу, девушка пришла к более логичной мысли, задавая после паузы последний, более чем конкретный вопрос. — Ты закопал его тело на задней части дома? И после этого вопроса, Брамс поднял голову, не спеша, как в каком-то фильме ужасов, медленно поворачиваясь лицом в её сторону. От этого холодного взгляда, по которому мало что можно понять, у шатенки прошлись градом холодные мурашки по спине и даже лице. Он смотрел на неё так, словно предупреждая о том, чтобы она этого не делала. Чтоб она не шла искать его тело и оставила всё, как есть сейчас. Но такой взгляд, молчание и неподвижность точно как у куклы, пугали её, и в какой-то момент она не выдержала. Ей нужно найти тело где бы оно не было, и Эванс не резко, но спешно поднялась со стула, разворачиваясь к выходу из кухни и срываясь на лёгкий бег, собираясь проверить свою теорию. Однако из-за такого резкого поведение Грэтты, Хилшир моментально отреагировал на её побег из кухни. Буквально срываясь с места следом за девушкой и в считанные секунды схватив её за талию руками, Брамс не обращая внимание на её выкрики о просьбе отпустить, попытался оттащить её обратно в кухню. Это вновь напоминало ему неприятные события ночью, но сейчас он пытался быть нежнее, чем грубее в своих действиях, стараясь не причинить ей боли. — Что ты делаешь? Отпусти меня, я должна его найти если ты не хочешь мне отвечать! — переходя на крики просила шатенка, соскальзывая ногами с твёрдой поверхности пола всякий раз, когда брыкалась, а мужчина чуть-ли не отрывал её тело от пола своими сильными руками. В какой-то момент, Грэтта резко попятилась назад, специально с той силой, которая у неё была, отчего послышался стук тела об одну из стен. Брамс просто ударился об стенку рядом с тумбочкой, с которой чуть не упала старинная ваза, удерживая Эванс до тех пор, пока она не перестанет сопротивляться, при этом стараясь не выйти из себя из-за её поведения. Его дыхание было отчётливо слышно, такое тяжёлое, наверняка из-за мешающей носу маски. Девушка же, после такого жеста, остановилась на месте, хватая воздух через рот и переводя дыхание, не понимая почему Хилшир так отчаянно пытается удержать её в доме, не позволяя выйти на заднюю часть поместья. Но она заметила, как бы не хотела этого признавать, что Брамс не пытается причинить ей вред ради того, чтоб она перестала кричать. Они просто оба замерли на месте, в попытке успокоиться и перевести дух, и со стороны больше напоминало то, как девушку просто обнимают со спины, прижимая к себе и не позволяя отстраниться, не желая отпускать никогда. Наступила приемлемая тишина, которую нарушало лишь мужское дыхание под маской, и в какой-то момент, поджав губы, Грэтта совершенно вернула себе спокойствие, не ощущая страха за свою жизнь на данный момент. Но если она спокойна и не собирается сейчас бежать на поиски Коула, то почему он до сих пор не выпускает её из своей хватки? Прекрасно чувствуя, как в один из моментов, он прислонился лбом к её макушке, самую малость ослабляя свои объятия…