Под Крылом

      — Это не повреждение ядра? Данный тип сна полностью безопасен?       Печенье, на которое Заф намазывал вторым слоем мёд (поверх масла), хрупнуло, разваливаясь на две неровные половинки.       — А что именно ты видел? — на всякий случай уточнил хирург.       Гибрид подтянул к себе не испорченное падением на стол печенье, попробовал.       Вкусное.       — К сожалению, я не в состоянии воспроизвести увиденное, так как всё происходило без участия ядра, — доложил Рис расстроенно. — Но мне кажется, это была дверь. А за ней кто-то стоял. Вероятно… Мне кажется, что это был человек.       — А что он делал за дверью?       — Не знаю. Это нелогично. Дверь закрыта плотно, во сне у меня не работает сканер. Но при этом я… ощущаю, что за ней стоит человек. Но что он делает — не могу определить. — Пожаловался Итаним. — В справочнике написано, что сны нелогичны, и какие-то детали берутся во время бодрствования. Но вчера я не смотрел фильмы ужасов, а только научную передачу про рыб и фильм про инопланетян. Фантастический… И что мне теперь делать?       Вздохнув, Заф пододвинул к Рису политое мёдом печенье.       — Завтракай. Это был просто плохой сон. Они всем порой снятся.       — Тебе тоже?       — И мне тоже, — согласно кивнул хирург.       ИИ во всём ориентировался на владельца. И для Риса было очень важным убеждаться, что не просто «всем снятся сны», а «Зафу они тоже снятся».       — А что тебе снится? — Мгновенно спросил Итаним, попробовав печеньице.       Оно само по себе было вкусное, но теперь на нём были масло и мёд…       С каждым днём Рис задавал всё больше вопросов. Порой они были простые, вроде «Почему Заф прячет крылья от людей?» или «Зачем на упаковках пишут про стопроцентное содержание мяса в пельменях, если при сканировании там в среднем не больше сорока?» Но иногда гибрид спрашивал, на первый взгляд, про совершеннейшую мелочь, а лае приходилось долго обдумывать ответ.       Хорошо ещё, что эти вопросы Итаним перестал рассматривать как ещё один тип сбоев.       — Мне снится, что кто-то из моих братьев покалечился, а я не успеваю прийти на помощь, — посмотрев на печенье в своей руке, произнёс Заф. — Или с Отделом что-то случается в то время, когда меня там нет.       — Например?       Заф уже несколько раз порывался объяснить про «Отдел», но обычно всё стопорилось на кратком объяснении, состоящем из трёх букв. Дом. Отдел — это дом.       — Опорные столбы разрушатся, или химеры нападут… — Перечислил лае, а потом вздохнул, протянув гибриду ещё одно печенье. — Подсознательные страхи, ничего более. Они выходят из своих тёмных углов, когда я, или ты, беззащитен.       — В подсознании есть углы? — Уточнил Рис озадаченно.       Заф засмеялся негромко, размешивая сахар в чае. К утреннему питью кофе он так и не смог пристраститься, и поэтому плюнул на этот человеческий ритуал.       — Это просто метафора, — пояснил он через минуту. — Фраза с непрямым смыслом.       — Когда ты спишь, то беззащитен?       — Не то чтобы полностью, просто, когда я или устал, или разозлился, или перенервничал, то снятся мне в таком случае не очень приятные вещи. После нового года мне пару раз снилось, что с тобой что-то происходит нехорошее, а я не успеваю тебя спасти, — негромко заметил Заф.       В действительности он ещё две недели просыпался посреди ночи и прислушивался — спит Рис в зале или опять решил «превентивно не позволить нанести вред владельцу». После той «самостоятельной прогулки», закончившейся на крыльце многоэтажки, гибрид несколько раз кашлянул, а Заф весь извёлся, две недели не решаясь убрать ящик с медикаментами обратно в шкаф.       Хорошо, что детёныш не заболел.       — Если тебе снится, что со мной что-то происходит, а ты не в состоянии мне помочь — это не очень приятная вещь?       — Верно. Не очень приятная. — Утвердительно мотнул головой хирург, добавляя в чай молоко.       Вкус у напитка получался ещё лучше.       — Это из-за зерна во мне?       Такого вопроса Заф не ожидал. Но Итаним продолжал сидеть ровно, любопытно рассматривая его разноцветными глазами.       Левый, голубой — живой, и правый — светлый. Кукольный.       Да и цвет волос тоже половинчатый, с одной стороны красный, с другой — светлый, словно пряди осветлили красителем.       Или будто бы Рис частично поседел.       Наполовину робот, наполовину… Кто?       Крылатый не мог ответить на этот вопрос.       — Не совсем.       — Тогда почему? — Не понял Рис.       — Это иррациональный страх. Ты же говорил, что боишься за мою безопасность. Точно так же я волнуюсь за тебя. Не только за зерно, но и именно за тебя.       В последние пару дней Заф уже путался, с кем общается. Границы ИИ словно бы размывались, и там, рядом с кодами программ, экранированное от телепатов, что-то менялось.       Крылатый не умел читать чужие мысли, но время от времени пытался понять, что же чувствует Итаним, пробуя какую-то новую пищу или прикасаясь к очередному предмету, будь то клавиатура, вилка или банан.       Рис знал, как действует горячая вода, пролитая на кожу. А теперь он не только знал, но и ощущал «причинённый себе в результате самообучения ущерб».       Хорошо ещё, что кипяток он себе пролил только на палец, и Заф в этот момент был дома. А потом смог объяснить, что лучше не проверять, что будет, если ткнуть кончиком ножа в ладонь.       — Хорошо, я понимаю. — Кивнул Итаним. — Но… Почему? Я осознаю ценность зерна, но ведь я только выполняю функцию хранилища для него. Мою личность можно стереть и переустановить, а сломанные детали — заменить, возвращая утерянный уровень работоспособности.       Заф улыбнулся и, отложив ложку, погладил гибрида по отрастающим прядкам. Порой Итанима словно заедало, и он раз за разом переспрашивал, достаточно ли полезен и безопасен для хирурга. И на все эти вопросы лае снова и снова отвечал, объяснял и уверял, что Рис очень нужный и надёжный. И полезный. Соня, заехавшая неделю назад в гости, лишь фыркала недовольно — терпения для повторения почти одинаковых по смыслу фраз у неё не было.       А у Зафа, обладающего младшими братьями — хватало с избытком на одного детёныша. Как и опыта.       Младшенькие всегда успокаивались, если погладить их по макушкам. Тот же трюк действовал и на Риса — тот быстро переключался на новые темы или возвращался к прерванному занятию.       — И всё равно. По какой причине тебе доставляет дискомфорт ситуация, в которой мне причиняют вред в твоём сне? — Через пару минут всё же уточнил Итаним.       Заф лишь вздохнул и заглянул в свою чашку, силясь подобрать подходящий ответ.       — Потому что я хочу взять тебя под крыло. Оформить опеку. Помнишь, мы об этом говорили?       — Помню. Под крыло. Оформить опеку, — эхом повторил Рис, и, подтянув сахарницу, положил себе в чай вторую ложку сахара. — Ответ сохранён.       Крылатый улыбнулся. Обычно фраза «ответ сохранён» означала, что теперь детёныш на некоторое время успокоится. Обычно это занимало от пары часов до нескольких дней.       Но потом непременно полетят следующие вопросы, и Зафу нужно будет на них ответить.       Вот только он сам не представлял, как объяснит начальнику собственное решение взять под крыло робота.       Итаним протянул ладонь, и крылатый положил в неё ещё одно намазанное маслом и политое мёдом печенье.