Хранители созвездий

В доме хранителей сегодня было на удивление тихо. Хоть последнее время часто выдавались свободные деньки, такой тишины не было здесь давно. Несмотря на то, что погода была хорошей, гулять почти никто не шел. В окна тревожно заглядывало солнце, будто пытаясь определить, что вдруг случилось со всеми обычно шумными обитателями дома. Солнечные зайчики с интересом скакали по подоконнику комнаты, в которой сидели Капелла с Андромедой. Их отблески золотыми вихрями проносились по стенам и потолку комнаты. Девушки играли в шахматы, надеясь как-то скрасить скучные дни. Андромеде вообще казалось, что скоро она сможет отправиться на чемпионат по шахматам и занять там призовое место, так как больше последние дни было заняться нечем. Завершив ещё одну партию в свою пользу, девушка хитро посмотрела на Капеллу, которая, впрочем, уже привыкла проигрывать. Отчего-то шахматы давались той тяжелее. Тем временем близился обед. Чтобы не опоздать, хранительницы вышли немного заранее и не прогадали. Многие уже собрались в зале и немного вяло переговаривались. Задумавшись о том, что теперь, когда не возникает так много проблем, все стало гораздо хуже и скучнее, Андромеда заняла свое место за столом рядом с Капеллой. Она уже несколько дней чувствовала себя как-то неуютно, ей постоянно казалось, что должно произойти что-то плохое. Благодаря таблеткам Чары, ей больше не снились кошмары, и она понемногу стала успокаиваться и забывать о них. Но сегодня странное чувство поселилось в ее груди и заставляла трепетать в немом страхе. Что-то было не так. Андромеда чувствовала это, но не понимала, что именно. И это пугало её ещё больше. На обеде она просто сидела с пустой тарелкой и пыталась успокоить себя, но ничего не помогало. Когда хранительница в очередной раз сделала вид, что ест, она поймала на себе внимательный и серьезный взгляд Кассиопеи. Андромеда понимала, что их директриса не виновата ни в чем, но почему-то злилась на нее за слишком пристальные взгляды. Не успела она подумать об этом, как Кассиопея демонстративно опустила голову, не глядя больше ни на кого в зале. Андромеде стало очень стыдно, когда она вспомнила, что Кассиопея легко читает ее мысли. Она вся залилась краской, отворачиваясь. Капелла видела, что с девушкой что-то не так, но не решалась спрашивать. Особенно при всех. Потому лишь взволнованно на нее поглядывала. Когда обед закончился, все пошли к выходу из зала, а Андромеда, которая к тому моменту чувствовала себя просто ужасно, немного задержалась. — Не волнуйся, милая, всё будет хорошо. Я не знаю причин твоего плохого расположения духа, но уверяю, что тебе не о чем беспокоиться, — раздался сзади мягкий и немного чарующий голос Кассиопеи. Она улыбнулась, а потом аккуратно приобняла младшую хранительницу за плечи. Ее прикосновения ненадолго заглушили чувство тревоги, и Андромеда улыбнулась в ответ, после чего поблагодарила главу дома хранителей вышла из зала. Хоть после разговора с Кассиопеей она и почувствовала себя немного лучше, но где-то в глубине души шевелился липких страх, который накатывались волнами. Ей всё ещё казалось, что должно произойти что-то ужасное. Уже находясь в своей комнате в компании Капеллы, Алекса и Альтаира, она вновь почувствовала приступ паники и задрожала. — Андра, что случилось? — взволнованно поинтересовался Альтаир, дотрагиваясь до ее ладони. И Андромеда вздохнула. А после рассказала все, ничего не утаивая. Наступило молчание. А потом Альтаир неожиданно произнес: — Я тоже чувствую приближение чего-то плохого. Я думал, нервы расшалились, — вздохнул он, глядя в глаза девушке. — И у меня какое-то странное предчувствие... — призналась Капелла, — Но я тоже сперва решила, что это со мной что-то не так. В комнате вновь воцарилась тишина. Все думали о своем, но мысли были примерно одинаковыми. Остальная часть дня прошла в ещё более зловещей тишине и размышлениях о плохом. К вечеру все пошли ужинать. Настроение почти ничем не отличалось от того, которое преследовало хранителей весь день. Кассиопеи не было в зале. Сердце Андромеды тревожно кольнуло. Сразу вспомнился ее кошмар, в котором она видела мертвую Кассиопею. Она попыталась себя убедить в том, что все нормально, что это просто глупые предрассудки из-за того, что она сама себя накрутили, но волнение накатывало, а сердце начинало бешено стучать. Девушке казалось, что стук ее сердца слышат все вокруг. Она попыталась кое-как унять дрожь и принялась смотреть в единственное окно в зале, которое находилось довольно близко к ней. Неожиданно небо озарила яркая вспышка, звёзды на стенах на миг стали алыми. Все замерли. — Что это было? — первым подал голос кто-то из старших хранителей. Но ответа на этот вопрос пока никто не знал. Все сразу повскакивали со своих мест и кинулись в разные стороны: кто-то на выход из зала, кто-то во внутренний двор, а кто-то и к выходу из дома. Андромеда же кинулась к выходу. Даже ни разу не перепутав коридор, она вылетела на улицу и замерла. Она сразу увидела Кассиопею, которая парила в воздухе с поднятыми вверх руками, и в ужасе вскрикнула, увидев напротив нее Эреона. Вокруг тоже прямо в воздух, немного поодаль, зависли четверо шаманщиков. Мгновения тянулись мучительно, но Эреон не нападал на девушку. Она немного приблизилась к нему, и Андромеда увидела, что губы ее шевелятся. Она говорила что-то главному шаманщику. А он слушал. Не нападал, не кричал, а молча и терпеливо слушал. Андромеда, наблюдая за всем этим, поразилась тому, насколько они разные. Несмотря на то, что они были близкими родственниками, светловолосая и белокожая Кассиопея выглядела полной противоположностью смуглого Эреона, длинные черные волосы которого были сплетены в хвост. На улице собрались уже многие хранители. Кто-то кинул в Эреона боевым шаром, но не попал. Тогда глава дома хранителей развернулась и все услышали ее твердый голос: — Стоп. Никакой магии. Не нападайте на него. Все были удивлены таким приказом, но нападать больше никто не пытался. Хранители просто наблюдали за происходящим, затаив дыхание. Эреон что-то ответил на длинную тираду Кассиопеи. Она неожиданно протянула ему руку, а парень пожал её с неловкой улыбкой. Он двинулся вперёд, будто желая заключить сестру в объятиях, но не успел. Небо разрезала черная молния. Глаза девушки расширились. Раздался страшный крик Ориона. Эреон неожиданно кинулся вниз, поймав Кассиопею почти у самой земли. Он опустил ее на асфальт и с ужасом стал рассматривать неподвижную девушку, пока не осознал, что его руки стали красными от вязкой жидкости. Андромеда с Орионом кинулись к ней. Орион проверил пульс на шее и замер с округлившимися глазами. Он приложил ладонь к ее лицу, но и без того было понятно, что Кассиопея не дышала. Она была мертва. Андромеда смотрела на это и верила, что это просто повторился ее кошмар, но она дрожала и плакала, пытаясь обнять Кассиопею. Орион закричал, потом заплакал, уткнувшись лицом в пропитанные кровью волосы девушка. — Нет, не умирай, пожалуйста... Только живи... Милая... Любимая, — шептал он, поглаживая бледные щеки любимой девушки своими ладонями. Шаманщики один за другим стали растворяться в воздухе, но Эреон никуда не уходил. Он сидел рядом с Орионом и тихо шептал какие-то слова, явно адресованные Кассиопее, которая уже не могла его услышать. — Какой же я дурак... — прошептал он немного громче, одновременно с Орионом. Орион плакал, прижимая девушку к своей груди. Он задыхался от рыданий и не видел ничего вокруг. Кто-то подошёл к Эреону и увел его в дом хранителей, попросив оставить парня наедине со своим горем. Все хранители издали смотрели на это и тоже плакали. Никто не мог себе представить дом хранителей без этой невероятной девушки. Это был первый раз, когда все думали о ней только самое хорошее, но, к сожалению, Кассиопея уже не могла прочитать их мысли. Даже Алекс стоял, оперевшись лбом о каменную стену здания и незаметно вытирал слезы, вспоминая, сколько гадостей думал о директрисе. Альтаир увел плачущую Андромеду в комнату. Она вся дрожала и не хотела никуда идти, но он, старательно скрывая от нее свои чувства, чтобы она не видела, что ему тоже плохо, пытался успокоить девушку, поглаживая ее по спине. Никто не знал, что ещё до того, как стало известно, что именно случилось с Кассиопеей, Капелла кинулась к Чаре в медицинский кабинет в надежде, что та сможет хоть как-то помочь. Весь асфальт был измазан кровью. Орион пытался согреть в своих теплых руках ледяные ладони Кассиопеи. Эреон просто приобнимал его и тоже плакал. Солнце ярко светило с небосклона, шелестел лес, только птицы, казалось, на мгновение умолкли, чтобы почтить память девушки, которая не раз спасала многих людей. Но почти сразу их трели возобновились, но стали будто гораздо грустнее. По улицам гуляли люди. Кто-то улыбался, кто-то разговаривал, а кто-то рассерженно пинал пустую жестяную банку из-под напитка. Жизнь шла своим чередом. Но для кого-то она закончилась. Эти люди проходили буквально мимо места, где на асфальте лежала бездыханная девушка, но не замечали ее. Они и не могли заметить. Где-то в небе купались в потоках ветра ласточки, то опускаясь к самой земле, то поднимаясь выше. Их тени едва заметно скользили по остывающему асфальту, от которого ещё продолжал идти жар. Они игрались с ветром, легко уворачиваясь от сильных порывов. Они тоже ничего не знали. Мир не прекратил свое существование, Земля не остановилась, только в сердце каждого хранителя что-то больно ныло, трепетало. Казалось, что это конец. Казалось, что дом хранителей и сами хранители потеряли не просто близкого человека, не часть души, а всю душу целиком. — Прости меня, Кассиопея. Прости... Я безумно тебя люблю и любил все эти годы. Какой я был дурак, когда ссорился с тобой и отвергал тебя... Черт возьми, как же больно... — шептал Орион, продолжая прижимать к себе Кассиопею. Ему казалось, что она сейчас улыбнется, но... Увы. Сказки всегда остаются сказками. Или не всегда? Орион не знал этого. Его сейчас это совершенно не волновало. Парень был попросту готов на все, только бы Кассиопея сейчас была жива. Он готов был даже поверить в детские сказки ради этого. Но это не помогало. На алом платье директрисы расцветали огромные кровавые цветы, слезы Ориона смешивались с кровью на асфальте, а ласточки продолжали беззаботно летать где-то в вышине, задевая своими крыльями облака. В мертвых глазах Кассиопеи отражалось ясное ярко-голубое небо.