Хранители созвездий

Капелла ворвалась в небольшую комнатушку, в которой стояли кровати и шкафчики с разными пузырьками для хранителей, которые часто влипали в истории и обращались за медицинской помощью к Чаре. Сама старушка сразу же появилась из-за небольшой двери из темного дерева. Она двигалась почти неслышно, будто плыла над полом, а не шла по нему. Казалось, что с их последней встречи она сильно постарела. — Там Кассиопея... Ее ранили... — прошептала Капелла, задыхаясь от быстрого бега по коридорам дома хранителей. Чара мрачно посмотрела на нее, быстро накинула на плечи темную шаль и с прытью, которой невозможно было ожидать от такой сухонькой старушки пошла за Капеллой. — Я должна тебе все рассказать, — произнесла она, когда за ними захлопнулась дверь, — Ты не поверишь, но предыдущей носительницей твоего звёздного имени была я. Я, как и ты, совершила ошибку, и провалила первое задание. Тогда меня выгнали отсюда. И я вступила в ряды шаманщиков. Они очень гордились тем, что смогли переманить хранительницу. Тогда все важные решения принимали Кассиопея, Орион и ещё одна девушка, которой сейчас нет в живых. Из всех только Кассиопея выступала за то, что я должна остаться, но они никогда ничего не решали отдельно друг от друга. Когда я напала на Кассиопею, я осознала, что именно я творю, зло затуманило мой разум, я так сильно жаждала мести, что чуть не уничтожила единственного человека, к которому всегда могла пойти за помощью... — на какое-то время Чара прервалась, переводя дух. Капелла шла быстрым шагом по коридору, но глаза ее были распахнуты от изумления. — Но предательство не должно оставаться безнаказанным, таков закон мира. И через несколько лет я узнала о своем втором даре. Я могла жить вечно, но старела быстрее всех остальных. И только одна вещь может спасти меня. Я могу воскресить ровно одного любого человека, достать его с того света. Если я сделаю правильный выбор, я навсегда избавлюсь от этого проклятия и получу долгожданное забвение, если нет, то страдать мы будем уже вдвоем. Я давно чувствовала, что Кассиопее угрожает смертельная опасность. Именно она когда-то приняла меня обратно, когда я пришла к порогу дома и попросила ее об этом. Но больше всего она боялась, что ты повторишь мою судьбу. Ты выбрала мою книгу, звёзды нарекли тебя моим именем, ты провалила задание. Но тебе дали шанс. Я бы тоже хотела его когда-нибудь получить, — Чара вновь сделала передышку и немного помолчала, а потом продолжила: — Я знаю, что должна спасти ее во что бы то ни стало, я чувствую это. Сейчас глаза Чары лихорадочно блестели во тьме. Она тяжело дышала, но была полна решимости, быстро вышагивая по темному полу дома хранителей. Звёзды со всех сторон потускнели, будто все здание вмиг обветшало и сейчас медленно умирало. Капелла была безумно удивлена, каждое слово Чары изумляло ее. Девушка уже понимала, что именно произошло, но не знала, как это исправить. — Все эти годы я чувствую невыносимую боль, жизнь приносит мне страдания. Мне сотни раз предлагали спасти первого попавшегося человека, но я знала, я чувствовала, что они не те. Несмотря на то, что я пережила немало ужасов, я рада, что я не поспешила избавиться от этого страшного дара, я рада, что сейчас могу помочь правильному человеку, — вдруг вновь зашептал Чара. Капелла наблюдала за звёздами на стенах дома, которые будто трескались, как витражи, на которые давили со страшной силой. — А вы точно уверены, что это она? — спросила она со страхом. Чара криво усмехнулась и подняла свои темные глаза на хранительницу. — Я это чувствую. Снова воцарилось молчание. В этот раз оно длилось гораздо дольше, но ближе к выходу из дома хранителей, который будто разрушался изнутри, Чара вновь заговорила, увидев пристальных взгляд Капеллы, который изучал трещины, стремительно возникающие на звёздном небе стен, которое с каждой секундой тускнели и выцветало: — Дом восстановится, если кто-то возьмёт на себя роль главного хранителя или после ее оживления. Смотря что произойдёт раньше. Так исторически сложилось, что глава хранителей — сердце этого дома. А, как известно, когда сердце погибает, организм начинает разрушаться, — пробормотала она. Капелла понимающе кивнула и немного ускорилась, боясь, что умирающий дом рухнет на нее. — И последнее, — вдруг продолжила Чара, когда Капелла уже решила, что разговор окончен, — Когда она начнет говорить что-то про детей, передай ей, что на ее ветке судьбы с Орионом они имеются. Ей не стоит переживать ещё и из-за этого, — Чара как-то грустно улыбнулась и выскочила на улицу вслед на Капеллой, сразу оценив обстановку и двинувшись в сторону Кассиопеи, которую продолжал прижимать к себе Орион. Брат Кассиопеи сидел рядом в таком же подавленном состоянии, как и Орион. Когда Чара подошла к ним, Эреон начал что-то бормотать о том, что девушка погибла, спасти ее невозможно, но лучше дать Ориону поплакать. Чара закатила глаза. — Разойдитесь, дураки, — скомандовал она. Орион не слышал. Кассиопея лежала у него на коленях и казалась просто спящей. Эреон скептически посмотрел на Чару, которую сразу узнал, и аккуратно оттащил в сторону Ориона, который не замечал ничего вокруг. Тогда Чара шагнула и наклонилась к девушке. Затем она аккуратно опустила свои руки, сжав ладони Кассиопеи максимально крепко, и начала шептать какие-то, казалось, совсем бессвязные звуки. Их руки по локоть окутались светло-желтым сиянием, которое едва заметно подрагивало. Раны девушки начали затягиваться, а Чара стала бледнеть, будто превращаясь в призрак. Сквозь ее тело просвечивали деревья и кирпичная кладка близлежащих домов. Черные волосы уже не казались такими темными, они были, скорее, светло-серыми. Сзади, прямо на уровне носа старушки, пронесся грузовик, сквозь нее пролетел голубь, удивлённо заворковав. И уже через несколько мгновений исчезли последние контуры Чары. Дом хранителей, который сейчас больше походил на древний сарай или дом с призраками, прекратил разрушение. Одна из балок, которая начала было падать, зависла в воздухе. Мгновения мучительно тянулись, казались почти бесконечными. Все молча смотрели на Кассиопею, которая лежала на асфальте. Даже самые впечатлительные из хранителей прекратили свою истерику. Никто не плакал, все зачарованно наблюдали. Почти никто не понимал, что именно сейчас происходит, но каждый боялся, что замысел Чары не сработает. Неожиданно балка дернулась обратно вверх и здание само начало восстанавливаться. Разрушенные части поднимались обратно, возвращаясь на свои законные места, звёзды снова стали ярче и заблестели в темноте. Орион придвинулся к Кассиопее, разглядывая ее и пытаясь заметить изменения. Она резко вдохнула воздух и распахнула глаза. Орион увидел, как на ее лице отразилась боль. — Кассиопея, милая, как ты? Ты меня слышишь? — спросил он, аккуратно дотрагиваясь ладонью до плеча девушки. Глаза Кассиопеи застилал туман, она ничего не видела и не слышала, и это ее безумно пугало. Она попыталась выдавить из себя хоть какой-то звук, но услышала лишь совсем тихий хрип. Рядом что-то мямлил чей-то голос, но доносился он будто сквозь пелену воды — отдаленно и неразборчиво. Все тело будто прорезали миллионы жал. Она не чувствовала ничего, не понимала, где она находится, как здесь оказалась, кто она вообще такая. До девушки вновь донеслись какие-то обрывочные звуки. Ей даже показалось, что она стала слышать лучше. Нет, не показалось. Кто-то рядом повторял чье-то имя, до боли знакомое, но она не понимала, кому оно принадлежит. — М-м-м, — выдавила она из себя уже чуть более осознанно. Туман перед глазами понемногу рассеивался: она увидела очертания деревьев и домов, где-то сверху огромное небо заглядывало в ее глаза. — Кассиопея, пожалуйста, скажи, что ты меня слышишь, — вновь раздался знакомый голос. Память возвращалась толчками, боль во всем теле понемногу стихала. Девушка собралась с мыслями, осознав, что обращаются к ней и тихо выдавила из себя: — Слы... — закончить фразу не хватило сил, но человек, кажется, немного успокоился, когда он заговорил, его голос больше не звучал так отчаянно и напугано, как прежде. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он. И она узнала его. — Орион, — выдохнула она звенящим шепотом и обессиленно прикрыла глаза. Парень аккуратно, как самую большую ценность на свете, взял ее на руки и улыбнулся ей: — Тише, ты жива, все в порядке. Я люблю тебя, — после этих слов он телепортировал, чтобы не навредить Кассиопее долгим передвижением по дому хранителей. Остальные хранители кинулись внутрь. Дом уже почти принял свой привычный облик. Орион видел, какое впечатление произвела на девушку его последняя фраза. Ее глаза были широко распахнуты, когда он укладывал ее на кровать в ее комнате, в которую так бесцеремонно вломился. Почему-то она никогда не ставила блокировку на его телепортацию к ней, даже тогда, когда они серьезно ссорились. — П-правда? — неожиданно и как-то совсем по-детски спросила Кассиопея у парня, глядя на него уже почти осознанным взглядом. — Да, больше всех на свете, — шепнул он, придвинувшись к ней поближе. Глава дома хранителей вздрогнула и попыталась сесть, но тихо ойкнула, поддалась губы и опустилась обратно. — Кассиопея? — встревоженно воскликнул Орион, дотрагиваясь до ее ладони. — Больно, — она поморщилась, но чувствовалось, что её голос почти восстановился. Парень нежно поглаживал ладони девушки, наблюдая, как слегка розовеют ее щеки. — Я тоже, — вдруг произнесла она, хватаясь за его ладонь, будто это был ее спасательный круг. Орион с непониманием глядел на нее, а потом нерешительно спросил: — Что ты тоже, моя хорошая? Кассиопея запрокинула голову, будто разминая мышцы, а потом всхлипнула и пробормотала: — Орион, я тоже тебя люблю. Парень смотрел в ее большие светлые глаза, которые каждый раз хотелось сравнить с морем, в котором действительно можно утонуть. Они излучали искренность и отражали самую настоящую любовь. — Прости меня, пожалуйста, Кассиопея... — прошептал он, нежно обнимая девушку за плечи. — А ты меня, — так же тихо ответила она и счастливо улыбнулась.