Tragic City

Смерть близкого человека на каждого влияет по-разному. Кто-то спивается, кто-то скуривается или скалывается. А кто-то запирается в себе. Прошел почти год с тех пор, как умерла девушка, которую он любил всей душой, несмотря на то, что иногда и изменял. Он не показывал чувств для того, чтобы не привязаться, подавлял все эмоции, топил это в алкоголе и девах. Человек начинает ценить что-то только тогда, когда потеряет это. Так случилось и с Олегом. Всего лишь несколько месяцев назад, сидя в баре с другом, он говорил: "Я с ней, потому что мне скучно," – и был отчасти прав. Отчасти, потому что никогда не копался в чувствах глубже поверхности. Теперь же пришло осознание: любовь была. Она была столь же чистой, сколь безнадежно глубокой. Теперь совесть пожирает его изнутри. Он жалеет, что никогда не говорил ей что-то, хоть немного похожее на "люблю". Для Олега эти "отношения" были просто сексом. Он снимал стресс, разгонял тоску. Саша была невинной и чистой, словно весенний, только распустившийся цветок, ещё не обрамленный злобой, гневом, ложью и грязью нашего жестокого и немного справедливого мира. И сейчас, стоя у могилы, он понимает, что она была его милой девочкой Сашей. Эти чувства были невероятной силы. Так глубоко, искренне и по-детски его не полюбит больше никто и никогда. – Это все невероятно глупо, наверное, – нервная улыбка не сходит с губ парня. Он наклоняется, чтобы положить цветы на влажную землю рядом с памятником, и долго смотрит на изображение улыбающейся девушки на нем. – Но здравствуй, милая. Мне кажется, нам надо поговорить. Он распрямляется и садится на ограду, чтобы поведать ей о своих переживаниях за этот год. Такой бесконечно долгий и мрачный без этого лучика света. – Знаешь, иногда мне казалось, что ещё один день, и я начну сходить с ума, – тихий смешок. Олег запускает пальцы в волосы и проводит по ним рукой, делая глубокий вдох. – Но я вспоминал про тебя. Так что ты вытягиваешь меня с этого дна социума, даже когда не рядом. Значит не соврала… – парень виновато кусает губы, вспоминая ее честные глаза и тихое "не оставлю никогда", своё недоверие и напускное безразличие, за которым он старался спрятать все внутренние переживания. – К сожалению, мне пора. Был рад… повидаться, что ли. Парень поднимается на ноги и ещё некоторое время молча стоит перед памятником, после чего наконец трогается с места и идёт к машине. Сжимает пальцы на руле, изо всех сил стараясь сохранить улыбку на лице, когда подъезжает к дому – разборок с Ромой ему не хочется совсем. Не то, чтобы он не доверяет ему, или его бесят нравоучения друга, но сейчас абсолютно не тот случай, когда он готов трезво обдумывать его слова. Звонок в дверь заставляет пишущего бит Рому вздрогнуть только когда настойчиво повторяется в третий раз. Он снимает наушники и направляется открыть другу – даже не смотрит в глазок, дурацкая привычка. В квартиру входит Олег и его "желание жить", ощущающееся темной тучей: – Привет, Ром. Как день? Парень скептично прищуривается, кажется мгновенно распознавая, что с другом что-то не так. – По всей видимости, лучше твоего, – внимательные глаза изучают вошедшего и следят за тем, как тот вешает куртку на крючок и наклоняется, чтобы развязать шнурки. – Выкладывай. Когда Олег выпрямляется он сперва опешивает – настолько проницательный взгляд у Ромы. – Да все хоро… – Хватит выделываться, просто скажи, что такое, – битмейкер недовольно фырчит, складывая руки на груди, и продолжает сверлить парня взглядом, отчего тот напрягается ещё больше. После короткой паузы он все-таки отвечает, тяжело выдыхая: – Сегодня год с ее смерти. – Но ты выглядишь так, словно ее не стало сегодня, – Рома склонил голову, заглядывая в глаза друга. – Ты уверен, что больше ничего не случилось? – проговорил медленно и чётко. Лицо стоящего перед ним парня искривилось, но тут же приняло прежний вид. – Я не могу, понимаешь, Ром? Просто не могу. – В руки себя возьми. Мне-то не рассказывай, что ты не можешь, – в чем-то он был прав, потому что Англичанин знал Олега как никто другой, да и его друг никогда не отличался какой-то особенной слабостью, скорее наоборот – был более чем силён. Но ему нельзя было давать спуска, и пусть сейчас Рома был предельно жесток, но справедлив. – Ты не понимаешь, Ром… – Все, что я понимаю – это что тебе нельзя сейчас расплыться тут безвольной лужей и страдать по этому поводу. Да и даже если это не аргумент… Разве Саша бы это одобрила? Имя прозвучало слишком громко, несмотря на то, что парень не повышал голоса. Пространство прихожей начинало заполняться густой смесью лопающегося терпения и напряжения. Но сказанное Ромой подействовало на Олега. Действительно, эта солнечная девочка даже будучи в абсолютно катастрофических ситуациях умудрялась находить и цепляться за что-то светлое. Она никогда не сдавалась. И да, Саша наверняка не простила бы Олегу, если бы он поддался этим эмоциям. Думать надо было быстро, потому что тишина начинала угнетать даже Рому, который в принципе привычен к этому. "Ну конечно…" – последний цокнул языком и схватил Олега за плечи: – Знаешь что? Сейчас мы пойдём пить. Забавно было видеть, как тот опешил и в мгновение переменился в лице. – Что? – парень непонимающе моргнул и уставился на друга, но когда до его все ещё затуманенного сознания дошёл смысл сказанного, скептически хмыкнул. – А если… – Никаких "если", – битмейкер закатил глаза, обрывая его. – Сейчас ты переодеваешься и мы отправляемся прямиком в бар, а там уж посмотрим. Не слышу радости, – фыркнул, таща Савченко за собой к шкафу. – Выбирай. – Что? – снова непонимающе буркнул Олег и хотел было продолжить, но тут же замолк, когда увидел содержимое шкафа. – Если ты не против, конечно… – Давай, давай, мы все равно едем расслабляться, – Рома довольно улыбнулся – конечно, на пару секунд Олега можно отвлечь огромным количеством рубашек. Выбор его друга пал на темно-фиолетовую рубашку с незамысловатым узором, выбор же самого Ромы был как всегда утончёнен и прост – чёрная рубашка, чёрные джинсы… Нетленная классика. Пока Олеги был в душе и переодевался, Рома успел сменить рубашку и теперь стоял на балконе, умиротворенно раскуривая сигарету в ожидании парня. Вскоре тот был готов, и два "сердцееда со стажем" уже спускались к машине последнего, а через сорок минут в пути прибыли к бару. Было ещё относительно светло, так что внутри народу было совсем немного. Первым делом, Рома потащил Олега к барной стойке и заказал два весьма крепких, возможно даже немного жестоких для начала коктейля. – Пока посиди тут, постарайся умудриться не подцепить очередную бабу, а я отойду ненадолго, хорошо? – и не дожидаясь ответа, Англичанин вышел из здания. Олег проводил его скучающим взглядом и уселся за стойку, подперев щеку рукой. Он потерял момент, когда залип на движения ловких рук бармена, так что вздрогнул, когда голос приятного молодого человека достаточно неожиданно (по крайней мере для Олега) прозвучал у него над ухом. – Ваши коктейли, пожалуйста, – парень мило улыбнулся, ставя перед Олегом два высоких стакана. Тот все ещё слегка отрешенно кивнул и придвинул один из них к себе, делая пробу: сперва прикрыл глаза, готовясь ощутить привычное лёгкое жжение, но после зажмурился, чувствуя сразу несколько знакомых вкусов и ощущая крепость напитка. – Спасибо, – прозвучало довольно тихо, но отчётливо, на что парень за стойкой кивнул. – Скоро станет веселее, – Рома возник за спиной друга внезапно, так что тот снова вздрогнул, тихо ругнувшись про себя. – Я дозвонился до Дениса, и он скоро будет здесь. Битмейкер довольно улыбнулся, садясь за стойку напротив Олега и придвигая к себе второй высокий стакан. – Как тебе коктейль, кстати? – Вполне себе неплохо, – отозвался Савченко, снова залипая куда-то в пространство. Рома недовольно хмыкнул, но ничего предпринимать не стал - сейчас это точно было бесполезно. Оставалось дождаться Дениса, который определённо поможет ему разобраться с этим. Хотя, одна идея все-таки никак не давала ему покоя…