Tragic City

Ещё один день снова сменил ночь за окном. Девушку разбудила боль. Боль кричащая, ноющая, воющая. Она взглянула на свои руки. Кровь коричнево-алого цвета уже успела запечься. Болели кости, мышцы и каждый сустав. Болела каждая часть её тела. Окутывает взглядом квартиру — пусто. Пусто, как и обычно. Он снова ушел от неё, а она снова смирилась с этим. Встала с дивана, окутанного светом солнца даже сквозь полузакрытые шторы. На зеркале закреплена записка. Она берет её, пробегается глазами. По её лицу снова текут слёзы. Он ненавидит её за нежность и слабость. За свою собственную сущность. «Зачем было врать?» — проносится в голове Светы, упавшей на пол от бессилия. Морального и физического бессилия, что словно сплелись в один большой комок боли. Она догорает, словно бычок. Подожженная, выкуренная, брошенная здесь и сейчас. Не в силах остановиться, не в силах прекратить попытки окончить это. Порез. Ещё порез. Света больше не контролирует свои эмоции. Эмоции, растворяющиеся в чувстве боли, в цвете крови и её слезах. Олег никогда не любил, когда она смотрела на него с надеждой, с любовью. Он не любил её, был с ней чтобы просто быть, а она его любила и, возможно, любит до сих пор. Кровь из запястья огромными каплями падала на холодный паркет. Несмотря на всё отношение мужчины к Свете, она чувствует к нему привязанность и любовь. Дождь скрывал её слезы, душ — их позы. «Не убить бы её, » —думал Олег на их первой встрече. И сейчас наступил на те же грабли. Света поверила. Поверила, как наивная маленькая девочка. От боли и переизбытка эмоций она упала в обморок. Разбудил девушку хлопок входной двери и голос мужа. — Эй, с тобой там всё в порядке? — спросил он, подходя ближе. — Что тебе нужно? — в сонном бреду проговорила она, явно через силу. Он увидел её изрезанную руку, но не подал никакого вида. — Я забыл остатки вещей. Эту связь нужно было как-то порвать. «Бери всё, что хочешь и проваливай» — ответила Света, отворачивая лицо. Он поднялся с колен, ушел в спальню и вернулся через несколько минут с рюкзаком. — Помнишь, что ты мне говорил в нашу свадьбу? Что я самая прекрасная женщина на земле. Что ты будешь любить меня до самого конца. Что стало с мужчиной, которого я любила? — сказала Света, утопая в слезах. — Я изменился. Сейчас не время для скандалов. — Но… — Заткнись.Пожалуйста. Это конец, Света. Конец, понимаешь? Нет больше никаких нас. Квартиру, наполненную тишиной, залил громкий звук звонящего телефона. — Да? — Олег, это Рет. Рома… он… — Что Рома?

***

Рому разбудило похмелье. Прошел месяц с данного себе обещания не пить, но стресс и эмоции снова сломили волю битмэйкера, заставив нарушить слово. Прошло столько времени, а он до сих пор вспоминает те добрые и сочувствующие глаза. Эти воспоминания греют его изнутри, будто бы большой костёр. Он снова просыпается с мыслью о том, что хочет услышать её тёплый голос. Встаёт с кровати, спотыкается о пустую бутылку виски. Когда-нибудь Рома перестанет пить «до состояния овоща», но не сегодня, не сейчас и явно не в этой жизни. Идет на кухню и видит тарелку блинчиков, две таблетки аспирина и записку. «Приятного аппетита, нелепое тело. Не боли. Увидимся вечером,

Рет.»

По лицу мужчины расползается улыбка. Завтракая, он вспоминает, как прошел вчерашний день. Он чувствует к ней больше, чем просто дружескую привязанность. Пусть будет просто его. Только его. Роман набирает её номер, слышит гудки, что длятся словно вечность. — Привет. Я не рано? — В самый раз. — усмехнулась она. — Что хотел? — Ты написала «увидимся вечером», — усмехнулся Рома, сжимая в кулаке записку девушки. — Снова придешь сегодня? — А нельзя? Рома снова улыбнулся. Почему-то, в последние месяцы он улыбается именно когда разговаривает с ней. Ответил что-то, похожее на «конечно можно» и отключился. В голове строился план действий. Он не хочет затащить её в постель, он не хочет обладать ею, словно вещью из магазина. Он всего лишь хочет, чтоб она была с ним сегодня, завтра и ближайшую жизнь.

тот же день

И вот она пришла к нему в типичной для себя одежде: джинсы, толстовка, распущенные волосы и очки. Добрый взгляд голубых глаз будто топил в себе Романа. Он смотрел на неё с нежностью и любовью, без единого подтекста, но всё же предложил выпить. Они пошли на кухню. Снова всё по шаблону, но уже без вопроса «что пить будешь?», потому что он запомнил. — Я хотел бы поговорить с тобой. — Да, конечно, — отозвалась девушка, отпив немного из стакана, наполненного виски. — О чем? — На самом деле, я долго думал об этом… — Та-а-а-а-к. И? На лицах обоих появилась улыбка. Глаза девушки словно горели в предвкушении. Рому на несколько секунд будто перекосило. — Как насчет… Девушка подняла глаза. Его внешность и столь родной взгляд утопили её в воспоминаниях. Перед ней словно пронеслась вся жизнь: их первая встреча, его фразы, объятья, посиделки на крыше с вином. Он всегда уверял её: однажды мы проснемся нигде, среди мертвых людей и мертвых идей. Каждый день лишь приближает к неизбежному. Он приближает человека к смерти. На это она лишь недовольно фыркала, почти не стараясь убедить его в обратном (но все же мысленно подписываясь под каждым словом). Мужчина сделал глубокий вдох и зажмурился, девушка насторожилась. — Все нор… Рома встает, но в ту же секунду оседает на пол, хватаясь за левую часть груди. Рет на секунду замешкалась, не осознав, что происходит, поэтому не сразу подбежала к нему, не сразу начала мерить пульс. Запоздало начала принимать происходящее и пытаться судорожно вспомнить и реализовать всё, чему учили в школе на уроках ОБЖ. Скорая приехала, когда сердце музыканта ещё билось. Они могли его спасти, но не сделали ничего. «Смерть наступила 30 июля в 20:46. Соболезнуем»

***

— Умер. Наш Рома, он… умер, Олег. Последнее, что услышала девушка на том конце провода — звук бьющегося о стену телефона.