Tragic City

Олег пулей вылетел из квартиры. Он бежал так быстро, как только мог. Казалось, не зря он 11 лет занимался физкультурой в школе. В голове мужчины пульсировала лишь одна мысль: «Рома умер». Он не может осознать это до конца. Бежит, не обращая внимания на боль, что режет каждую часть его тела, несмотря на иссякающие запасы воздуха и сил. «Если бы я был рядом, ничего бы не случилось» — твердит себе музыкант, забегая в подъезд. Распахнул перед собой дверь, на секунду замер, тут же одернул себя и направился быстрым шагом на кухню. Бездыханное тело лучшего друга, почти брата, лежало на холодном кафеле. Рядом с ним, на коленях, в слезах, положив ладонь на место, где совсем недавно было еще бьющееся сердце Ромы, сидела Рет. Ступор. На глазах наворачиваются слезы, душу окутывают обида и боль потери, а по мозгу носится лишь мысль о том, что этого не может быть, что это сон. Это просто шутка — вот-вот он проснется, растянув по лицу улыбку и, возможно, сразу же получит по этому самому лицу. Но он не просыпался, не поднимался. Он ушел навсегда. — Он хотел мне что-то сказать, перед тем, как… — еле произнесла Рет и снова заплакала. Олег, всё еще находясь в ступоре, положил руку ей на плечо. Он не мог произнести ни звука, а хотелось просто завыть, заорать, что было сил. Но сил не было. Ни моральных, ни физических. *** Прошло несколько дней с момента его смерти, но никто до сих пор не верил и не хотел свыкаться с этим. Всё это время Олег, Денис, Рет и Лина были вместе, отчаянно пытаясь присматривать друг за другом. И вот настало третье августа. День похорон. Олег и Денис топили своё горе в алкоголе, девушки абстрагировались от происходящего в мыслях. Остальные же гости говорили о том, как «умерший был дорог» им, и как сильно они будут скучать. Обстановку нарушила та самая девушка, с которой был Рома несколько месяцев назад. Он не рассказывал Олегу ничего, но детали приходили из сторонних уст. О том, как, с кем и сколько она изменяла Роме Олег был в курсе. — Зачем ты пришла? Тебя не звали сюда. — Вообще-то он был дорог мне, — сказала она, держа под руку своего нового «парня» — Да, настолько дорог, что ты приперлась со своим новым, с позволения сказать, молодым человеком. Девушка лишь фыркнула себе под нос что-то, похожее на «ты не сможешь выгнать меня, мудак» и прошла дальше, к месту, где стоял гроб. Фальшь и ложь её речей чувствовались за километр и всё, чего хотелось Олегу — оттащить её за волосы от гроба Ромы и вытолкнуть вон. Прощальная церемония, речи всех дорогих умершему людей. Через 2 часа гроб опускается вниз и исчезает под слоем земли.

***

Осень — время заката всего живого. Время начала конца света. После смерти Ромы Олег постоянно пьёт, не выходя из квартиры, в полнейшем мраке как внутри, так и вокруг себя. Раздается звонок в дверь. Матеря всех вокруг, Олег подходит к двери, открывает её. Не смотреть в глазок — привычка, передавшаяся ему от Ромы, так и не ушедшая из сознания мужчины. — Господи, Савченко, — сказала Лина, смотря на друга. — Ты же убьёшь себя скоро. — Со мной всё нормально. Зачем ты пришла? Для Олега понятие «нормально» уже давно потеряло смысл. Он не спал четвертые сутки. Ноги заплетались не только от усталости, но и от алкоголя, что был в нем. Музыкант же не стеснялся пополнять запасы яда у себя в организме. — Тебя уже несколько дней никто не видел. Я переживаю. Олег отошел от дверного проема и закрыл за девушкой дверь. Обстановку нагнетала всё ещё господствующая темнота. — Так, а теперь давай серьёзно. Как ты? Ах, да, ты вообще просыхаешь? — садясь за стол вопросительно сверлила его взглядом Лина. — Да, всё прекрасно. Просто к списку «любимые, но уже умершие люди Олега Вадимовича Савченко» добавился один пункт, — он усмехнулся, несмотря на душевную боль. — А что Света? Она звонила? Писала? Подавала какие-то признаки жизни? — Это ёбаное лето ушло вместе с ней из моей жизни. Теперь мы друг для друга никто, и это меня более-менее радует. Вспоминаю, как Рома когда-то говорил мне, что осень — это предвестник конца света, когда всё живое начинает постепенно гибнуть. Это закат жизни. И теперь я всё чаще начинаю чувствовать этот самый конец света, ведь это, в теории, может означать перерождение. Знаю, всё это выглядит, как пьяный бред, — усмехнулся он. — Но ты просто выслушай меня. — Им и является. Конечно. — Так вот. Возможно, всё, что происходит — зовут любовью. Это не резкая смена темы, это просто намек на ее глобальность, так что не считай меня ненормальным. Возможно, любовь, как понятие, для меня и будет значить перерождение через смерть, но новые отношения, если вновь сужать понятие любви до чувств, — это последнее, чего мне хочется сейчас. — Да, ты прав. Думаю, тебе нужно выспаться. Ты выглядишь ужасно, Олег. Спи, а я буду рядом, если что-то случится. И снова она с ним в тяжелые моменты, и снова она помогает ему, выслушивает и пытается спасти от чего-то ужасного. Он ложится на диван и засыпает под мягкий неоново-фиолетовый свет лампы, он снова думает о Саше. О девушке, что когда-то была с ним в самые тяжелые моменты, что усмиряла его вспыльчивый характер.