...About small fairies...

      Сосенка болеет уже целую неделю.       Я таскаю ему лекарственные травы, отпаиваю зельями, сбиваю температуру.       Кажется, он что-то от меня скрывает. Ну невозможно так долго болеть. — Сосенка? — зову я его, перебирая пальцами каштановые вихры.       Он отрывает голову от моей груди, вопросительно приподнимает брови. — Что такое? — улыбается он. — А асраи умеют повышать и понижать температуру воды? — тихо спрашиваю я. — Ну да, а что? — Сосна кладёт голову на моё плечо, глубоко вздыхает. — Негодник, я тебе по заднице надаю. Какого хрена, Сосна?! — нахмуриваю брови, щипаю его за бок. — Не ругайся, — жалобно произносит Сосенка. — Я просто не хочу домой идти. — Почему? — прищуриваюсь.       Сосенка запускает пальцы в мои волосы, сплетает золотые пряди в косу. — Мне тут с тобой хорошо. Ты тёплый, обнимаешь меня… У тебя уютно… И одеялко такое мягкое… — мурлычет он, потираясь щекой о мою грудь и заставляя пижаму помяться. — А то Звёздочка тебя не обнимает? — фыркаю, запуская пальцы обратно в его каштановые волосы. — Она — не ты, — выдыхает Сосна. — Логично, — усмехаюсь, чувствую, как Сосенка крепче обнимает меня. — Задушишь так, Сосенка, — тяжело выдыхаю, когда он слишком сильно сжимает меня в объятиях. — Можно мне остаться тут с тобой? — шепчет он.       Лучики солнца играются в его волосах, я чувствую, как у Сосны падает температура. Сквозняк проникает в мой дом через окно, колыша цветы. — Собираешься переехать ко мне? — смеюсь, смотря на то, как он поднимает голову и сдувает с глаз чёлку. — Ну… Если ты разрешишь… — Сосна весь покраснел. — А почему я должен разрешать? — прищуриваюсь, смотрю в его глаза. — Я не… Я… — он опускает взгляд, кусает губы. — У-у-у, кто тут у нас потерялся, — усмехаюсь, притягивая Сосенку за плечи ближе к себе. — Чего так занервничал? — шепчу на его ушко. — Ничего, — самый кончик острого уха покрылся красными пятнами, сам Сосна сопит, тяжело вздыхает. — Переезжай, я только «за». Но как ты будешь следить за подводным миром, если собираешься жить у меня? — Мейбл присмотрит. Я всё равно не особо люблю с рыбами спорить, — фыркает он. — Ну хорошо. А без воды ты проживёшь? — откидываю голову на подушку. — Я тебе не кальмар, чтобы без воды засохнуть, — ворчит Сосенка.       Я киваю, прикрываю глаза. Так, хорошо. Теперь у меня есть сожитель. Вроде, должно стать веселее. Да и я уже привык смотреть на его сонную мордашку по утрам. — Ну мало ли. Слушай, а ты можешь мерцать без воды? — я поглаживаю его меж лопаток, скашиваю взгляд на сложенные крылышки. — Не знаю. Не пробовал. — Но ты красивый, когда весь светишься, — провожу кончиками пальцев по одному крылу. — А так я некрасивый? — он поднимает на меня взгляд, прищуривается. — Красивый. Только не вскипятись от смущения, — хохочу, переводя взгляд на краснеющие щёки. — В кого ты такой стесняшка? — Ни в кого, — он прикрывает глаза ресничками.       Я киваю, легонько взмахиваю рукой в воздухе.       По потолку ползёт стебелёк, затем разрастается милыми листьями и красными ягодками. — Сосенка, посмотри наверх, — шепчу я.       Он поднимает свои глазки, затем широко улыбается. Солнышко совсем запуталось в его вихрах, проскакивая между прядками светлыми пятнышками. — Омела? Сейчас же не Рождество… — он несколько раз моргает, закусывает нижнюю губу. — Тебе это так важно? — смеюсь, притягивая его ближе.       Он опускает взгляд на мои губы, приоткрывает свои.       Я чувствую, как одной ладошкой он упирается в мою грудь, а другую запускает в мои волосы, легонько поглаживая мою голову.       Я уже и сам прикрываю ресницы, тянусь навстречу Сосенке. И я уже почувствовал тепло его дыхания, почти поцеловал его, но… — Братик!!! Я вернулась! — слышится снизу.       Я закатываю глаза, Сосенка быстро отстраняется от меня, поднимается с кровати и уходит вниз.       Ну, Звёздочка, ну что за гадство?!

***

— Я так устала, фуф… Ну правда… — она нагло попивает мой чай, закусывает булочками. — По тебе видно, — фыркаю, отпивая кофе с ореховым сиропом. — Что это с тобой? Диппер тебя уже достал за это время? — она тянется на другой край стола за морковной лепёшкой, я складываю руки на груди. — Мейбл, тихо, — Сосенка с сожалением смотрит на меня.       И стоило мне неделю терпеть?! — А что такое? — она продолжает раздражать меня своим звонким голосом. — Ну он выглядит слишком сердитым.       Её пальцы все в варенье, а я стараюсь не смотреть на этот ужас. Сосна ворчит что-то себе под нос, а затем кладёт голову на сложенные на столе руки. — Просто ты разбудила нас, — вру я, отпивая ещё кофе. — Ну простите. Вот почему вы такие кислые? — она тыкает меня пальцем щёку, а я за это бью её по руке. — Что угодно, но только не трогай меня. Ненавижу, когда меня трогают, — отодвигаю стул дальше от неё.       Сосенка вопросительно смотрит на меня, приподнимает одну бровь. — Да ладно? Почему? Детская травма? У тебя плохое прошлое? Бедный Билли, как же тебе было тяжело… — начинает тараторить она. — Я просто. Не люблю. Прикосновения. — Шиплю сквозь зубы. — Злюка. Как ты вообще так живёшь? Я вот люблю всех трогать! — она резко обнимает Сосну за шею.       Судя по всему, ему это тоже не нравится, ибо он начал задыхаться от её хватки. — Мейбл… Мне нечем дышать… — хрипит он.       Она кивает, отпускает его.       Ну вот, Сосенка в варенье.

***

      Я сбежал на поля. У меня как раз должен был чеснок поспеть.       Собираю букетики из головок этого растения, перевязываю их травинками. Сосенка помогает мне, придерживая букетики, чтобы они не рассыпались. — Как ты её выносишь? — замученно спрашиваю я. — Ну, я просто привык. Это с рождения, поэтому… — Не продолжай, — вздыхаю, откладывая связку в сторону и иду к следующей кучке. — Я бы уже свихнулся. — Поэтому я и сбежал, — хихикает Сосна, подавая мне травинку. — Живи у меня всю жизнь, а? Только нам надо переехать, чтобы твоя полоумная сестра нас не нашла, — вытираю пот со лба, связываю букетик. — Тебе волосы не мешаются? — как-то слишком резко меняет он тему. — Почему они должны мне мешаться? — задумчиво говорю я, рассматривая одну головку чеснока.       Заплесневел, зараза… — Ну, они такие длинные… — тихо произносит он. — Я привык. А что, тебе не нравится? — оттаскиваю плохой чеснок в сторону. — Нравится. У тебя очень красивые волосы, — слышится с его стороны.       Я улыбаюсь, перекидываю пряди назад. — Будешь хорошо себя вести, я позволю тебе заплетать их во всякую фигню, — подмигиваю, смеюсь. — А что, я себя плохо веду? — смеётся он в ответ. — Ну, пока что ты меня постоянно обманываешь, врунишка, — завязываю травинку бантиком. Так, это было последним букетиком. — Прости, ты же знаешь… — заминается Сосна. — Знаю, — перебиваю его, подхожу ближе. — Но больше не ври мне, а то отдам злому плющу, — заглядываю в его глаза. — Не надо. Он убьёт меня, — Сосна сцепляет руки в замок за своей спиной, а я не отвожу взгляда от его расширенных зрачков.       Небо затягивается тучками, ветер пахнет влагой. — Дождь будет, — вздыхаю, смотрю на небо. — Угу… — Сосна делает шаг вперед,       Капли дождя посыпались с неба, размывая землю.       Сосенка аккуратно кладёт одну руку на моё плечо, я слежу за его действиями. — Ты говорил, что не любишь, когда тебя трогают, — произносит он, чуть нахмуривая брови. — Ты — другое дело. Тебе можно, — обнимаю его, притянув к себе.       Он улыбается, я наклоняюсь, чтобы поцеловать его. Но, мать вашу, я поскользнулся на чёртовой мокрой земле и мы вместе упали в грязь. Сосна громко засмеялся, а я матерился сквозь зубы.       Романтика, мать её. Чеснок, куча грязи и запах этого чёртового растения от нас.       У Сосны все руки перепачканы в земле, он с нежностью смотрит на меня. Мои волосы тоже все грязные. Да и сам я не лучше. — Можно? — чуть ли не шепотом спрашивает он.       Я киваю, чувствую, как он кладёт ладонь на мою щеку, перемазывая в грязи и её. Мы полностью мокрые, дождь усиливается.       Холодные капли стекают по нашим телам, а горячие губы соединяются в лёгком поцелуе. Как же это волшебно…       Я обнимаю Сосенку за талию, чувствую, как он улыбается, проводя своими губами по моим.       Сказка просто…

***

      Мы отмылись, я с готовностью уселся на пол меж разведённых ног Сосенки. У него в руках расчёска, он вытягивает из моих влажных волос всю воду, глубоко вздыхает. — Там ничего сложного. Просто берёшь и заплетаешь, — запрокидываю голову назад, смотря на сосредоточенное личико Сосенки.       Он ещё пару секунд смотрит на меня критическим взглядом, а потом кивает.       Я сажусь ровно, чувствую, как зубчики расчёски легонько проходятся по коже головы. Аж мурашки пошли… Как приятно…       Сосенка осторожно расчёсывает волосы, лёгкими касаниями приглаживает пряди. — Они у тебя такие мягкие… — задумчиво произносит Сосна. — Спасибо, — протягиваю руку назад, нахожу запястье своего мальчика и притягиваю его к губам.       Костяшки краснеют, Сосна хихикает. — Ты дашь мне закончить или нет? — мурлычет он на моё ухо. — Конечно. Не отвлекайся, — улыбаюсь, чмокаю тёплую кожу ещё раз и отпускаю его руку.       Он осторожно делит мои волосы на две равные части, а затем приступает к плетению косичек.       Через некоторое время и его пыхтение — прямо как у ёжика — на моей голове красовались две толстые косы, что позже были перекинуты на мои плечи. — Их так сложно заплетать… — выдыхает он. — Аж пальцы устали…       Я поднимаюсь с пола, потряхиваю затёкшими крыльями, а затем толкаю Сосенку в плечо, заставляя упасть на кровать.       Он зачарованно смотрит на меня, медленно моргает парочку раз. — Спасибо, — чмокаю его в щёчку, прикрываю глаза. — Ты такой красивый, — выдыхает он в мои губы. — Ты красивее, — накрываю его губы своими, смотрю в его прикрытые глаза.       Точно волшебно…